Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 169

Габриелла вскинула горящий взор.

— Кровь, говорите? Вы уже украли одного из моих! Пили из него! И дочь мою вы не получите! Я запру ее!

— Отдайте ее мне, — предложила Матильда, — если вы двое не можете договориться. Конечно, не за бесплатно…

Больше Ульрика не могла молчать.

— Госпожи, пожалуйста! — воскликнула она. — Я пересекла полмира, чтобы сражаться за вас. Когда я услышала, что вам грозит опасность, я ни о чем не могла думать, кроме возвращения — чтобы защищать вас! Знаю, я наломала дров. И я не умею плести интриги. Но разве это удивительно? Посмотрите на меня. Я рождена для войны! Неужели вы запрете меня именно в тот момент, когда у меня наконец-то появилась возможность делать то, что у меня получается лучше всего?

Габриелла нахмурилась.

— Ульрика, потише, пожалуйста. Этой вспышкой вы делу не поможете. Я не позволю Гермионе забрать вас у меня, но…

— Госпожа! — перебила Ульрика. — Эмиссар королевы сказала, что Ламии пришла пора показать когти. — Она ударила себя в грудь кулаком. — Я — коготь! Позвольте мне драться, и я принесу вам победу. Принесу головы ваших врагов на пике!

Габриелла и Гермиона молча смотрели на Ульрику, а та крутила головой, переводя взгляд с одной на другую в ожидании ответа.

— Да, — произнесла наконец Гермиона. — Слишком молода. Она останется со мной.

— Нет, не останется, — отрезала Габриелла. — Я за нее отвечаю. Я сделаю то, что нужно.

— Вы вообще слышали, что я сказала? — Ульрика застонала. — Неужели вы не понимаете?..

— Дочь. — Голос Габриеллы стал холоднее льда. — Вы будете ждать моей воли под замком. И если хотите остаться под моей опекой, а не перейти к леди Гермионе, то лучше вам вести себя как следует, пока я не позову вас. Ясно?

Ульрика дернулась и стиснула челюсти, глотая обиду. Значит, ее заключение начнется прямо сейчас. Она нехотя поклонилась.

— Да, госпожа. Предельно ясно. Благодарю.

— Хорошо, — сказала Габриелла и повернулась к охранникам у двери. — Хассельриг, Бекер, проводите мою дочь в ее келью. Потом принесите мне ключ.

— Да, госпожа, — в унисон ответили мужчины.

Ульрика расправила плечи, повернулась на каблуках и двинулась к ним, сжав кулаки и терзая выпущенными когтями собственные ладони.

Фамке ждала в коридоре и бросилась следом за Ульрикой, которую конвоировали двое мужчин.

— Сестра, что случилось? Что они решили?

Ульрика скривилась.

— Они выясняют, кому выпадет честь упрятать меня в тюрьму на время воины.

Фамке застонала.

— Но вы же именно та сестра, которая нам нужна. Вы сражались. Вы вели за собой людей.

— Моя непокорность, очевидно, обращает все это в ничто, — буркнула Ульрика.

Она заскрипела зубами при виде двери своей тюремной камеры. Нет, не может же все вот так кончиться! Не для того она скакала от самого Кислева, чтобы сидеть в каменном подвале и читать «книги для усовершенствования», пока война проходит без нее. Она прибыла в Нульн сражаться. И защищать свою госпожу. Этого им у нее не отнять!

Холодная волна вины окатила ее при мысли о том, что означает подобное неповиновение. Как она может порвать со своей госпожой — меньше чем через час после того, как вернулась, чтобы просить прощения за прежний разрыв? Так она только все усугубляет. Еще раз доказывает Габриелле и Гермионе, что она — ненадежное дитя, каковым они ее и считают. Но если не бунтовать, как показать им, на что способна? Как подтвердить свою важность для сестринства? Это ее шанс. Им надо воспользоваться.

Они подошли к келье, и охранник, шедший слева, наклонился, чтобы вставить ключ в скважину. Не оборачиваясь, Ульрика двинула мужчину справа тыльной стороной кулака, вложив в удар всю свою сверхъестественную скорость и силу. Вышибала рухнул, точно марионетка с перерезанными нитями, а Ульрика уже врезала охраннику с ключами, не успевшему даже сообразить, что происходит, по уху.

— Что вы делаете? — охнула Фамке, когда и второй громила растянулся на земле.

