Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 164
Ульрика повернула лошадь к югу, в район порта, к тавернам посомнительнее, торгующих пороком пооткровеннее. В проулке возле заведения под названием «Слепая свинья» она нашла искомое и спешилась.
— Привет, красавчик, — поприветствовала ее неторопливо вышедшая из тени довольно потасканная, но пытающаяся молодиться женщина. — Не хочешь… — Она разглядела Ульрику и разом осеклась, нахмурилась — и голос ее утратил все знойное очарование. — Ты чей-то селезень? Я на этом поле не играю.
Ульрика продемонстрировала шлюхе крону.
— Я тоже, фройляйн. Просто ищу место, о котором вы могли слышать. — Она протянула монету: — Это за то, что вы выслушаете вопрос. Ответите — получите такую же.
Глаза женщины расширились при виде золота, взгляд ее заметался по сторонам, сердце бешено заколотилось. Она схватила крону и сунула ее в вырез корсажа.
— Валяй, спрашивай.
Ульрика ощутила за спиной еще один сердечный огонек: кто-то осторожно обходил ее лошадь, терпеливо ждущую у входа в проулок. Она подняла вторую монету, точно так же, как первую, но другая рука ее, словно небрежно, легла на эфес рапиры.
— Здесь было такое место — «Серебряная лилия». Моя сестра там работала. Я слышала, когда дом закрылся, много девочек перешли в другой, новый, только не знаю ни как он называется, ни где он.
— Сестра, а? Тож кислевитка, как ты? Звать-то ее как? — поинтересовалась шлюха.
— А вам-то что? Вы знаете то заведение или нет?
— Проблемы, Милли? — раздался за спиной Ульрики грубый голос. Пахнуло пивом и сосисками.
Проститутка ухмыльнулась.
— Да не, просто любопытный селезень задает вопросы, Гюнтер. И карлы, кста, у нее в карманах звенят.
— Неужто? — хмыкнул Гюнтер, и Ульрика услышала скрип кожаной перчатки: рука сутенера сжала оружие.
Девушка выхватила рапиру, взмахнула ею, не оглядываясь, и через долю секунды холодная сталь прижалась к громко пульсирующей на шее Гюнтера вене. Другой рукой Ульрика швырнула монету в лицо шлюхи и, прежде чем та очухалась, приставила к ее горлу кинжал.
Гюнтер уронил дубинку, и Ульрика все-таки бросила на него взгляд. Мужик оказался высоким, широкоплечим, но каким-то замызганным, дряблым, с носом пьянчуги и гнилыми зубами, к тому же косящим — из-за попыток разглядеть клинок под своим подбородком.
— Помилуй, краля, — проскулил он. По его грязной шее медленно струилась кровь. — Помилуй.
— Мы не собирались тебя душить, че сло! — взвыла Милли. Кровь текла и по ее лицу.
Ульрика облизнулась. Их страх пьянил, запах крови кружил голову… но сейчас не время. Ей нужно найти Габриеллу.
— Ну конечно, нет. Да и не вышло бы, как ни старайтесь. Но я не затаю на вас зла, если ответите на мой вопрос. И даже разрешу оставить себе карлов.
Милли сглотнула, глаза ее стали похожи на блюдца.
— Че… че ты еще хошь знать?
— Название борделя, в который перешли девочки из «Серебряной лилии».
— «Чаша Каронны», — прошептал Гюнтер. — Заведение мадам дю Вильморен. На Мандредштрассе.
В груди Ульрики шевельнулась надежда. Неужели нашла? Да, наверняка! Она отвела рапиру и кинжал и вытерла клинки об одежду потаскухи и ее сутенера.
— Ну вот, — сказала она, когда они с облегчением привалились к стене ближайшего здания и сползли по ней на мостовую. — Видите, как выгодна вежливость?
Наклонившись, она подобрала дубинку Гюнтера — крепкую, дубовую, с окованным железом рабочим концом. Так и тянуло переломить ее пополам голыми руками, просто чтобы еще разок напугать их, но истории о таких фокусах быстро долетают до охотников на ведьм. Так что Ульрика сунула оружие Гюнтеру, вскочила на лошадь и поскакала в сторону Мандредштрассе.
Ожидая ответа на звонок в дверь «Чаши Каронны», Ульрика как могла расчесала пятерней свои коротко стриженные белые волосы и попыталась отряхнуть покрытый коркой грязи дорожный костюм. Жаль, что у нее не было времени переодеться. Из парадной двери солидного особняка выходили и садились в свои экипажи мужчины, наряженные по последней придворной моде — и, конечно, безукоризненно чистые. Девушка же, напротив, выглядела так, словно спала в стогах и на погостах… как, собственно, и делала.
