Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 172

Не раз она видела и охотников на ведьм, равнодушно наблюдавших за толпами и их вожаками, но не делавших ничего, чтобы остановить бесчинства. Однажды среди людей мелькнул капитан Майнхарт Шенк, заклятый враг графини Габриеллы, преследовавший ее во время убийств, совершенных стригоем, и Ульрика отпрянула — с поднявшимися дыбом волосами на затылке. Шенк знал ее в лицо, и если бы увидел ее сейчас, то понял бы, что она, Габриелла, Гермиона и Фамке — отнюдь не те достойные леди, которыми представлялись. И что их не убили упыри, видимость чего так тщательно создавала Габриелла. Он возобновил бы охоту на ламий, что еще больше ухудшило бы и без того сложную ситуацию. Ульрика скользнула во мрак и обошла Шенка и его людей стороной.

Через несколько кварталов, к югу от угла Мессингштрассе и Хофф, она нашла многоквартирный дом с черной дверью с белым крестом на ней — знаком чумы. Передняя дверь по-прежнему оставалась заперта; заднюю, месяцы назад выбитую упырями стригоя Мурнау, снова заколотили. Ульрика улыбнулась. Чума пришла и ушла годы назад, но соседи все так же суеверно избегали «заразного» дома. И хорошо. Это именно то, что ей нужно.

Не тронув заколоченную досками дверь, Ульрика вскарабкалась по стене. Окно на верхнем этаже тоже высадил Мурнау. А Ульрика использовала дыру как парадную дверь, чтобы никто с улицы не увидел ее и ни один смертный не пробрался бы внутрь без ее ведома. Честно говоря, стоило бы еще подпереть чем-нибудь двери и поставить на лестнице растяжки с бубенцами — на всякий случай.

Девушка проскользнула в разбитое окно и обыскала дом сверху донизу. Все осталось в точности таким, как ей помнилось: верхний этаж заляпан кровью и пестрит отметинами когтей после боя, в котором Мурнау убил госпожу Альфину, бывшую предводительницу ламий Нульна, прочие этажи не тронуты. В каждой комнате на койках лежат иссушенные чумой покойники, а также тела в белых балахонах: трупы сестер-шаллиек, запертых вместе с умирающими, чтобы утешать их в последние часы.

На мумии, сухие и сморщенные, Ульрика не обращала внимания. Даже запах смерти ощущался тут слабо. Она очистила от тел одну комнату и притащила из других кое-какую жалкую мебель: два стула из разных комплектов, стол без откидной крышки, маленькую кровать с пыльными простынями, несколько свечей. Заколоченные окна она все же прикрыла одеялами, сдернутыми с чумных коек, чтобы солнечные лучи не проникли в комнату сквозь щели, и убедилась, что в потолке нет дыр.

Только после этого девушка стянула сапоги и рухнула на кровать, размышляя о будущем. Завтра нужно найти сильванцев и их армии, хотя Ульрика совершенно не представляла, откуда начать. Ламии искали много недель — и ничего не обнаружили. Целый ковен, искушенный в колдовстве, шпионаже и сборе слухов, потерпел неудачу. На что же рассчитывает она?

У Ульрики все внутри сжалось при этой мысли. Сейчас, когда она лежала в одиночестве в затянутом паутиной чумном доме, без союзника, к которому можно обратиться, без средств, кроме пары монет в кошельке и меча на поясе, ее клятва принести Гермионе головы сильванцев на пике казалась просто детской похвальбой. И все-таки она попытается. Как еще ей все исправить? Как еще вернуться домой?

Следующая ночь выдалась не менее душной, чем предыдущая, однако, несмотря на жару, Ульрика надела украденную у студента мантию, натянула капюшон, спрятав белые волосы, и отправилась наблюдать за сестрами, надеясь заметить сильванцев, тоже шпионящих за ламиями, — и тогда уже следить за ними. Но это оказалось труднее, чем она себе представляла. Даже найти ламий было совсем не просто.

Девушка знала, что в Нульне проживают сотни вампиров и все они собираются сражаться с сильванской угрозой, однако, бродя по Гандельбезирку и часами наблюдая за «Чашей Каронны» с конька крыши дома напротив, она не увидела ничего подозрительного. Не подъезжали к борделю черные кареты, не приходили и не уходили женщины под вуалями, и если охрана ламий и караулила шпионов, Ульрика их не приметила, как и не застукала замаскированных сильванцев, устроившихся на крышах поблизости или кружащих по кварталу.

