Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 141

Штефан нахмурился.

— Поверит ли он нам? Он убежден, что виола давно уничтожена. Но допустим. Сможет ли он убедить власти отменить концерт?

— На кон встанет жизнь герцога, они будут обязаны поверить его словам. Недоверчивость может им слишком дорого обойтись, — заметила Ульрика. — Дыру в заборе вокруг Башни Чародеев уже наверняка обнаружили. Да и тела культистов на первом этаже башни — тоже. Служба охраны герцога и чекисты наверняка почуяли — что-то надвигается. Может, только нескольких слов Падуровского им и не хватает, чтобы понять всю серьезность происходящего и отменить концерт. Ну а если нет, мы продолжим поиски.

Штефан медленно кивнул.

— Как думаешь, стоит ли еще раз попытаться убедить боярыню Евгению вмешаться в ситуацию? Она вращается в гораздо более высоких кругах, чем Падуровский, ее голос услышат сразу.

Ульрика издала короткое рычание.

— Евгения думает, что я — твоя марионетка. Считает, что мы хотим убить ее. Я не желаю больше иметь с ней никаких дел.

— Я тоже, — согласился Штефан. — Но если она может спасти Праагу…

— Может, и да. Но Евгению волнуют только линии крови и заговоры, а не судьба города, — с горечью ответила Ульрика. — Она начнет защищаться от нас и даже не заметит, если Праага в это время сгорит дотла.

— Ну да, — вздохнул Штефан. — Что ж, пойдем к маэстро.

Пока они шли по развалинам Новограда и многолюдному Купеческому кварталу, Штефан не произнес ни слова. Вампир погрузился в свои мысли и даже не смотрел, куда идет. Он просто двигался сквозь толпу, расталкивая солдат, нищих и пьяных. На Карловом мосту он впервые взглянул на Ульрику, нахмурился и задумчиво произнес:

— Вы должны править вместо нее.

— Что? — переспросила Ульрика.

Штефан повернулся к ней.

— Вы правы насчет Евгении. Она, конечно, величественная и знатная, но она просто мумия, которую слишком надолго заперли в мавзолее, в какой превратился ее собственный дом. Да и дура она, честно говоря. Вы должны править Праагой вместо нее.

Ульрика засмеялась.

— Я? Я не хочу править. И я сыта ламиями по горло.

— Да пропади они пропадом! — ответил Штефан. — Зачем вам их одобрение? Вы можете стать королевой и без их помощи.

Ульрика покачала головой.

— А потом за мной придут. Королева Серебряного пика узнает об этом, и меня убьют.

— Да, да, я понимаю, но…

Штефан выругался, затем внезапно взял ее за руку и посмотрел ей в глаза.

— Сегодня днем. То, что я сказал. Я действительно имел это в виду. Это правильно. То, что мы смешали нашу кровь. Я не хочу, чтобы это закончилось.

Он остановился посреди моста и широким жестом обвел город. Огни Прааги отражались в водах Линска.

— Праага может стать нашим домом. Мы…

Штефан оборвал себя, криво улыбнулся. Блеснули его серые глаза.

— Как бы глупы они ни были, твои идеалистические представления о добром пастыре и охоте только на негодяев… Мне они начинают казаться странно привлекательными. Только представь, какой может стать Праага, если мы будем править ею. Что мы можем сделать.

Ульрика моргнула и даже пошатнулась, ошеломленная представшим перед ней видением. Праага, идеальная, пышная и цветущая, какой она не была последние лет двести. Город, где добрые люди ничего не боятся, а культисты, бандиты и работорговцы не рискуют их и пальцем тронуть. И центр этого благополучия, скрытый от глаз, — они со Штефаном, тайные покровители города, которые живут в непринужденной роскоши в особняке Евгении… Прекрасная мечта на миг захватила ее, но затем Ульрика очнулась.

— Вы это очень здорово придумали, — произнесла она. — Но это невозможно. То, что она выставила меня, не отменяет того, что я присягнула ей на верность. Я не могу… это значит узурпировать власть, а королева никогда этого не допустит. Я… я тоже не хочу, чтобы то, что происходит между нами, закончилось. Но править Праагой мы не сможем.

Штефан печально кивнул.

