Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 148

После всего, что сделал Штефан — а он приложил все усилия, чтобы спасти Евгению от культистов и Кирая, — его окатили презрением, обвинили, выдали плошку воды, чтобы умыться, и заперли в подвале. Он заслуживал большего. Ульрика излечит и ободрит его и, исцеляя Штефана, исцелится сама. Волны наслаждения смоют ее печаль из-за гибели Раисы и утихомирят гнев на Евгению, подозревающую всех и вся. Ульрика хотела раствориться в удовольствии, чтобы хотя бы на краткий миг почувствовать умиротворение.

Двигаясь почти неслышно, Ульрика обогнула груду сундуков и увидела Штефана. Обнаженный, он стоял спиной к ней над сливом в полу и мыл руки. Ульрика остановилась, любуясь изящными линиями его спины и стройными сильными ногами. Даже израненный, он оставался прекрасен, как кот на охоте. Раны даже сделали его красивее, окутав аурой опасности и опыта. Что же, она насладится ими, пока они есть — после того как они со Штефаном обменяются кровью, все они затянутся. Даже та, от серебряного арбалетного болта на тыльной части его икры, только…

Ульрика нахмурилась.

На икре Штефана действительно была рана, красная, глубокая и покрытая коркой засохшей крови. Но она выглядела неправильно.

Ульрика глянула на свое запястье, где оставил след длинный посеребренный нож Йодис. Даже сейчас, спустя несколько дней, в течение которых она обильно питалась и обменивалась кровью со Штефаном, края все еще оставались черными.

Черными, а не красными.

Глава 29

НАРУШИТЬ ОБЕТ

Ульрика стояла и смотрела на воспаленную рану на ноге Штефана. Почему ее края не почернели и не расслоились, как на ее запястье? Это невероятно! Или возможность легко переносить раны, нанесенные даже серебром, — одна из необъяснимых особенностей Штефана, такая же, как способность не умирать сразу под палящими лучами солнца? Или?..

Ульрика мысленно вернулась к побегу от культистов. Штефан сказал ей, чтобы она лезла на стену первой. Когда он упал, она смотрела в другую сторону. Не слышала звука выстрела. Не видела раны — только кровь и дыру в его брюках. Но болт! Штефан вырвал из тела серебряный болт и держал его в руках.

Но так ли все это произошло?

Ульрика принялась вспоминать дальше. Чуть раньше, еще в Музыкальной Академии, на площади у фонтана, когда культисты атаковали их, Штефан поймал в воздухе один из болтов, летевших в них. От ужаса у Ульрики скрутило кишки. Штефана не ранили, он притворился! Но зачем?

Ее предположение, что это Кирай привел культистов в особняк Евгении, растаяло под натиском другой идеи. Это сделал Штефан. Он заставил Ульрику уйти, чтобы получить возможность, не ставя ее в известность, натравить врагов на Евгению. Но в таком случае откуда в особняке взялся Кирай? Он все это время провел среди культистов и пришел вместе с ними? Или же неусыпно наблюдал за особняком Евгении и нанес удар, когда представилась удачная возможность?

Или…

Две теории сошлись в одну — так рисунки на стекле, наложенные друг на друга, соединяются в цельную картину. Ульрика выпустила клыки и когти и шагнула к Штефану, который по-прежнему стоял к ней спиной.

— Кирай.

Штефан повернулся, вытирая руки об изорванную рубаху.

— Что о нем?

Он увидел ее когти и замер.

— Что-то не так?

— Рана в ноге, вот что не так, — сказала Ульрика, надвигаясь на него. — Она нанесена не серебром. Вы отправили меня к Евгении — одну, а сами привели к ней культистов. Вы и есть тот культист с Кровавыми Осколками. Вы убили Раису.

Штефан попятился, опрокинув кувшин с водой.

— Ульрика, подождите. Вы слишком торопитесь с выводами.

— Хватит лжи! — прорычала Ульрика. — Евгения была права насчет вас! Во всем! А я — дура!

— Нет, — сказал Штефан. — Выслушайте меня. Я все могу объяснить.

— Что тут объяснять? Ваше тело, рана, которой не было, — говорит громче всех слов!

Штефан отступил так, что два стула, которые он поставил, отгородили его от Ульрики.

