Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 173

Однако сильванцы отчего-то не спешили показываться. Ульрика обыскала каждый дюйм лабиринта пещер, туннелей и заброшенных погребов в подземных окрестностях борделя, но не обнаружила никаких признаков недавнего пребывания шпионов. И хотя она лежала в разных местах, наблюдая за самыми оживленными тропами день, и ночь, и еще день, с каждым часом становясь все голоднее, она так и не увидела и не почуяла никого, кто следил бы за агентами или кавалерами ламий.

Неужели сильванцы их игнорируют? Настолько презирают, что не считают нужным следить за их деятельностью? Ульрика не могла в это поверить. Они должны быть здесь. Возможно, она просто неспособна их почуять. Вдруг они прячутся за ее спиной, а она и не знает? Жуткая мысль, но другая возможность встревожила ее даже больше. А что, если сильванцам не нужно следить за теми, кто приходит в заведение и уходит из него, потому что их шпион внутри? Вдруг среди ламий завелась предательница? Если так, нужно последовать за ней на встречу с сильванским связником, только кто она? На своем посту Ульрика видела десятки ламий и кавалеров-обожателей, шедших с разными поручениями, несших бумаги, книги, пакеты. Шпионом мог быть кто угодно. За кем же идти⁈

Она выбирала наугад — и раз за разом ошибалась, снова и снова возвращалась на свое место близ катакомб, постепенно впадая в отчаяние, а в итоге путь к сильванцам показала Ульрике не ламия-предательница, а ее враг, мстительная госпожа Гермиона.

Ульрика уже видела несколько раз Гермиону и Фамке — по подземельям их таскали в носилках слуги-обожатели — и всегда тихонько отползала, опасаясь, что Гермиона с ее острым ведьминским зрением засечет ее присутствие. Однако, как бы далеко она ни убегала, сколько бы углов ни огибала, нескончаемые пронзительные жалобы Гермионы все равно настигали ее.

Жаловалась Гермиона на все: на то, что Ульрику все еще ищут, на цвет платья Фамке, на вкус и манеры своих сестер-ламиек, но в основном — на то, что ламийские лидеры собираются под крышей Габриеллы, а не под ее, Гермионы, крышей.

— Хитрая ведьма должна была помогать мне, а не брать верх, — заявила она и раз, и другой. — Не я должна приходить к ним. Они должны приходить ко мне. Я здесь главная!

После полудня второго дня пребывания Ульрики в туннелях, когда она уже подумывала, не стоит ли выбраться на поверхность, перекусить и придумать какой-нибудь другой способ найти врагов, в туннеле снова раздался недовольный голос Гермионы, догнавший отступающую Ульрику. На сей раз она жаловалась не на то, что ее отодвинули от центра событий, не на неудачные упражнения Фамке с лютней и не на бегство Ульрики, а на некомпетентность своих сестер и их кавалеров.

— Четыре сотни людей и лошадей не могут просто испариться! — кричала она. — Госпожа Черна видела, как они под покровом ночи прошли через Францен два дня назад, а Жизель не видела их проходящими через Микалсбад следующей ночью, и в Нульн они не прибывали! Разве это не наводит на мысль, что они подались в леса где-то посередине?

Ульрика не услышала тихого ответа Фамке, но, каким бы он ни был, ответ этот определенно не успокоил ее госпожу.

— А эти дурочки говорят, что не нашли в Штирвудском лесу ни следа! Они что, слепые? Куда они подевались? Человеческие войска предпочитают дневные переходы. Что, если Сильвания планирует убить Карла-Франца при свете солнца? Что нам делать тогда? Этих всадников надо найти и прикончить!

Разглагольствования Гермионы затихали по мере того, как удалялись носилки, но Ульрика все равно уже не слушала, поскольку вдруг поняла, что делать.

То, что ламиям казалось тупиком, для нее стало открытой дорогой. Запертые в своих душных гостиных, увязшие в вековых придворных интригах, вампиры забыли — если вообще когда-либо знали — обыденные реалии войны и службы, но Ульрика, дочь кислевского боярина, практически выросла в седле. Она возглавляла отряд коссаров. Она сражалась, совершала марши по дикой местности, занималась подготовкой к длительным кампаниям.

