Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 163

Ульрика вздрогнула и подняла шторку на окне, чтобы выбросить это видение из головы. Ей захотелось ощутить на лице дыхание морозной кислевской ночи. Здесь дорога шла по берегу Линска, и Ульрика увидела рябь на воде, серебристой в лунном свете. Ей вспомнилось, как она угодила в волны Рейка. Ульрика вздрогнула. Боль ее свежих ран не шла ни в какое сравнение с тем, что она ощутила, оказавшись в реке. Тогда вода вымывала ее душу по кусочкам.

Эта мысль повлекла за собой другую, окончательно отвлекшую Ульрику от размышлений о Нульне. Она должна вернуться домой так быстро, как только возможно, но несколько мгновений для того, о чем она подумала, у нее найдется. Ульрика постучала в стенку кареты.

— Кучер! Сверни к реке и останови.

— Да, хозяйка.

Карета поехала медленнее и остановилась. Служанка проснулась на своей скамье напротив Ульрики и удивленно заморгала.

— Все в порядке, хозяйка?

— Да, Светка. Спи.

Ульрика вышла из кареты, пересекла полосу мертвой травы и речного мусора и оказалась на берегу реки. Она открыла сумочку, которую носила на поясе, и извлекла оттуда пульсирующий Кровавый Осколок с запертой душой Штефана. Было множество причин, чтобы желать ему провести вечность, сгорая от мучительной, раздирающей само его существо боли, — его ложь, убийство Раисы, то, как он использовал Ульрику, — но одна из них стояла особняком.

— Это за то, что вы подарили мне мечту, — произнесла она, поднимая осколок. — И разрушили ее.

С этими словам Ульрика швырнула Кровавый Осколок в реку так далеко, как только смогла. Оникс заскакал по воде, заблестел в свете двух лун, а затем канул на дно и пропал. Некоторое время Ульрика стояла и смотрела, как Линск величаво и спокойно несет свои воды.

Затем она вернулась в карету и продолжила путь. Ульрика помчалась сквозь ночь по длинной дороге в Нульн.

КРОВАВАЯ КЛЯТВА

Глава 1

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОЙ ДОЧЕРИ

Едва Ульрика въехала в Нульн через Западные ворота, в лицо ей пахнуло едким, обжигающим глаза дымом.

Дымом от горящего женского тела.

— Пиявка! — выкрикнула какая-то лавочница.

— Порази ее Зигмар! — рявкнул литейщик.

— Жги тварь! — заорал мальчишка-подмастерье и бросил камень, попав той, кого жгли, в лицо.

Из-под широкополой шляпы Ульрика взглянула на несчастную, корчащуюся и визжащую на костре посреди изрезанной колеями площади, опасаясь увидеть одну из своих сестер. Но нет, жертва не была вампиром. Ульрика слышала, как неистово колотится по ту сторону улицы сердце девчонки, которой всего-то не повезло родиться с черными волосами и бледной кожей.

— Да послужит это предостережением всем кровососам, желающим войти в город Магнуса Праведного! — крикнул собравшимся вокруг костра зевакам охотник на ведьм, вращая безумными глазами. — Так вас встретят здесь! Такая участь ждет и вас!

Ох как тянуло Ульрику оскалить клыки — просто чтобы полюбоваться на его лицо, но она только пришпорила лошадь и, опустив голову, поехала дальше, огибая толпу. Ни к чему сейчас нарываться на неприятности. Их и без того много. Слишком много.

Пять недель, пока поздняя весна сменялась удушливо-жарким летом, Ульрика скакала из Прааги в Нульн, загоняя лошадей и не жалея золота в попытке обогнать судьбу, которая, по словам шпиона фон Карштайна, Штефана фон Кёльна, ожидала графиню Габриеллу фон Нахтхафен, госпожу Ульрики, но, еще покидая Кислев и пересекая границу Империи, понимала, что опоздала. В каждом городе, каждом поселке по пути на юг она видела одно и то же — в Вурцене сжигали и четвертовали вампиров; в Куселе маленькая умершая девочка, по слухам, стала причиной зомби-эпидемии; в Талабхейме разоблачили культ поклонников вампирической богини — и члены его повешены, по пятьдесят за раз; в Вуртбаде обезглавили жену мэра — пока сам мэр, рыдая, расцарапывал болячки на шее. Повсюду толпы охотников на ведьм и охотников на вампиров сжигали девушек, дома и целые семьи по малейшему слуху о неестественном голоде.

