Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 158
— Милосердия, значит, просишь? Ты, подстилка для демонов? — спросил он. — Я окажу тебе милосердие!
Он схватился за деревянный меч и провернул его в кишках Ульрики. Она завопила от боли. Но мучитель не закончил. Он выдернул меч из ее тела и осыпал ее голову, плечи и руки градом ударов. Солдат бил девушку до тех пор, пока меч не раскололся и не развалился пополам.
— Вот тебе милосердие, культистская сука! — воскликнул он и швырнул в нее обломки меча.
Ульрика со стоном сложилась пополам от боли. В голове стучало, кровь заливала глаза. Девушка подняла руку, чтобы стереть ее, и замерла. Она смогла поднять руку! Никогда ей особо не давались эти ламийские уловки, очаровать солдата не удалось. Пусть вместо помощи он избил ее.
Но он вытащил меч из ее тела.
Но она все еще слишком слаба, чтобы убежать. Ульрика сомневалась, что сможет хотя бы ползти. Между ней и свободой стояли сотни людей. Ей требовались силы.
Ульрика посмотрела на культиста, которого солдаты бросили рядом с ней. Она слышала его стоны. Он еще не умер. Вампир осторожно оглянулась. Схватила культиста за воротник и затащила на себя. Мужчина лепетал что-то бессмысленное. Его голова упала на грудь Ульрики. Она откинула его капюшон, отбросила черную вуаль, скрывавшую лицо, приподняла подбородок и вонзила клыки в шею. Человек дернулся и застонал, но был слишком сильно избит, чтобы вырваться. Ульрика принялась жадно пить, постанывая от наслаждения. Ей очень хотелось, чтобы благодаря крови культиста хотя бы срослись порванные кишки в ее животе. Она знала, что одним приемом пищи, даже обильным, такую рану не затянешь. Главное — набраться достаточно сил, чтобы убежать. Со всеми остальными проблемами можно разобраться позже.
Раздался хриплый рык сержанта. К будущему кострищу подошли солдаты с факелами и алебардами. Ульрика застыла неподвижно, прикрывшись бесчувственным культистом. Солдаты ткнули факелами в кучу облитых маслом тел по обеим сторонам от нее, на расстоянии не больше протянутой руки. Вспыхнуло пламя. Раздались крики попавших на костер живыми.
Солдаты отошли, наблюдая, как разгорается огонь. Ульрика снова присосалась к культисту. Перед тем как броситься бежать, стоило напиться как можно лучше. Кровь жертвы снова потекла по венам Ульрики, наполняя ее теплом и силой, но языки пламени уже облизывали ее лицо. Времени больше не оставалось.
Ульрика отпихнула мужчину и огляделась. Толпу отделяло от костра шагов пятнадцать — и стоящие цепью солдаты. Здание Оперы возвышалось прямо перед ней. Самая темная часть площади находилась справа. Вот туда и надо попасть.
Ульрика скатилась с груды тел подальше от огня, надеясь, что взгляды толпы прикованы к пламени и ее демарш останется незамеченным. Возмущенных криков не раздалось. Девушка откатилась еще дальше и встала на четвереньки. Раненый живот свело судорогой, руки ее задрожали. Но она стиснула зубы и поползла.
— Смотрите! — раздался женский голос. — Один убегает!
Ульрика подняла глаза. К ней шли трое солдат, опустив алебарды. Ей захотелось вскочить и побежать, но она продолжала ползти, словно из последних сил. Солдаты разошлись, окружая ее и собираясь атаковать с трех сторон. Ульрика завизжала, вскочила и бросилась в промежуток между ними в образовавшейся цепи. Живот ее взорвался болью. Люди закричали, замахали алебардами, но она уже выскользнула наружу. Другие солдаты и зеваки, охваченные азартом преследования, бросились к ней, преграждая путь. Ряды их должны были вот-вот сомкнуться. Ульрика зарычала, выпустила клыки и когти и прыгнула на людей. Они с криками бросились врассыпную. Сквозь зевак пробиться удалось, но солдаты уже дышали вампиру в затылок. Она прыгнула в щель между двумя зданиями на краю площади. Побежала, схватившись руками за живот. Кто-то метнул ей вслед алебарду, оружие просвистело рядом с ухом, не задев. Но девушка рухнула на мостовую, тело ее содрогалось от боли и усталости. Слишком много она потребовала от него и слишком быстро. Кровь и желчь из раны текли по ногам. По брусчатке загрохотали сапоги. Преследователи приближались. Ульрика глянула на стену здания перед собой. Она была сложена из камня, штукатурка в щелях между блоками во многих местах осыпалась. Вцепившись в первую щель, вампир застонала, подтянулась и принялась карабкаться. В глазах у нее темнело от боли.