Пускай она не разбиралась в красноречивых для других следах, которые оставляют войска немертвых. Пускай не могла почувствовать невидимого сильванского шпиона. Но она знала, что, хотя живые люди и их лошади могут исчезнуть в лесу, они не способны жить там без снабжения продовольствием. Если сильванцы скрывают людскую кавалерию в чащах возле Нульна, они не прокормят их одной магией. Людям и животным нужно есть и пить. Мужчинам — мясо, лошадям — фураж, и все это надо откуда-то привозить.

Она развернулась и устремилась назад, к проходу, ведущему к сточным трубам, выводящим на поверхность. Наконец Ульрика взяла след.

Глава 6

ГЛАЗА БЕЗ ЛИЦА

— Сена на четыреста боевых коней, говоришь? — переспросил полурослик.

— Да, — кивнула Ульрика. — Хотя, может, и на пятьсот или на триста. Цифра в любом случае большая.

Полурослик покачал головой. Низенький краснощекий агент по кормам сенного рынка Западного района Нульна стоял на высокой платформе, с которой и вел свой бизнес. Солнце еще не встало, и рынок пока официально не открылся, но с окрестных ферм уже прибывали телеги, а грузчики разгружали их и уносили шуршащие кипы на склад — большой кирпичный дом за спиной полурослика.

— Не, — сказал он. — На такое количество у меня постоянные заказы от города и от сети каретных станций «Времена года», но новых клиентов нет. — Он сплюнул на солому, сплошь устилавшую утрамбованную землю рыночной площади. — Кабы я получил такой заказ, я б сказал Черным Мундирам. Вояки предпочитают знать о больших отрядах всадников, передвигающихся поблизости от них.

По спине Ульрики побежали мурашки. Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то сообщил вооруженным силам Нульна, что в лесах собираются армии. Они могут отправиться туда и все испортить. Это должна быть ее победа!

— Да, — сказала она и наклонилась к уху агента. — Э, не говори никому, но именно вояки и попросили меня узнать. Маршал графини Эммануэль услышал что-то о вооруженных людях где-то возле Нульна и пытается выяснить, где они скрываются. Ты не знаешь каких-нибудь агентов, не столь почтенных, как ты, которые приняли бы подобный заказ, не задавая лишних вопросов?

Полурослик приподнял косматые брови, наградив Ульрику скептическим взглядом:

— Шкода-кислевитка работает на Старую Жердь? Хорош заливать!

Ульрика свирепо зыркнула на него. Она не знала, как зовут маршала Нульна, она вообще ничего о нем не знала, так что решила брать нахрапом:

— Кислевитка-коссар, полурослик, вызвана в Нульн, чтобы научить южных увальней хоть чему-нибудь из искусства верховой езды. Маршал отправил меня, а не кого-то из своих людей, потому что не хочет, чтобы стало известно, что армия знает об угрозе. — Она заговорщицки улыбнулась и положила руку на эфес рапиры. — Я открылась тебе, потому что вижу, что ты честен и не предашь доверия.

Агент, выпучив глаза, проглотил завуалированную угрозу.

— О да, фройляйн, можешь рассчитывать на меня, — пробормотал он. — Армия графини — лучшие мои клиенты. Никаких проблем, и всегда платят вперед. Всегда.

Ульрика ухмыльнулась. Даже напуганный полурослик остается полуросликом. Рука ее соскользнула с эфеса, нырнула в кошель на поясе и вытащила золотую крону.

— И сегодня это не изменится, — сказала она и щелчком большого пальца отправила монету агенту. Тот поймал золотой на лету — стремительно, как атакующая змея.

— Много обязан. Так, это, повтори вопрос?

— Пользующиеся дурной репутацией торговцы. Кто-то, кто примет заказ на корм для четырехсот лошадей и не сообщит властям.

Полурослик погладил чисто выбритый подбородок, пожевал губами.

— Ну, тут у нас много парней, кто делает дела без вопросов, но вот тех, кто способен обеспечить такое количество, их поменьше, поменьше. Гм-м-м. — Он покосился через плечо, потом окинул взглядом площадь. — Назову тебе двоих, — решил наконец он и подался ближе. — Ланваль Бретоннец, на той стороне рынка, и Бугай Клостерманн, вон там, подальше. Оба ворочают большими партиями, и оба не слишком разборчивы в партнерах. Проверь их.