Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 154

Да и сама Ульрика не стала исключением. Она побежала к сцене сквозь кулисы, но настойчивый ритм так и звал пуститься в пляс, а мелодия, хоть веселая и озорная, едва не заставила ее разрыдаться. Причина, должно быть, заключалась в слепой певице. Ее душа, поглощенная виолой, делала именно то, что сказала Йодис, — ее талант, ее меланхолия попадали прямо в сердца слушателей, открывая путь отравленной музыке виолы, которая развращала их.

Ульрика пришла в бешенство, и оно разбило окутавшие ее чары. Это отвратительно — использовать нечто настолько чистое и истинное, чтобы влить в сердца людей такую грязь!

Она выскочила на сцену, держа меч наготове.

Публика ахнула. Падуровский повернулся, увидел ее и закричал, предупреждая Валтарина. Но ни один из них не мог остановиться и отвлечься — тогда чары виолы разрушились бы. Подбегая к оркестру, Ульрика воспрянула духом. Все, что нужно сделать, чтобы прекратить это чудовищное представление, — зарубить Валтарина. Однако, когда между ними оставалось шагов пять, солист обернулся, сверкнул глазами и заиграл бешеную джигу. Оркестр под руководством Падуровского подхватил мелодию. Валтарин метал в Ульрику звуки, как дротики. Вся магическая мощь виолы обрушилась на девушку. Она пошатнулась, а затем начала танцевать, дергаясь и скача по сцене, как кукла на веревочках. Вампир полностью потеряла контроль над своим телом.

Публика взорвалась смехом, аплодисменты стали громче. Люди решили, что происходящее — часть представления. А что они еще могли подумать? В маске трагедии со слезой на щеке, бешено танцующая, Ульрика наверняка выглядела комично. Она пыталась противостоять чарам виолы, но ее ноги продолжать выписывать коленца. Чем сильнее Ульрика рвалась из-под чар проклятого инструмента, тем сильнее виола давила на нее, заставляя прыгать и размахивать ногами.

Так может, стоит уступить столь превосходящей силе?

Ульрика позволила музыке овладеть ею, подчинилась ритму и в танце двинулась в сторону Валтарина, изящно размахивая в такт мечом. Глаза музыканта расширились от испуга, он попятился. Ульрика ухмыльнулась. Это сработало — позволить ветру наполнить свои паруса, вместо того чтобы грести против него. Она исполнила лихой пируэт и оказалась уже меньше чем в футе от Валтарина.

Падуровский прыгнул, заслоняя от нее музыканта. Его сиреневый сюртук развевался. Он наставил на Ульрику дирижерскую палочку, словно кинжал.

— Как вы все видите, господа, — воскликнул он, ухмыляясь, — музыка и культура — лучшее оружие против жестокости и варварства!

Публика засмеялась. Ульрика атаковала Падуровского. Если он хочет пожертвовать жизнью, чтобы спасти Валтарина, да будет так. Может, шок от его смерти развеет чары, окутавшие толпу.

Она ударила, целясь в сердце дирижера, и он с неожиданной силой парировал палочкой — отдача чуть не выбила меч из руки Ульрики. Девушка разинула рот. Что случилось? Ее меч должен был разрубить тонкую дирижерскую палочку напополам.

Падуровский засмеялся.

— Повелитель Слаанеш не скупится на дары, — прошептал он. — Он знал, что мне понадобится вся сила юности и могучее оружие, чтобы исполнить его волю.

Он сделал палочкой выпад. Ульрика еще не оправилась от удивления. К тому же она все еще была вынуждена приплясывать под музыку, которую Валтарин обрушивал на нее. Вампир не успела уклониться. Удар пришелся по бедру, вскользь, но он разорвал ткань и верхний слой мышц.

Ульрика вскрикнула от боли и сбилась с ритма. Толпа заревела. Реальность вокруг сдвинулась на миг, и девушка увидела настоящего Падуровского — не старика, с которым, как она думала, сейчас сражалась, а совсем другого человека. Он остался седым и долговязым, но красивое лицо его отметила печать порока, и двигался Падуровский легко, сильно и уверенно, как юноша. Вовсе не дирижерская палочка была в его руке, а длинный и острый, как игла, стилет. Он сиял от наполняющей его магической силы.

— Играй, Валтарин! — закричал этот другой Падуровский. — Я не дам ей пройти, пока Он не придет!

