Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 175
Онемевшей рукой она ухватилась за скобы и вскинула полные слез глаза. Вампир, стоящий на краю крыши, тянулся к ней, и темнота, скрывавшая его, тоже тянулась к ней переплетенными змеями. Ульрика огляделась. Прыгать отсюда слишком высоко даже для нее, но рядом в стене обнаружилось окно, правда, плотно закрытое ставнями.
Ульрика подтянулась на гнутом кронштейне, поставила ногу на качающуюся вывеску и, оттолкнувшись, ударилась в окно всем телом. Змеящаяся тьма настигла ее в полете, руки и ноги обмякли от ее прикосновения, но сила инерции не подвела — ставни вылетели, и девушка грохнулась на подоконник, слабо заворочалась, переползла через сломанные перекладины, корчась как крыса, которая забирается в гнездо, спасаясь от кошки, и упала на пол темной уставленной книгами комнаты, задыхаясь и ощупывая ребра.
Снаружи под сапогами заскрипела крыша, а потом послышался тяжелый стук. Чужак прыгнул на кронштейн! Ульрика со стоном заставила себя подняться. Вампир когтями расширял дыру в ставнях. Сила и чувствительность конечностей восстанавливались, но недостаточно быстро. Вампир убьет Ульрику, если поймает.
В центре комнаты стоял стол с кожаными ремнями и ножными кандалами, на дальней стене темнела дверь. Ринувшись туда, Ульрика вылетела в узкий коридор, изобилующий дверями с золотыми табличками: «Доктор Хирониус Гатт: целитель». «Профессор Элберт Олсонссон: дантист и кровопускатель». Да здесь полно кровопийц. Подходящее местечко.
Шаги вампира загромыхали в операционной за ее спиной, и Ульрика побежала. Темный коридор вывел ее к центральной лестнице. Девушка бросилась наверх, к крыше. Нужно было ускользнуть от преследователя и вернуться к слежке за телегами.
Нет. Не нужно.
Она замедлила шаг. Интересная мысль. Зачем следить за сеном, когда сильванец — вот он, рядышком? Да, конечно, он может убить ее, но что если она ударит первой? Добежав до верха лестницы, она вышибла плечом дверь на крышу, заставленную грязными голубятнями. Виляя между ними, Ульрика помчалась к дальнему краю, преследуемая глухими шагами поднимающегося по лестнице вампира.
Добежав до края, она поставила ногу на парапет, но, вместо того чтобы перепрыгнуть на соседнее здание, метнулась влево и укрылась в тени последней голубятни, изо всех сил стараясь не чихнуть от заполнившей ее нос вони помета.
Дверь с лестницы резко распахнулась, и Ульрика услышала, как вампир ступил на крышу — и двинулся вперед уже медленнее, крадучись.
— Вы ушли, дочь Ламии? — поинтересовался он. — Или спрятались от меня?
Ульрика бесшумно сместилась, следя за вампиром сквозь решетку, за которой ворковали во сне взъерошенные птицы. Чужак шел по ее следам, оставленным в пыли, взгляд его метался по сторонам, а меч оставался наготове. У края, однако, он остановился и принялся осматривать ближайшие крыши — не оглядываясь. Ульрика улыбнулась, отступила от голубятни — и бросилась к противнику со спины, занеся руку для удара.
Он подался вправо с немыслимой скоростью, и ей пришлось отчаянно тормозить, чтобы не нырнуть через край. Меч вампира мелькнул перед ее лицом, не давая оправиться, оцарапав щеку. Второй выпад, последовавший сразу за первым, Ульрика отразила кинжалом в дюйме от собственной груди и, отпрянув, врезалась в голубятню, разбудив мигом заверещавших птиц.
— Кошка среди голубей, — промурлыкал вампир, приближаясь. Лицо его оставалось затененным и странно размытым. — Уличная кошка с коготками.
Он ударил снова, но она уже успела прийти в себя и парировала выпад, одновременно пырнув противника в бок кинжалом. Он дернулся, с трудом избежав ранения, и перешел к более-менее соответствующей правилам обороне.
Ульрика улыбнулась. Ей удалось удивить его.
— Я училась фехтовать в области, а не на улице, сильванец.
— Я прекрасно знаю, кто вы, Ульрика Магдова-Страхова, — сказал он, двигаясь по кругу. — Это вы убили несчастного калеку Мурнау, помешав ему отомстить вашим сестрам. Я думал, вы покинули гнездышко.
Ульрика уставилась на него.
— Откуда вы?.. — Внезапно она поняла. — Вы стояли за всем этим! Вы убедили Мурнау напасть на нас! Вы — тот «голос», что шептал ему в ухо!
