Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 153

Она выскочила из тени и бросилась на Горбатого. Мужчина поднял глаза, выпустил певицу и попятился. Остальные культисты закричали и вскочили на ноги. Ульрика ударила мечом, целясь в голову, но колдун вскинул руку, и клинок замер в дюйме от его лица, словно наткнувшись на невидимую стену. Начав складывать руки в сложном жесте, Горбатый жестоко улыбнулся. Евгения, не обнаруживая себя, бросила в него разряд испепеляющей черной энергии. Колдун рухнул на пол, дергаясь и крича. Черные дуги, потрескивая, заплясали на его теле.

Ульрика хотела уже прикончить его, но тут культисты бросились на нее, вытаскивая из складок балахонов кинжалы. Она повернулась к ним и обнаружила рядом с собой Штефана. Он скалился.

— Ну или так, — прорычал он.

Вместе они кололи и пинали воющую толпу, протыкая глотки, вспарывая животы и рубя по ногам. Вампиры пытались пробиться к культистам, удерживающим слепую певицу, но не успели подобраться достаточно близко. Краем глаза Ульрика заметила серебристую вспышку и едва успела уклониться — серебряный кинжал проскользнул в дюйме от ее лица.

Она резко обернулась. Йодис, как всегда, одетая в одни татуировки, делала выпад вторым ножом. Ульрика отскочила. Они со Штефаном встали спина к спине, а четверо громадных мародеров, протолкавшись сквозь культистов, окружили вампиров.

— Да что же вы все время от нас убегаете, трупы, — обеими своими ртами произнесла Йодис.

Она обратилась к культистам, пытающимся увести слепую певицу.

— Бросьте ее! Убейте колдунью! — рявкнула она. — Вы двое, поднимите ее! И его! Чтоб их никто не мог достать!

Ульрика набросилась на мутанта, желая воспользоваться моментом, когда она отвлеклась, но мародеры прикрыли своего командира, а культисты тем временем принялись осторожно подкрадываться к Евгении, окружая ее.

Ульрика и Штефан оказались в круге блестящей рубящей стали — мечей мародеров. Не в силах помочь, девушка могла только наблюдать, как два культиста затащили слепую певицу на платформу и поставили рядом с тем, что держал в руках Фьеромонте. Один из них махнул рукой двум стоящим внутри колеса, а второй крикнул:

— Поднимай! Поднимай!

Мужчины зашагали, колесо начало крутиться. Заскрипели шкивы и канаты. Платформа стала подниматься. Певица неподвижно лежала на ней. Она все еще продолжала петь, белые облачка вырывались из ее рта — Фьеромонте жадно высасывала ее душу с каждым звуком, с каждым словом.

— Этот голос пронзает сердца каждого, кто его слышит, да? — усмехнулась Йодис и рубанула Ульрику по ногам. — И вольет в них сладкую отраву нашего повелителя. Она — полый клык змеи, через который впрыскивается яд!

Ульрика обрушила на норсийку вихрь ударов и оттеснила Йодис к платформе. Штефан прикрывал вампира сзади и с фланга. Но они двигались слишком медленно — платформа уже поднялась почти к самой сцене.

— Госпожа! — воскликнула Ульрика. — Останови их! Останови колесо!

Евгения едва успевала поворачиваться, удерживая толпу атакующих ее культистов за сверкающим красным магическим экраном. Но она услышала вопль Ульрики и сделала все, что могла. Она метнула в людей, шагающих в колесе, заряд магической энергии. Но цели своей он не достиг — на пути его встала стена фиолетового тумана и поглотила его. Ульрика глянула за спину Йодис и увидела Горбатого. Шатаясь, он поднимался на ноги. Фиолетовое свечение плясало вокруг его рук.

— Вы не испортите наш сюрприз, — прошипел он и бросил в сторону Евгении охапку извивающихся пурпурных змей.

На сцене, высоко над их головами, песня подошла к концу. Голос слепой певицы оборвался отвратительным хрипом, заглушенный аплодисментами. Ульрика взглянула вверх и увидела, как последний клуб белого пара выходит изо рта девушки, как виола всасывает его и как культист с инструментом в руках пинком сбрасывает слепую певицу с платформы.

Ульрика отскочила назад, отпихнув Штефана с дороги. Тело певицы ударилось о мародера слева от вампиров, расплющилось от удара и соскользнуло на пол. Ульрика успела увидеть выражение бесконечного ужаса, застывшее на красивом лице мертвой певицы, и ей захотелось разорвать Йодис голыми руками. Она прыгнула на чемпионку-норсийку, кинжал и меч вампира замелькали в воздухе так быстро, что слились в одну сверкающую стальную полосу. Йодис блокировала и парировала изо всех сил. Сверху донесся голос Падуровского:

— А теперь, господа и дамы, — воскликнул он, — мы переходим к гвоздю программы! Сольное выступление гордости Академии, самого талантливого музыканта в его возрастной группе. Вы услышите песню, которую уже двести лет не исполняли в Прааге!