Шаги раздались прямо под ней.
— Вот она!
— Стащите ее!
— Принесите кто-нибудь ружье!
Еще одна алебарда со звоном ударилась о стену рядом. Ульрика вздрогнула, но продолжала лезть. Проделав последние несколько ярдов под дождем камней и грязи, которые метала в нее снизу возбужденная толпа, девушка нащупала край крыши, тяжело перевалилась через него и распростерлась на ней, задыхаясь и обессилев.
— Зайдите в дом!
— Надо выбраться на крышу!
Ульрика застонала и заставила себя встать на ноги. Пошатнулась и согнулась пополам. В дальнем конце плоской крыши обнаружилась дыра. Ульрика собрала волю в кулак и перепрыгнула через нее. Вампир долетела до наклонной крыши соседнего здания и покатилась по ней. Боль расцвела внутри, мир вокруг дернулся и пошел рябью. Сейчас она отрубится, и ее схватят.
Ульрика подняла голову. Перед глазами все плясало. На коньке крыши расположилась декоративная башенка размером с голубятню, увенчанная куполом в форме луковки. Ульрика поползла к ней. У основания башенки находились маленькие стрельчатые окошечки. Вампир надеялась, что сможет протиснуться сквозь одно из них внутрь. Она ухватилась за подоконник и протолкнула голову и одно плечо. Ее появление вспугнуло голубей; они возмущенно закурлыкали. Крылья взлетающих птиц били по лицу. Ульрика закрыла глаза и продолжила протискиваться. Проход оказался очень узким, ее ребра и живот опять завопили от боли, но в конце концов вампир залезла внутрь. Она рухнула на деревянный пол, покрытый слоем голубиного помета в два пальца толщиной. Ульрика зажала рот и нос, иначе бы ее стошнило от вони.
Снаружи донеслись голоса. Преследователи выбрались на соседнюю крышу. Успели ли они заметить ее? Или, может, обратили внимание на взлетающих из башенки голубей? Ульрика попыталась вытащить меч из ножен, чтобы достойно встретить их, если они придут. Но даже на это ей не хватило сил. Она была слишком изранена. Она не могла больше двигаться. Голова Ульрики со стуком упала на доски пола. Она снова погрузилась во тьму.
Что-то толкнуло в плечо. Ульрика закричала и очнулась, дернулась, потянулась за мечом. Голубь, хлопая крыльями, отлетел от нее, вспугнув остальную стаю. Птицы принялись вылетать из башенки. Девушка со стоном перекатилась на спину. Живот крутило от боли. Как долго она провалялась здесь? Она выглянула из маленького окошка. Ночь уже заканчивалась, небо на востоке светлело. Скоро наступит утро.
Утро?
Она вспомнила все, что произошло ночью, и ужас окатил ее холодной волной. Штефан сказал Галине, что до следующего заката она не доживет. Ульрика должна остановить его. Убить. Она поднялась на ноги. Живот взорвался болью, заставив с криком рухнуть обратно на пол.
И она должна сразиться со Штефаном? Нереальная задача. Она тяжело ранена, до рассвета осталось не больше часа. Она просто не успеет его найти. Даже если это ей удастся, нечего и мечтать справиться с ним. Ульрика слишком ослабла. Но, возможно, не стоило спешить. Не лучше ли позволить ему убить Галину и расправиться с ним уже после этого? Никаких особенно теплых чувств к ней Ульрика не испытывала. Да и не ощущала себя настолько преданной сестринству, чтобы спасать одну из ламий ценой жизни. Штефана можно выследить и прикончить потом, если захочется.
Но тут Ульрика поняла, что не может так поступить. Судьба ламий могла не заботить ее, но она дала клятву их защищать. Она не сдержала ее — ведь это именно Ульрика привела Штефана к ламиям. Воспользовавшись ею, Штефан убил Евгению и поймал в магическую ловушку душу Раисы — единственной из праажского ламийского сестринства, кого Ульрика могла назвать другом, и с честью для себя. Благодаря Ульрике Штефан добился почти всего, чего хотел. Ему оставалось только сделать последний шаг — расправиться с Галиной. Нельзя допустить, чтобы он его сделал. Даже ценой своей жизни. Дело не в мести. Больше всего Ульрике хотелось сорвать его игру.