Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 139
Ульрика не знала, сколько прошло времени. Она то приходила в себя, то проваливалась в тревожные виденья — женщины в старинных платьях из полупрозрачной ткани пытались схватить ее когтистыми руками, человек в балахоне культиста, с провалом вместо лица, вскрывал ее вены осколком оникса, в котором пульсировало алое. Ее вернули в реальность голоса и шаги на ступеньках перед входом в пекарню.
— Порченое не беру, — произнес грубый мужской голос. — Только юных красивых девушек.
— Заверяю вас, — раздался голос Штефана, — она такая красивая, что я бы никогда ее не продал, если бы не тяжелые времена. Красоту, увы, нельзя есть.
Собеседник Штефана грубо рассмеялся. Ульрика нахмурилась, не понимая, что происходит.
— Это точно. Так, ну и где же она?
— Прямо здесь, — сказал Штефан. — В подвале. Повисла пауза.
— В подвале? Что ты задумал? Парочка твоих дружков поджидает меня там, чтобы дать по башке?
— Конечно, нет, — спокойно ответил Штефан. — Вот. Если хотите, я даже отдам вам свой меч, перед тем как спуститься.
— Ладно, не надо, — ответил грубый голос. — Лучше перебдеть, чем недобдеть, правда?
— Правда, — согласился Штефан. — Сейчас я зажгу лампу, и мы спустимся.
Он защелкал кремнем. Ульрика приподнялась на локте и обнажила меч. Штефан решил продать ее? Зачем? Почему он вдруг предал ее?
Арка лестницы осветилась. Заскрипели ступеньки. В подвал спустился Штефан, а следом за ним — ярко, но безвкусно одетый мужчина с лицом наемного убийцы. Мужчина поднял фонарь и прищурился, вглядываясь в темноту. Фонарь осветил его лицо, обнаружились щегольски подкрученные усики и широкая шляпа с перьями, которую он носил поверх черной банданы. Так обычно одевались эсталийские бандиты.
— Где она? — спросил он.
— Вон, на столе, — ответил Штефан. — Ждет вас.
Мужчина повернулся к столу и отпрянул, задыхаясь.
— Ее лицо! Что случилось с ее лицом?
— О, это поправимо, — сказал Штефан. — Ей нужно только хорошо поесть.
Произнеся это, он вырвал фонарь из рук человека и подтолкнул его к Ульрике.
Ульрика отбросила меч и схватила человека за руки. Бандит завопил. Опасения девушки развеялись. Штефан ее не предавал. Он, наоборот, приложил все усилия, чтобы привести ей такого донора, от чьей крови она не откажется, — худшую разновидность паразита на теле общества. Вот кого Ульрика с удовольствием выпьет досуха!
Работорговец сопротивлялся и пытался вырваться. Но как бы слаба ни была Ульрика, она превосходила его силой. Она притянула человека к себе, сбила с его головы шляпу. Запах дешевого одеколона и средства для укладки волос ударил ей в нос. Ульрика вонзила зубы в шею бандита.
Освежающее облегчение затопило ее тело, когда кровь хлынула в горло. Бандит перестал дергаться. Обожженная, иссохшая кожа вновь налилась соками, волдыри исчезли, боль в ране от серебряного ножа начала стихать. Биение сердца работорговца усмирило грохот в голове Ульрики. Соленые волны спокойствия нежно покатились по ее телу. Ульрика закрыла глаза и обняла его, как любовника, руками и ногами, повалив на стол.
Скоро — слишком скоро — ее осторожно потрясли за плечо.
— Хватит, — произнес далекий голос Штефана. — Хватит. Я тоже голоден.
Ульрика ударила по руке.
— Отстань!
Штефан перехватил ее запястье.
— Хватит, — повторил он. — Вас вырвет.
Ульрика мгновение смотрела на него, не понимая, но тут разум вернулся к ней, и она отпустила человека.
— Извините, — сказала она.
— Не нужно извиняться, — сказал Штефан и стащил бандита с Ульрики. — Вам сейчас нужно много. Позже я дам вам еще.
Он вонзил клыки в отверстия, которые проделала Ульрика. Она смотрела, как зачарованная, как бандит сначала слабо отпихивался, а затем обнял Штефана за талию и прижался к нему. То, что жертве доставляет удовольствие укус вампира того же пола, не должно было удивить Ульрику — стоило только вспомнить бедную Имму, горничную в доме герра Альдриха. После того как Ульрика напилась ее крови, девушка поклялась ей в вечной любви. Тем не менее зрелище поразило Ульрику. Почему-то это выглядело возбуждающе. Штефан обращался с бандитом очень нежно. Он поддерживал слабеющее тело, тихонько гладил его и уж конечно не дергал зубами за шею и не рвал ее клыками.
Когда он напился, мужчина безвольно обвис в его объятиях. Штефан отнес его к другому столу и оставил там, сложив руки на груди.
Штефан повернулся к Ульрике. Глаза его остекленели, веки набрякли. Он улыбнулся и подошел к ней.
— С ним мы разберемся позже, — сказал он. — Сначала надо позаботиться о вас.
Ульрика нахмурилась.
— О чем вы говорите?
Штефан взял ее руку и перевернул обожженной стороной вверх. Волдыри опали, но не прошли совсем и продолжали дергать болью. Чернел порез от серебряного ножа — он так и не закрылся полностью.
— Вы исцелились, но не совсем, — пояснил Штефан. — И вы потеряли много сил. Потребуется много жертв и много дней, чтобы к вам вернулась вся мощь. Столько времени у нас нет. Но есть другой способ.
Он посмотрел на нее в упор. Ульрика высвободила руку.
— Какой?
— У меня силы хоть отбавляй, — сказал он и повернул голову, обнажая шею. — Могу поделиться.
Потрясенная Ульрика моргнула.
— Вы хотите, чтобы я… пила вашу кровь?
Штефан приподнял бровь.
— Наверняка вы про это уже слышали.
— Д-да, — сказала она. — Но я слышала, это у вампиров вместо занятия любовью.
Он снова улыбнулся.
— И это тоже. Но кровь вампира также исцеляет и придает сил. Вы хотите снова встретиться лицом к лицу с любовниками северных демонов слабая и больная?
Ульрика вспомнила мелькание ножей Йодис и покачала головой. Но она все еще колебалась.
— А разве это не создаст связь между нами? Не наложит узы верности? Как кровь, которую я пила, давая присягу боярыне Евгении?
Штефан кивнул.
— Создаст. Более сильную, чем кровь, смешанная в чаше. Мы станем как брат и сестра. Вам будет трудно действовать во вред мне, а мне — против вас.
Ульрика нахмурилась. Хотела ли она этого? Штефан поначалу держался с ней очень холодно, но со временем проявил себя хорошим товарищем. Хотела ли она, чтобы он стал для нее чем-то большим? Конечно, то, что ему теперь будет не так легко напасть на нее, — это хорошо; но что, если сама Ульрика из-за своей привязанности к нему не сможет пойти против Штефана, когда ей это понадобится?
— Я вас не заставляю, — сказал он. — Если вы хотите оставаться слабой и больной, это ваше личное дело.
Штефан склонился к Ульрике и снова повернул голову, обнажая шею.
— Я просто предложил. Решение остается за вами.
Ульрика смотрела на сильную стройную шею и толстую синюю вену, которая билась под алебастровой кожей, наполненная кровью бандита. Билась медленнее и сильнее, чем у любого человека. Девушка почуяла сквозь кожу запах крови, чистый, беспримесный — ни пота, ни болезней, которые так часто пытаются скрыть, облившись духами. Хотя она только что поела, она обнаружила, что снова голодна, отчаянно голодна. Ее обожженная кожа умоляла об исцелении. Полупустые вены и сердце требовали заполнить их.
Медленно, как клинок, притянутый магнитом, Ульрика склонилась к шее Штефана и поцеловала его. Он задрожал, но стоял смирно, опустив руки вдоль тела. Ульрика чувствовала, как под ее губами медленно, размеренно и так же настойчиво, как гонг, задающий ритм гребцам на галере, бьется кровь в вене Штефана.
Ульрика не могла больше сопротивляться призыву. Она выпустила клыки и укусила Штефана, вспомнив в последний момент, что нужно сделать это нежно. Ульрика принялась пить. Штефан хмыкнул и перестал дрожать. Девушка обняла его. Его кровь оказалась гораздо гуще и насыщеннее, чем у любого смертного. Его сила потекла через нее, как лава, не только согревая, но и воспламеняя. Кровь Штефана, дистиллированная, очищенная от всех примесей, казалась эликсиром силы.
Голова Ульрики закружилась, чувства захлестнули ее. Ее собственные или Штефана, принесенные кровью, — она не знала. Огромная радость, неизбывная печаль и всеобъемлющая ярость едва не заставили ее расплакаться. С каждым глотком Ульрика познавала его все глубже: его верность отцу, ненависть к врагам отца, одиночество, влечение к ней, желание. Наконец Ульрика почувствовала, что не может сделать больше ни глотка. Эта густая кровь слишком сильно меняла ее. Ульрика вздрогнула и повалилась обратно на стол, задыхаясь и глядя на Штефана снизу вверх.