Непонятно. Ламии готовятся к войне. Между особняком Гермионы и публичным домом обязаны сновать курьеры. Сильванские агенты должны пытаться перехватить этих курьеров. И как бы обе стороны ни старались скрыть свои действия, все свидетельства того, что в глубине назревают неприятности, скрыть невозможно.

Ульрика застонала. В глубине. Ну конечно.

Когда повсюду охотники на ведьм, а возмущенные толпы забрасывают камнями любую женщину, хоть капельку похожую на немертвую, и ламии, и сильванцы проявили бы глупость, действуя прямо на улицах. Они наверняка ушли в глубокое подполье — разыгрывать бесконечную партию в шахматы в темноте.

Ульрика спрыгнула со своего шестка и направилась к ближайшей ливневой решетке.

Часом позже, после блужданий и поисков, ползанья и карабканья, Ульрика, оказавшаяся много ниже вонючих кирпичных сточных каналов, сидела на корточках в сыром, исцарапанном когтями туннеле, пропахшем застоявшимся звериным духом, и изучала следы в грязи.

Поверх старых отпечатков чешуйчатых хвостов и когтистых лап размером с человеческую ступню виднелось немало следов посвежее. Одни оставлены изящными дамскими туфельками, другие — тяжелыми тупоносыми мужскими сапогами, иные — босыми ногами, а некоторые вообще казались странными и нечеловеческими, но ото всех этих следов тянуло сухим запахом мускуса и корицы — запахом, отлично знакомым Ульрике.

На изогнутых земляных стенах справа замерцал свет фонаря, послышались приближающиеся шаги и голоса. Ульрика нырнула в боковой туннель, который привел ее сюда, как раз в момент, когда из-за поворота показался вооруженный патруль. Живых мужчин с фонарями на длинных шестах вела ламия в струящемся одеянии. Она негромко пела, руками рисуя в воздухе сложные узоры, и хотя глаза ее оставались закрытыми, она медленно поворачивала голову из стороны в сторону.

Ульрика застыла. При помощи магии ламия заглядывала в комнаты и проходы, скрытые от ее глаз, — в поисках шпионов. Развернувшись, Ульрика поспешила прочь по боковому туннелю, стараясь двигаться бесшумно. Потом свернула направо и помчалась по длинному коридору, в конце которого обнаружилось тесное пространство с низким потолком, забитое старыми скелетами: и человеческими, и хвостатыми, и острозубыми. Выхода оттуда не было. Если попытаться вернуться, чтобы отыскать другой путь, можно попасть в пределы действия чар ламии. Да и достаточно ли далеко забралась она сейчас? Ее ведьмино зрение не отличалось особой остротой, и сказать наверняка она не могла. Значит, остается ждать и надеяться.

Наконец, когда Ульрике уже казалось, что она целую вечность стоит без движения среди скелетов, шаги вдали стихли. Ульрика облегченно выдохнула, крадучись добралась до большого туннеля и двинулась в направлении, откуда пришел патруль. Всего через несколько минут она наткнулась на чары — мерцающий барьер, перегородивший проход. Охранное заклятье, настолько мощное, что даже Ульрика разглядела его, вероятно, означало, что она приближается к катакомбам под «Чашей Каронны». Она подошла к магической преграде так близко, как только осмелилась, и попыталась посмотреть сквозь нее.

Впереди грубый туннель пересекался с двумя другими у подножия древнего фундамента, сложенного из массивных камней. Циклопическую стену пронзал проход, вырубленный определенно позже; по обе стороны его застыли охранницы-ламии, вооруженные копьями с серебряными наконечниками. Это, должно быть, подземный вход в «Чашу Каронны»! На глазах Ульрики из строения вышли три женские фигуры и зашагали по западному туннелю, а мужчину с ранцем, выбежавшего из южного туннеля, остановила охрана.

Ульрика улыбнулась. Вот она — деятельность, которую девушка искала. Лихорадочный пульс войны и шпионажа. Именно здесь она найдет скрывающихся в тени сильванцев, наблюдающих и пытающихся перехватить гонцов и агентов ламий. Нужно только набраться терпения и притаиться, а уж шпионы сами себя разоблачат, и тогда она проследует за ними к их логову и выявит хозяев. И вернется с триумфом к Габриелле, чтобы дать ей то, что нужно для победы в войне.