— Пожалуйста, Ульрика. Послушайте. Вы правы — по крайней мере, отчасти. Я обманул вас насчет раны посеребренным болтом, и я привел культистов в дом Евгении, но не для того, о чем вы думаете. Я сделал это, чтобы помочь вам.

Ульрика фыркнула. Оправдания Штефана звучали настолько нелепо, что сбили ее с толку.

— Вы несете чушь. Как нападение на особняк Евгении может помочь в чем бы то ни было?

Штефан провел рукой по лицу.

— Все пошло не так, как я планировал.

Ульрика усмехнулась.

— В смысле кое-кто из нас все-таки остался в живых?

— Нет, не в этом смысле, — отрезал Штефан. — Просто послушайте, и я все объясню.

Ульрика мрачно уставилась на него, скрестила руки на груди и стала ждать оправданий. Штефан некоторое время осторожно наблюдал за ней, видимо, опасаясь, что она все-таки набросится на него. Затем со вздохом опустился на стул.

— Видите ли, я понял, что только нам вдвоем с культистами не справиться. Они слишком сильны и многочисленны. Мы нуждались в помощи ламий. Но я твердо знал — никакими доводами вам не удастся заставить Евгению действовать. Она спрячется и станет ждать, когда кто-то другой спасет Праагу для нее. Она нуждалась в хорошем пинке. Нужно было напасть на нее саму. Только тогда ее гордость не позволит спустить подобное, и она начнет действовать.

Ульрика уставилась на него.

— Но… но…

— Я не сказал вам о своем плане, — перебил ее Штефан. — Потому что знал, что вы не согласитесь. Вы… вы слишком благородны. Вы принесли Евгении клятву верности. Вы никогда бы не позволили причинить вред ей или ее людям. Даже чтобы спасти ее от худшей участи. — Штефан развел руками. — Я никаких клятв не давал, и я сделал то, что не могли вы.

Ульрика попятилась. У нее голова пошла кругом. План Штефана, хоть и отдавал безумием, действительно имел смысл. Штефан говорил правду. Прямо перед тем как культисты ворвались в дом, Евгения здраво оценила всю опасность их затеи — и собиралась бежать в Кислев, лишь бы не сражаться с ними. Ульрика сомневалась, что смогла бы ее переубедить. Характер боярыни Штефан оценил правильно. Она бы не позволила ему воплотить подобный план. Даже признав его разумность, Ульрика не нарушила бы данную Евгении клятву.

Но…

— Это не просто хороший пинок! — воскликнула она. — Вы отрубили Евгении правую руку — вы убили Раису! Это же из-за вас Кирай и тот горбатый колдун набросились на нас! Мы все чуть не погибли!

Штефан закрыл глаза и опустил голову.

— Я знаю. Я знаю, и мне очень жаль. Я не учел в своих расчетах Кирая и колдуна. Я не знаю, откуда они взялись. Когда они появились на поле боя, я пытался остановить их. Я не желал гибели никому из ламий. Я думал, они с легкостью разобьют культистов в пух и прах. Я… я вел себя как дурак. Мне следовало найти другой способ.

Ульрика уставилась на него, не в силах решить, верит ли ему. И прощает ли обман, если принимает объяснения. Ей отчаянно хотелось поступить именно так. Перед тем как она оставила его в окружении культистов, она дала ответ, сказала, что останется с ним навсегда. Но объяснения Штефана казались сшитыми на живую нитку, если не притянутыми за уши. Рассказанная им история не противоречила ничему из известного ей — но не давала ни единого доказательства его словам. Ничего в рассказе Штефана не разрушало ее собственную, более неприятную версию событий.

Разве что… Штефан имел возможность прикончить Евгению, но не сделал этого.

От этой мысли в груди Ульрики слабо затлела надежда. Слова Штефана могли быть ложью, но это неоспоримый факт. Если Штефан и есть Кирай, почему он сразу не набросился на Евгению, когда она так ослабла? В той маленькой комнатке за камином он мог разом прикончить их всех, но не сделал этого. Не сделал — вот и доказательство его слов.

Ульрика вздохнула и тяжело опустилась на соседний стул.

— Когда Евгения узнает обо всем, она окончательно укрепится в подозрениях насчет вас.

Штефан посмотрел на нее расширившимися глазами.