— Да, не сможем. Полагаю, нет. Но… — Он снова посмотрел на нее. — Но вы будете со мной, что бы ни случилось?

Ульрика заколебалась. Они испытывала к Штефану сильные чувства, но, с другой стороны, их обоих ждала вечность. Готова ли она хранить ему верность вечно? Ульрика сглотнула.

— Давайте… давайте я вам отвечу, когда мы разберемся с культистами и другими нашими делами. Мы оба или кто-то один из нас может просто не пережить этого.

Штефан нахмурился, но затем склонил голову.

— Хорошо, миледи, — сказал он. — Вы дали мне дополнительную причину остаться в живых.

Они двинулись дальше, и снова — в молчании.

Пока они шли через студенческий квартал к Музыкальной Академии, Ульрика украдкой поглядывала на Штефана. Он выглядел таким мрачным, что не раз с ее губ чуть не срывались слова, что она все обдумала и готова ответить ему. Но каждый раз Ульрика сдерживалась. Она не готова. В последнее время она дала слишком много обетов, о которых пожалела сразу после того, как принесла. Прежде чем поклясться в чем-нибудь еще, она должна увериться, что сделать нужно именно это.

Сегодня в квартале оказалось больше студентов, чем обычно, и вели они себя непривычно тихо. Некоторые девушки плакали. Ульрика миновала с десяток небольших компаний, прежде чем имя, которое повторялось тут и там, прорвалось сквозь гул ее мыслей.

«Валтарин».

Вампир замедлила шаги и внимательно прислушалась, когда они со Штефаном проходили мимо очередной группки.

— Нигде нет, — сказал студент с виолончелью за спиной. — Исчез. Грязная игра, они говорят.

Его бородатый собеседник засмеялся.

— Не верю. Валяется где-нибудь пьяный, вот и все.

— Да, может, какая-нибудь девушка прирезала, — сказал другой. — Из ревности.

Ульрика схватила парня с виолончелью за плечо и развернула его лицом к себе.

— О чем вы говорите? — спросила она. — Что случилось с Валтарином?

Парень, возмущенный таким обращением, сердито глянул на нее, но желание посплетничать одержало верх над гордостью.

— Исчез из своей комнаты вчера вечером, — ответил он. — Насколько я знаю, по крайней мере. Хозяин квартиры слышал, что ночью Валтарин, как обычно, поднимался к себе с девушкой. Утром его дома не оказалось. Девушка рыдала и рассказывала всем, что утром в дверь постучали, Валтарин пошел открывать и в постель больше не вернулся.

— Ха! — воскликнул бородач. — Утром Валтарин просто увидел, что девушка совсем не так красива, как это казалось ночью, и свинтил. Я и сам так делал много раз.

Виолончелист покачал головой.

— Но его и днем никто не видел. Вечером Валтарин должен был играть в «Возвращении Коссара», но так и не явился.

— Да бухает в какой-нибудь кваснухе, — сказал бородач. — Тоже для него не впервой.

— Надеюсь, что так и есть, — ответил парень с виолончелью.

— И я, — сказала Ульрика и отпустила его.

Вернувшись к Штефану, она покачала головой.

— Но это вряд ли.

— Да, — согласился Штефан. — Это наводит вот на какую мысль. Души, которые собирают культисты, — они собираются скормить их виоле? Может, теперь им понадобились души не кого попало, а именно музыкантов?

Ульрика пожала плечами и вдруг остановилась. Если догадка Штефана верна, тогда…

Девушка резко повернулась и побежала по переулку, жестом поманив Штефана за собой.

— В чем дело? — спросил он, догнав ее. — Куда вы бежите?

— Нужно проведать кое-кого, — ответила Ульрика.

Ульрика остановилась в дверях «Голубого кувшина» и заглянула внутрь. В животе образовался кусок льда размером с пушечное ядро. На сцене сидела девушка, играла на балалайке и пела. Но это была не та девушка! Сегодня тут с пошлыми песнями выступала наглая блондинка.

Ульрика подошла к стойке и подозвала бармена.

— Слепая девушка, — сказала она. — Она сегодня у вас не выступает?

— Она должна была, — ответил бармен. — Но не пришла. Я послал к ней Мишу — ну, может, проспала, или еще что-нибудь случилось. Но ее не оказалось дома.