— Простите, — откликнулась Ульрика. — Я должна доказать им, что они ошибаются. — Она подняла глаза. — Вы… вы же не позовете охрану?

Фамке, выпучив глаза, затрясла головой.

— А вы не пойдете со мной?

Закусив губу, Фамке снова отказалась:

— Извините. Я слишком боюсь.

Ульрика кивнула, не собираясь настаивать. Фамке — истинная ламия, воспитанная в салонах, несмотря на то что до обращения росла на улице. Мир за пределами замкнутых стен был ей абсолютно чужд.

— Тогда я должна идти, — сказала Ульрика, поцеловала Фамке в щеку, направилась к двери, ведущей на лестницу, но тут же вернулась. — Чары на выходе, — объяснила она. — Можете их снять?

Фамке замешкалась. Что же, Ульрика ее понимала и даже сочувствовала. Одно дело — позволить беглянке уйти. И совсем другое — помочь ей. Но в конце концов Фамке кивнула:

— Идемте.

Они подошли к двери, и Ульрика с волнением наблюдала, как Фамке, поводя руками, бормочет отпирающее заклятье.

Служанка с подносом появилась из-за угла, как раз когда Фамке распахнула дверь. Горничная увидела лежащих охранников, завизжала и кинулась к покоям Габриеллы с криком:

— Госпожа! Госпожа, беда!

Фамке торопливо обняла Ульрику, чмокнула в висок.

— Идите, сестра! Сердцем я с вами.

— Я вернусь с сердцами наших врагов, — пообещала Ульрика. — Они еще поблагодарят меня за то, что я закончила для них их войну, верно?

В коридоре закричали, затопали, и Фамке вытолкнула Ульрику за дверь.

— Надеюсь, сестра, надеюсь. А теперь бегите! Бегите!

Преследуемая шумом погони Ульрика побежала вниз по лестнице. У подножия ее ждала запертая дверь — и не только запертая, но и зачарованная, как и наверху. Выбить створку не получилось — она только ушиблась, и врезавшееся в чары плечо начало зудеть, а дверь даже не дрогнула. Позади грохотали шаги и шуршал настойчивый шепот. Ульрика выругалась. Она попала в ловушку, ее настигали.

Ульрика огляделась — и заметила темный угол под лестницей, загроможденный сваленными как попало стульями. Она нырнула туда, забилась в густые тени, натянула на голову дублет, пряча белизну волос и стараясь думать как тень, чтобы слиться с тьмой.

Люди уже добрались до нижней площадки и дергали дверь.

— Заперто! — сказал один.

— Она прошла насквозь? — поразился второй.

— Вряд ли, — ответил первый. — Мы бы услышали.

— И разминуться мы не могли, — заявил третий.

Мужчины принялись оглядываться. Ульрика окаменела: один из охранников, казалось, пялился прямо на нее. Он даже вытащил несколько стульев, чтобы осмотреть темное пространство.

— Ее тут нет, — сказал он. — Все-таки, похоже, прошла насквозь.

— Да не могла она, — повторил первый.

— Все равно лучше проверить, — заявил второй. — Может, они там все валяются мертвыми.

Первый вышибала выругался и снял с пояса ключ, мерцающий точно так же, как охранные чары, повернул его, и дверь открылась.

Ульрика стремительно выскочила из укрытия и метнулась мимо охранников в холл. Там рыжеволосая мадам суетливо пыталась выставить на улицу толпу пышно одетых молодых людей; ламия Астрид и два громилы в ливреях повернулись к Ульрике.

— Право же, мадам Реми, — проговорил один из юных аристократов. — Нас нельзя гнать, как родственников. Это в высшей степени неудовлетворительно.

— Это лишь ради вашей же безопасности, сеньоры, — пыхтела женщина. — У подстрекателя…

Она осеклась, поскольку Ульрика, проскользнув мимо Астрид и увернувшись от бросившихся на нее охранников, кинулась к нише, в которой оставила оружие. В маленькой комнате на крючках висело множество мечей и кинжалов, но свое оружие она нашла сразу. Они, кажется, единственные здесь побывали в употреблении.

Ульрика выхватила клинок и развернулась, заставив Астрид отпрянуть. Два громилы и три охранника сверху окружили альков с оружием наготове. В руке Астрид сверкнуло острое серебро.

— Это подстрекатель? — спросил юный аристократ. — Будет драка?