Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 161
Ульрика натянула плащ, прикрыв дыру на плече, но с порванной одеждой на левой руке ничего не смогла поделать. Стоило ей поднять руку — для атаки или чтобы парировать удар, — и безжалостные лучи солнца снова попадут на кожу, сжигая ее. Даже сейчас, в тени, боль и не думала проходить. Словно в руку Ульрики втыкали меч, только что вытащенный из раскаленного горнила.
Штефан обошел вокруг фонтана.
— Ульрика, пожалуйста, — сказал он. — Откажитесь вы от своей безумной затеи защищать придурочных ламий. Я не хочу причинять вам еще больший вред.
— Да вы уже и не сможете, — прорычала Ульрика и бросилась на него, осыпая его ударами, хотя при каждом движении ткань рукава расходилась все сильнее, открывая солнцу все большую часть руки.
Штефан легко парировал удары и вынудил девушку снова отступить за фонтан. Мечом он целился в глаза, а по рукам бил Кровавым Осколком. Ульрика попятилась перед его бешеным натиском и, обходя фонтан, споткнулась и начала падать. Меч Штефана вспорол ее бедро, разрывая одежду и плоть.
Ульрика закричала и свалилась в пустую чашу фонтана. Солнце обрушилось на новую рану, в глазах поплыло. Штефан запрыгнул в чашу фонтана и замахнулся, собираясь прикончить Ульрику одним широким ударом сверху вниз. Она откатилась за статую Сальяки, рыдая от ярости. Невозможно! Она слишком слаба, а он — слишком силен. Ей не выиграть этот бой. Все, что можно сделать, — бежать или сдаться. Но тогда, что бы ни предпочла Ульрика, Галина умрет, а победа останется за Штефаном. За лжецом и манипулятором! Горечь от этой мысли жгла Ульрику сильнее, чем ожоги беспощадного солнца.
Штефан вышел из-за статуи. Лицо его стало жестким и печальным. Ему действительно очень не хотелось убивать ее. При этой мысли Ульрика с трудом сдержала улыбку. По крайней мере, в этом она сильнее его. Вся ее любовь к нему не удержала бы ее от того, чтобы прикончить его, если бы ей предоставилась такая возможность. При этой мысли Ульрика застыла как громом пораженная. Она нашла выход!
Штефан встал над ней, медленно опуская меч и целясь в горло.
Ульрика всхлипнула, бросила меч и кинжал и отползла.
— Стойте! — закричала она. — Хватит. Слишком больно! Я не хочу умирать!
Рука Штефана с мечом замерла.
— То есть вы изменили свое решение? — подозрительно спросил он.
Ульрика протянула руку, показывая обожженное место, и отдернула ее назад, как только кожа снова задымилась.
— Вас это удивляет? Да пропади они пропадом, все ламии Прааги, — они не стоят того, что я сейчас ощущаю!
Она скрестила руки на груди, пытаясь спрятать все тело под плащом.
— Пожалуйста. Укройте меня от солнца. Поделитесь со мной кровью. Прекратите эту боль, и я буду вашей!
Штефан замер над ней в нерешительности. Затем приставил меч к ее шее. Рука, в которой он сжимал Кровавый Осколок, свободно висела вдоль его бока.
— Встаньте, — сказал он. — Мы войдем в дом. Я запру вас, посидите под замком, пока я разберусь с госпожой Галиной.
Ульрика кивнула. Она поднялась на колено, пошатнулась, потеряв равновесие, и схватилась за статую Сальяки, чтобы не упасть. На одно короткое мгновение меч Штефана оказался нацелен мимо ее горла. Большего ей и не понадобилось.
Ульрика зарычала, бросилась вперед, крепко вцепившись в руку с Осколком, и дернула Штефана на себя. Штефан фыркнул от удивления и хватил ее мечом по плечам. Но они оба уже повалились к ногам статуи. Обжигающая боль полоснула Ульрику по спине, но она сосредоточилась на том, чтобы бить рукой Штефана по каменным ногам статуи. Наконец осколок выпал, Ульрика схватила его и прижала к горлу Штефана прямо под челюстью.
— Теперь вы знаете, каково это, — склонившись над ним, выдохнула Ульрика ему в лицо. — Когда вас предают.
— Подожди! — воскликнул Штефан.
Мелькнули белки его глаз — он пытался взглянуть вниз, чтобы увидеть Осколок у своей шеи.
— Вы этого не хотите!
— Хочу, больше всего на свете, — заверила его Ульрика.