Она ринулась на вампира, метя рапирой в сердце. Вот он, глава заговора! Истинный убийца ламий Нульна! Если она доставит его Габриелле, ей все простят!
— Кто вы? Где прячете свои войска?
Вампир блокировал ее выпад, а кинжал отбил рукоятью меча.
— Не думаете, что бессмысленно задавать вопросы, не приставив клинок к моему горлу?
— Приставлю, — прорычала Ульрика и снова бросилась на него. Ее рапира и кинжал летали злобными ястребами.
Он пятился, отступая от стремительных клинков, и вскоре оказался между двух голубятен. Она загнала его!
Длинный меч — рубящее оружие, в тесноте им не пофехтуешь. Каждый раз, когда противник пытался замахнуться, из разрубленных клеток летели щепки и перья. А ее рапира, напротив, создана для точечных ударов, и Ульрика делала выпад за выпадом, обходя защиту вампира и продолжая теснить его. Разъяренный противник замахнулся еще сильнее — и расколол раму очередной клетки, оказавшись в облаке перепуганных голубей. Отличная возможность! Клинок Ульрики прошел меж крыльями и нашел плоть. Тень, окутавшая вампира, скрыла удар, но Ульрика почувствовала сопротивление и услышала, как противник охнул, а когда выдернула рапиру, с нее капало красное.
Вампир рванулся к краю крыши. Ульрика, отмахиваясь от голубей, бросилась за ним. Враг прыгнул, пролетел над проулком и приземлился на остроконечную черепичную кровлю с той стороны. Ульрика метнулась следом и, карабкаясь по скату, успевала полосовать лодыжки ползущего впереди неприятеля.
На коньке он развернулся и ударил. Девушка откатилась, и меч лишь разбил несколько черепиц. Миг — и Ульрика тоже добралась до верха. Противники застыли друг перед другом на узком гребне. Вампир прижимал руку к раненому боку.
— Вы зря теряете время с ламиями, девочка, — заявил он. — Воин должен держаться других воинов, а сильванец — других сильванцев. Ваш родитель — один из нас. И вы должны быть с нами.
— Мой родитель — бесчестный трус, — выплюнула Ульрика. — И воин не пошлет безумного монстра сражаться со своими врагами, вместо того чтобы самому встретиться с ними лицом к лицу.
— Война редко ведется честными методами, — ответил вампир. — Но, чтобы одолеть Мурнау, потребовалось немало силы и отваги, и я восхищаюсь вами. Восхищаюсь гораздо больше, чем ваша «госпожа».
Ульрика зарычала и метнулась к нему.
— Не трогайте мою госпожу!
Он встретил ее атаку, и клинки зазвенели и засверкали в свете Моррслиб, висевшей над городом точно гнилое яблоко. На открытом пространстве, не стесненном голубятнями, вампир сделался практически неуязвимым. Атаки Ульрики были стремительны и коварны, но длинный меч каждый раз блокировал их и бил в ответ из маскировочных теней, точно молния из грозовой тучи. Вампир двигался быстро, не то слово, но Ульрика не уступала ему в скорости, и, хотя от силы его ударов немели руки, она отражала их и держала оборону.
Они скользили взад-вперед по коньку, не уступая друг другу, и Ульрика вдруг обнаружила, что наслаждается. После Раисы она не встречала такого умелого противника, однако, как бы ни захватывал бой, он оставался смертельно спокойным, и следовало найти способ прикончить вампира, пока его сила не вымотала ее.
Мысль о Раисе напомнила Ульрике об уловке, которую мечница использовала против нее, когда они сражались в доме боярыни Евгении. Сработает ли прием сейчас? Когда вампир вновь отбил ее клинок, Ульрика позволила острию рапиры слегка отклониться от прямой, как будто устала и сделалась небрежной. На втором выпаде врага оно отклонилось еще чуть-чуть и на третьем еще немного, и только после следующего выпада Ульрика неуклюже исправилась.
Когда вместо лица противника — тень, а вместо глаз — красные точки, прочесть выражение невозможно, но по тому, как вампир повел плечами, Ульрика сделала вывод, что ему не терпится поскорей закончить схватку. Она сделала ему одолжение, повторив последовательность, и каждый раз, парируя, понемногу смещала клинок, пока противник не клюнул на приманку. Когда острие рапиры смотрело вправо, он ударил в полную силу, метя в, казалось бы, незащищенный бок. Клинок Ульрики молниеносно вернулся на место, отклонив удар ровно настолько, чтобы тот прошел мимо, и сам двинулся дальше, вперед, прямо в шею врага.