Ульрика на мгновенье отвлеклась от Йодис и глянула вверх. Культист на платформе сорвал с себя балахон и отшвырнул его. Это был Валтарин! Он отбросил с лица буйные локоны, зажал виолу между подбородком и плечом и начал играть на ней дикую мелодию. В сцене открылся люк, и платформа подняла Валтарина сквозь нее.

При его появлении публика разразилась шквалом аплодисментов, которые постепенно подстроились под ритм мелодии.

Эту мелодию Ульрика знала. Ветер доносил ее до слуха все то время, что она провела в Прааге. Все стало кристально ясно. Ульрика выругалась под нос. Как она могла быть такой слепой? Как могла не заметить, что Валтарин и Падуровский культисты? Они морочили ей голову, а она, такая дурочка, поверила!

Йодис рассмеялась обоими ртами и отпрыгнула. Мутант возвела руки вверх в жесте триумфа.

— Видишь, мертвячка? Вы проиграли. Они уже танцуют под дудку Слаа…

Ульрика бросилась вперед и пронзила сердце норсийки мечом. Йодис недоуменно уставилась на рану и рухнула на пол. Изо рта на ее лице толчками хлестала кровь; второй рот, выросший на месте зоба, вопил и кричал.

— Слишком много болтаешь, мертвячка, — сказала Ульрика.

Она выдернула клинок из тела Йодис и попятилась к Штефану. Тот все еще сражался с другими мародерами.

— Мы должны пробраться на сцену.

— Да, — сказал он, и вампиры вместе начали теснить мародеров к двери на лестницу.

— Братья! Остановите их! — прохрипел Горбатый.

У него были связаны руки; они с Евгенией схватились не на жизнь, а на смерть. Но и боярыня ничем не могла помочь Ульрике со Штефаном. Щупальца пурпурной энергии, исходящие из капюшона Горбатого, корчились вокруг мерцающей алой сферы, которой защищалась Евгения.

Повинуясь оклику колдуна, культисты оставили боярыню в покое и обратились к Ульрике и Штефану, стараясь не дать им пробиться к лестнице. В бешенстве Ульрика пронзила одного мародера мечом и ударила последнего остававшегося в живых норса кинжалом в шею, пока тот парировал атаки Штефана. Расчистив путь, вампиры бросились к двери. Культисты следовали за ними по пятам.

— Идите, — сказал Штефан.

Он подтолкнул Ульрику к двери и развернулся, чтобы встретить накатывающихся преследователей лицом к лицу.

— Я их задержу.

Ульрика начала было подниматься по лестнице, но остановилась.

— Но…

— Нет времени драться с ними за каждую ступеньку, — отрезал он.

Первая волна культистов накатилась на него, Штефан принялся рубить и колоть.

— Идите. С самого начала это была ваша война. Вы и должны ее закончить.

Ульрика недолго поколебалась, а затем взбежала по ступенькам. Она бы предпочла, чтобы Штефан сражался рядом с ней. Но он прав. Исход битвы решали мгновения, которых осталось слишком мало. Она помчалась по лабиринту коридоров, на ходу надевая печальную маску. Еще не хватало, чтобы Энрик узнал ее во время рискованного дебюта Ульрики на большой сцене!

Девушка вылетела из-за кулис. Происходящее на сцене выглядело до того обыденно, что девушка на мгновенье усомнилась во всех своих предположениях. Что может быть более обычным и менее угрожающим, чем солист, играющий на виоле, аккомпанирующий ему оркестр, добродушный дирижер, управляющий оркестром, и публика, приплясывающая в такт и хлопающая в ладоши? Но одного взгляда на слушателей хватило, чтобы иллюзия развеялась без следа. Глаза людей остекленели, в них застыла бессмысленная радость, словно у пьяницы, который уже не помнит себя и откалывает последнюю дикую шутку, перед тем как отключиться. Они пели механически и хлопали, как автоматоны, — очень слаженно, размеренно, все одновременно. Некоторые пытались бороться с чарами темной музыки. Из последних сил противостояли ее призыву, и пот тек по лицам. Пожилой генерал стиснул зубы и сжал кулаки — но все равно кивал в такт. Жрец Дажа яростно ругался, но не переставал хлопать. Они понимали, что происходит, но коварное заклинание опутало их прежде, чем они успели собраться с силами и противостоять ему.