— Вы не понимаете, — возразил Штефан. — Без меня у вас ничего не получится. Негде будет укрыться. Только я могу вас спасти!
Ульрика усмехнулась и сильнее прижала Осколок к его шее. Его крики и мольбы ласкали ее слух.
— Вы себя-то можете спасти?
— Послушайте меня! — торопливо произнес он. — Жизнь нашего вида скоро кардинально изменится. Мой господин отправил агентов в каждый город Старого Света, чтобы мы все подготовили к его прибытию. Ваша госпожа смогла одержать верх над стригоем, марионеткой моего господина в Нульне, и вы можете убить меня здесь. Но следом за нами придут другие. И в конце концов он победит, как побеждал уже во многих других местах.
Ульрика нахмурилась. Что такое он несет насчет Нульна? О чем он вообще говорит?
— В империи моего господина нет места бунтовщикам, — продолжал Штефан. — И одиноким волкам. Того, кто не падет ниц перед моим господином, уничтожат. Только я могу защитить вас. Если я возьму вас под крыло, вам не причинят вреда. Но если вы убьете меня, то уже не скроетесь от наказания нигде. Пожалуйста. Позвольте мне спасти вас.
Ульрика выпрямилась и прижала коленом руку, в которой Штефан сжимал меч. Солнце опаляло ее спину и плечо, но Ульрика внезапно перестала чувствовать боль, остались только далекие ее отголоски.
— Стригоя в Нульне подослал ваш господин, говорите? И туда придут другие? Госпожа Габриелла в опасности?
Штефан кивнул.
— Прямо сейчас посланники моего господина начинают там крупную игру. Первым делом змее надо отрубить голову.
— У нас самих мечи найдутся, например мой, — прорычала Ульрика. — Кто он такой, ваш господин?
— Не глупите, — выдохнул Штефан. — Ваша госпожа умрет задолго до того, как вы успеете до нее добраться. Возвращаться вам некуда. Станьте моей супругой и останьтесь здесь, со мной. Я стану вашим щитом перед лицом грядущего.
Ульрика встряхнула его и угрожающе подняла Осколок.
— Хватит! Кто ваш господин?
Штефан вырвал руку из-под ее колена и взмахнул мечом. Ульрика пригнулась, и рукоять угодила ей в ухо. Не думая, девушка ударила Штефана в горло Кровавым Осколком, глубоко воткнув его. Тело Штефана дернулось в судороге, он завизжал, выпучив глаза. Кровавый Осколок начал поглощать его сущность — лицо Штефана резко осунулось, руки, которыми он бессмысленно молотил по воздуху, иссохли и превратились в костлявые когти. Ульрика почувствовала, как тело, на котором она сидит, опадает внутри его одежды, высыхая и уменьшаясь в размерах.
Ульрика в ужасе вскочила на ноги, схватилась за статую, чтобы не упасть. Она видела, как гаснет свет жизни в глазах Штефана — они глубоко провалились в глазницы. В конце концов судороги прекратились, и он затих. Волна боли захлестнула Ульрику, и на этот раз солнце было ни при чем. Ей так хотелось… Но желать невозможного глупо.
Ульрика присела на корточки и выдернула Кровавый Осколок из сморщенного сухого горла. Он пульсировал в ее руке, как живой, его биение ощущалось даже сквозь перчатку. Ульрика убрала его в свою сумку на поясе. Оставалась только одна вещь, которую еще оставалось сделать. Ульрика подняла рапиру и отрубила иссохшую голову Штефана — просто для верности. Подняв голову, она, шатаясь, вылезла из фонтана.
Дверь особняка Евгении распахнулась, не успела Ульрика подойти к ней. Охранник поклоном пригласил ее войти. Девушка протащилась мимо него. Дверь захлопнулась за ее спиной, отрезая от них беспощадное солнце. Девушка застонала от облегчения.
Галина стояла на нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Она вернулась к истинному облику, лицом и фигурой снова напоминая старую куклу. Ульрика бросила голову Штефана к ее ногам, сорвала маску и вуаль, швырнула их поверх отрубленной головы.
— Подосланный к вам убийца мертв, — сказала она. — Комедия окончена. Я… — От боли у нее кружилась голова, язык заплетался, но Ульрика собралась с мыслями и продолжила: — Я приношу свои извинения, что не раскусила его сразу, из-за чего погибли сестра Раиса и госпожа Евгения. Я не смогла сдержать мою клятву.