Прореха в реальности закрылась, и Ульрика снова вернулась в обычный мир, где Падуровский хихикал и собирался ткнуть ее в шею дирижерской палочкой. Но теперь Ульрика знала, с чем имеет дело, и парировала ее, как выпад меча. Лязгнула сталь, и в рапире Ульрики появилась глубокая выщербина, но удар она тем не менее отбила.

Падуровский выругался и снова атаковал. Улыбка исчезла с его лица. И снова Ульрика с легкостью отбилась. Фехтовать он совершенно не умел.

— Какая жалость, что повелитель дал вам только оружие — но не умение обращаться с ним, — усмехнулась она.

— Вам и этого хватит, паразитка, — зарычал Падуровский и яростно и бессмысленно рубанул в ответ.

Ульрика продолжила смертельный танец. Мельком она глянула на публику в зале. Она надеялась, что хоть кто-то из зрителей поймет, что происходит, — что перед ними разворачивается настоящий, не постановочный бой. Но нет. На лицах уже не осталось почти ничего человеческого. Люди бесновались от восторга. В глазах их пылала ненависть и жестокое удовольствие.

— Убей ее! Убей ее! — скандировала публика.

Валтарин играл как бешеный. Люди поднимались с мест и начинали приплясывать.

Ульрика застонала. Если она не прекратит темный ритуал в ближайшее время, проклятая песня полностью поработит их души. Но она не могла ни пробиться к Валтарину, ни перестать отплясывать, как безумная. И тут она сообразила. Нужно прибегнуть к той же тактике, которой она уже пользовалась, — ловить поток и плыть вместе с ним.

Она попятилась от Падуровского, повернув в сторону Валтарина. Глаза дирижера заблестели, он снова заулыбался.

— Видите? Вы слабеете, а мои силы только прибывают!

Он снова атаковал, целясь в сердце замаскированным чарами кинжалом. Ульрика отшатнулась, оказавшись еще ближе к Валтарину. Она размахивала мечом словно для того, чтобы удержать равновесие, и как бы случайно, но мощно обрушила его на нижний порожек виолы, к которому крепились струны.

Результат превзошел все ожидания. Меч Ульрики перерезал струны и расколол деревянный корпус. Инструмент загудел и засвистел, как сотня ураганов, собравшихся в одном месте, и взорвался пылающим шаром белого и фиолетового света. Ударной волной Валтарина, Ульрику и Падуровского сбило с ног; оркестрантов выбросило из кресел. Публика прекратила смеяться и плясать; люди закричали, пытаясь прикрыть глаза от невыносимого света.

Ульрика, растянувшись на левой стороне сцены, наблюдала, как из белого сияния растет полупрозрачный огромный силуэт. Это существо было самым красивым, что она видела в жизни, — хотя оно не имело четкой формы и облик его постоянно менялся. Существо завыло голосом скрипки, высоко и пронзительно, и обратило взор золотых, непрерывно меняющих форму глаз на Валтарина и Падуровского.

— Где глупцы, которые наобещали нам души людей целого города?

Глава 32

МАСКИ СБРОШЕНЫ

Ульрика едва не лишилась рассудка при виде демона — как и большая часть зрителей. Люди кричали и пытались выбраться из зала, топча друг друга на пути. Но, хотя желание было мощным и почти непреодолимым, девушке удалось удержать себя в руках. Существо внушало не только ужас; его красота и харизма, наоборот, пригвоздили Ульрику к месту. Поток флюидов его ауры покалывал кожу Ульрики, словно она плыла в кислоте. Она ощущала, как мощные волны чужеродной силы прокатываются сквозь ее плоть, пытаясь изменить ее по своему образу и подобию.

К счастью, нечто внутри нее, возможно, та самая темная сила, которая поддерживала жизнь в ее мертвом теле, оказалось достаточно мощным, чтобы противостоять импульсу, пытающемуся перелопатить тело Ульрики на свой манер. Остальным повезло меньше. Все вокруг — музыканты из оркестра Падуровского — корчась, мутировали прямо на глазах Ульрики. На голове того, что играл на рожке, открылось множество мясистых зияющих ртов, и все они заревели, как трубы. Виолончелист сросся воедино со своим инструментом, его тело словно расплавилось и слепилось с деревянной декой, руки изогнулись в завитки, как колки на грифе. Остальные просто превратились в бесформенные груды щупалец и ртов, растекшихся по пюпитрам и стульям, как вытащенные из воды рыбы.