Об этом и предупреждал Ульрику Штефан — о массовом разоблачении ламийского сестринства, организованном его сильванскими хозяевами, чтобы поднять волну истерии и швырнуть Империю в пучину хаоса — и тем подготовить ее к сильванскому вторжению. Замысел, похоже, работал. В каждом городе, на каждом постоялом дворе Ульрика слышала перешептывания о столкновениях и пожарах: Карробург в огне, Курт Хельборг и его рейксгвардия отправлены подавлять бунты в Мидденхейме, река Авер налилась кровью от Зауэрапфеля до Штрайссена. Ходили даже слухи, что сам император Карл-Франц обращен в вампира — и собирается теперь воевать против курфюрстов.

Для Ульрики недели пути обернулись агонией неведения. Застанет ли она Габриеллу, когда наконец вернется в Нульн? Или сильванские шпионы, чья первая попытка убить и разоблачить графиню провалилась, все-таки добились успеха? Штефан говорил об «обезглавливающем ударе». Неужели Ульрика найдет Габриеллу, Гермиону и Фамке без голов? Что, если ламийское сестринство в Нульне уже лишилось лидеров?

В довершение пытки большую часть пути Ульрика почти ползла. Фанатики с факелами кишмя кишели в больших и малых городах, дороги между которыми патрулировались ополченцами, останавливающими всякого, путешествующего ночью в одиночестве. Ульрика с сожалением бросила экипаж, который ей дала Галина, у блокпоста к северу от Аверхейма, после чего скорость ее упала вдвое: в закрытой карете она могла ехать и днем и ночью, а верхом получалось передвигаться только в темноте, да и то с опаской.

Последний день оказался самым сумасшедшим — рассвет застал вампира всего в двух часах от Нульна, но ей пришлось остановиться. День она провела, втиснувшись в тесный погреб недавно спаленной лачуги на окраине Штирвудского леса, мучаясь бессонницей от страха: ведь Габриелла, возможно, в этот момент умирала, а тирания солнца не пускала Ульрику к ней. Едва просачивающийся в щели рассохшейся крышки погреба свет померк, вампир выскочила наружу и яростно погнала лошадь, чтобы добраться до Нульна, прежде чем наступит полная тьма и закроются городские ворота.

Однако теперь, прибыв на место, Ульрика понятия не имела, куда идти. Она знала, что леди Гермиона, начальница Габриеллы в ламийском сестринстве, передала ей управление домом терпимости, где проще всего собирать нашептанные в подушку секреты — топливо для нескончаемых политических интриг ламий. К сожалению, Гермиона закрыла старый бордель, «Серебряную лилию», когда охотники на ведьм обнаружили, что его «мадам» — вампир, а в новом Ульрика никогда не была. Она понятия не имела, где он. Не знала даже его названия. Ясно только одно — расположен он вовсе не на месте прежнего… если вообще существует.

Ульрика тихонько зарычала. Если она опоздала, то устроит здесь настоящую бойню. Выяснит, кто убил Габриеллу, и выследит их хоть на краю света. Они сторицей заплатят за…

Она усилием воли подавила нарастающий гнев. Ни к чему точить когти, не зная наверняка, что графиня мертва. Сначала надо найти новый дом. Но как? Не искать же наугад. Нульн — крупный город, борделей в нем много. Нужно у кого-то спросить.

Ульрика окинула взглядом толчею на Гандельштрассе. В этот час лавочники и банкиры запирают магазины и конторы и отправляются по домам, а кабатчики, газетчики и шлюхи распахивают двери, выставляя на обозрение свои товары. Стряпчих и счетоводов из судов и контор теснят к краям улиц потоки подмастерьев и студентов, выплеснувшиеся из мастерских, цехов и колледжей. Вопят на углах уличные ораторы, предрекая всем гибель и разорение, а продавцы оберегов предлагают прохожим чесночные гирлянды, ведьмин корень и амулеты, содержащие, по их уверениям — вряд ли, впрочем, заслуживающим доверия, — щепки с рукояти молота самого Зигмара, защищающие владельца от хищных кровососущих злодеев.

Кто из окружающих может знать бордель Габриеллы? И, что гораздо важнее, у кого можно спросить о нем без опаски? Ламийский дом наверняка заведение неброское, высококлассное, простолюдинам ходить туда не по карману, поскольку открываются такие заведения, чтобы выведывать секреты у богатых и влиятельных, — однако не станешь же спрашивать аристократа, где он мочит свой фитиль: он лишь возмущенно отречется, да еще и, чего доброго, кликнет стражу. Пожалуй, лучше всего осведомиться у конкурентов.