Дверь наконец распахнулась, явив улыбающуюся пышную женщину средних лет с роскошными темно-рыжими волосами, убранными в высокую прическу.
— Добро пожаловать в «Чашу Каронны», госпо… — Улыбка ее исчезла. — Мы обслуживаем только кавалеров, мадам, — сказала она с резким бретоннским акцентом. — А вы определенно не кавалер.
— Я здесь не для этого, — ответила Ульрика. — Мне нужно поговорить с хозяйкой. Срочно.
Женщина попыталась закрыть дверь.
— Ее нет дома. Прощайте.
Ульрика выставила руку и удержала створку, хотя женщина толкала ее изо всех сил.
— Подождите. Выслушайте меня. Я ее…
Женщина обернулась через плечо.
— Хюгель! Лемарн!
Сквозь щель приоткрытой двери Ульрика увидела две выступившие из тени горы в строгих одеждах. Горы поигрывали кулаками.
— Леди, пожалуйста! — взмолилась она. — Я ее родственница. Ее, э, кровная родня. Я ищу ту, что когда-то звалась графиней Габриеллой.
Женщина замерла, услышав произнесенное имя, потом оглянулась, словно советуясь с кем-то, кивнула, жестом отослала вышибал и открыла дверь.
— Входите. Быстро.
Ульрика облегченно вздохнула, проскользнула в богатый вестибюль и скинула плащ.
— Спасибо. Моя лошадь на улице. Не могли бы вы…
Она застыла, обнаружив, что в живот ее смотрит серебряный кинжал, который сжимает юная бледная красавица в скромном сером платье, прятавшаяся, очевидно, за дверью. У нее были черные волосы, зеленые глаза — и не было пульса.
— Не двигайтесь, сестра.
— Что… что это? — выдавила Ульрика. — Кто вы?
— Мадам просила, — сообщила рыжеволосая, — чтобы всякого, назвавшего себя ее «родней», сажали под замок, пока она не освободится, чтобы поговорить с гостем. Снимите, пожалуйста, пояс.
— Но я же не желаю ей зла. Она меня знает. Я ее…
— Если вы пойдете со мной, — произнесла зеленоглазая вампирка, — вам дадут возможность объясниться.
Ульрика здраво оценила свои шансы. Возможно, она сумела бы разоружить ламию, но у охранников тоже имелись серебряные клинки. Вздохнув, она расстегнула пояс. Наверное, в нынешних условиях предосторожности Габриеллы не лишние. Откуда ей знать, кто захочет войти в эту дверь?
— Но графиня жива? — только и спросила она. — Это вы, по крайней мере, можете мне сказать?
Рыжеволосая женщина подхватила рапиру и кинжал, и тут в дверь постучали. Она торопливо сунула оружие в гардеробную и повернулась к ламии.
— Пожалуйста, госпожа, уведите ее. У нас клиенты.
Красавица кивнула Ульрике на боковую дверь, и та без возражений пошла — в сопровождении громил. Разрушение предприятия Габриеллы не входило в планы вернувшейся блудной дочери. Это вряд ли произвело бы приятное впечатление.
Поднявшись по темной лестнице, ламия остановилась и, прежде чем повернуть ручку, сделала трудноуловимый жест. За дверью тянулся устланный коврами и освещенный горящими в канделябрах свечами коридор с чередой дверей по обе стороны. С нижних этажей долетали приглушенный смех, отзвуки любовной возни и песен, но здесь стояла могильная тишина. Девушка провела гостью к двери за углом, открыла ее и придержала створку. На пороге Ульрика замешкалась, поскольку под деревянными панелями выглядящей совершенно обычной двери скрывалась толстая железная пластина.
— Так приятно оказаться дома, — вздохнула она наконец и шагнула в комнату, позволив ламии запереть себя.
Ульрика сидела в маленьком, лишенном окон и основательно защищенном помещении. Она чувствовала силу чар и краем глаза видела их мерцание. Здесь стояли только кровать и стул. Ни лампы, ни свечи, ни воды, чтобы умыться. На нехватку света Ульрика не жаловалась. Она достаточно хорошо видела и так, но освежиться с дороги не возражала бы.
Она бросила плащ и шляпу на стул, улеглась на кровать, расстегнула камзол, готовясь к долгому ожиданию, но не успела и взбить подушку, как услышала снаружи торопливые шаги и знакомый сердитый голос: