Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 138

Ульрика и Штефан шарахнулись назад. Колдун выбежал из башни. Лучи солнца пронзили мрак внутри подобно пылающему наконечнику копья. Ульрика не успела вовремя остановиться. Она растянулась на залитом солнцем полу, закрывая руками голову. Вампир уронила клинок. Кожа на ее руках немедленно покрылась волдырями и задымилась. Лицо обожгло, как огнем.

Глава 25

АЛАЯ СТРАСТЬ

Ульрика закричала и стала кататься по полу, когда огненные лучи пронзили ее тело. Твердая рука затащила ее обратно в тень. Она глянула вверх, почти ничего не различая из-за боли. Над ней стоял Штефан, очевидно, невредимый.

— Прикройся, — сказал он. — Быстро. Нужно уходить.

— У-у-уходить? Но…

— Я не могу сражаться со всеми один! Поторопись!

Ульрика увидела, что сзади надвигается Йодис. Кровь стекала по ее обнаженному телу в месте, где вампир пырнула ее. Высокая воительница тоже все еще была жива. Она поднялась из кучи щебня на полу. Тело ее покрывали странные раны, похожие на трещины в стекле. Несколько культистов тоже еще представляли проблему.

Йодис засмеялась.

— Что-то не так, трупы? Почему же вы не бежите за ним?

Голова кружилась от боли. Ульрика сняла с пояса перчатки и зашипела, натягивая их на покрытые волдырями пальцы. Две норсийские воительницы и выжившие культисты расходились широким полукругом, окружая вампиров. Ульрика накинула капюшон на голову, которая, казалось, вот-вот взорвется от боли, и глянула на Штефана. Тот тоже натянул капюшон своей студенческой мантии, и это было единственное место, которое он смог прикрыть.

— А как же вы? — спросила она. — Вы сгорите.

Штефан резко поставил ее на ноги.

— Не сгорю. А теперь пошли, — сказал он и потянул девушку к двери.

Ульрика поковыляла за ним, съежившись и изо всех сил натягивая капюшон. Солнечный свет давил на ее плечи, как раскаленные кирпичи, резал глаза, отражаясь от пола. Сзади раздался крик Йодис, полный удивления и гнева, затопали по камню босые ноги.

Что-то лязгнуло. Штефан вложил в руку Ульрики меч. Они сбежали по ступенькам в небольшой промежуток между башней и ограждающей ее стеной.

— Вы будете перелезать, пока я… — начал он, осекся на полуслове и рассмеялся. — Нет. Они пробили стену. Хорошо. Быстрее.

Штефан повел ее к стене. Ульрика плелась за ним, выставив перед собой руку. Шаги сзади приближались. Вдруг Штефан толкнул ее вперед, а за спиной раздался лязг стали.

— Беги! Выбирайся! — крикнул он.

Ульрика сделала несколько шагов, споткнулась о щебенку и упала на стену. Нащупав в ней дыру, вышла на улицу. Позади вскрикнула сталь, кто-то яростно завопил. Штефан снова взял Ульрику за руку. Хохоча, он повел девушку прочь от башни.

— Они думали, что с рассветом мы окажемся в ловушке, — сказал Штефан. — Но угодили в нее сами. Праага — город свободных нравов, но даже здесь нельзя разгуливать по улицам голышом, особенно имея два рта или кожу, покрытую трещинами, словно стекло.

— Я не понимаю, как вы не боитесь солнца, — сказала Ульрика. — Почему оно не обжигает вас?

— Обжигает, — ответил Штефан. — Я тоже сгорю, если пробуду на солнце достаточно долго. Но не сразу. Я тоже не знаю почему. Я родился таким, вот и все. Давайте быстрее. Надо отвести вас домой.

— Но виола… — сказала Ульрика. — И колдун!

— Его уже и след простыл, — ответил Штефан. — И он для нас слишком сильный соперник. Сегодня ночью придется попробовать еще раз.

Ульрика повесила голову.

— Мне так стыдно, что я бросила виолу. Я… я думаю, что…

— Виола заставила вас это сделать, — кивнул Штефан. — Я знаю. В следующий раз вы будете готовы к ее штучкам и сможете противостоять ей. А теперь пошли. Нужно найти спуск в канализацию.

Они поспешили дальше в отчаянных поисках люка. Солнце било Ульрику сквозь одежду, словно раскаленной дубинкой. Ее до глубины души потрясало, как Штефан выдерживает это. Она с трудом могла терпеть, даже полностью закутанная. Возможность гулять по улице днем — это же чудо. Такой дар сводил на нет почти все сложности вампирской жизни. С ним можно спокойно жить среди людей. Ездить днем на лошади или в открытой карете. Разрушить все подозрения охотников на ведьм одной-единственной встречей в разгар дня.

В следующем квартале Штефан нашел спуск в канализацию прямо у входа в переулок. Он отогнал спящих на нем нищих, затем поднял девушку и помог ей спуститься, а потом задвинул люк над их головами. Ульрика чуть не застонала от облегчения и принялась неуверенно спускаться по железной лестнице в выложенную кирпичом шахту люка. Боль от ожогов не утихала, но по крайней мере исчезло ощущение, что она медленно поджаривается.

Быстро стало очевидным, что паутина канализационных каналов — не лучший способ пробираться по городу. В особенности для того, кто с трудом переставляет ноги и слишком слаб, чтобы бежать или драться. Здесь царила чудовищная вонь, на стенах наросла слизь и повсюду шныряли крысы. Этого и стоило ожидать, спускаясь в канализацию, но здесь обитал кое-кто опаснее крыс. Ватаги странных сгорбленных существ двигались по каналам, исчезая в тенях при звуках шагов вампиров. Откуда-то доносилось жуткое уханье и свист. В далеких туннелях мерцали отблески костров, в проемах плясали странные тени. Помимо этих робких ужасов, в туннелях можно было нарваться на роту коссаров с пиками наголо — даже здесь они держали строй. Коссары охотились на обитателей канализации, бесшумные разведчики проверяли, свободен ли путь впереди. Несколько раз Ульрике и Штефану приходилось поспешно нырять в боковые туннели и пропускать солдат мимо. Один раз им пришлось обходить масштабную схватку между солдатами и людьми в лохмотьях. Каждый оборванец имел лишнюю руку, или ногу, или голову с рогами, или слишком много глаз и рот на животе. Когда крики и лязг стали стихли вдали, Ульрика задумалась — эти твари всегда жили здесь, или эхо магии, которую щедро обрушивали на Праагу колдуны Арека Демонический Коготь, породило их.

Туннели под Новоградом стали слишком оживленными, чтобы спокойно пробираться под ними. Слишком много мутантов шныряло в тенях. Они считали это место принадлежащим им по праву и не собирались церемониться с чужаками. Вампирам пришлось подняться на поверхность. Ульрика съежилась и поникла, когда они со Штефаном снова двинулись среди руин. Солнце лупило ее, словно молотом. Время близилось к полудню, а до убежища в развалинах пекарни оставалось еще кварталов десять. Десять кварталов невыносимых мучений! В конце концов она не смогла больше двигаться, и Штефан донес ее на руках. Тело жгло, как огнем, руки и ноги словно набили тряпками, но хуже всего казался неистовый голод, иссушающий ее. Ульрике надо было немедленно поесть. Схватка с культистами, ожоги, которые она заработала еще в башне, и прогулка под солнцем истощили все силы, которые она почерпнула, выпив ученика музыкальных дел мастера. Вампиру казалось, что если она сейчас не получит крови, то рассыплется в прах.

Штефан положил ее на стол у духовки, на котором когда-то раскатывали тесто. Заглянул под плащ Ульрики и сочувственно зацокал языком, увидев покрытую волдырями кожу. На коже Штефана ожогов не было, но она покраснела, как у вареного лобстера. Руки его дрожали, когда он снял с Ульрики плащ, скатал его и пристроил под ее голову вместо подушки.

— Ждите тут, — сказал он. — Пойду добуду нам что-нибудь поесть.

Ульрика смогла только кивнуть и растянуться на столе. Штефан стремительно покинул пекарню. Девушка лежала и смотрела на кирпичный потолок, не в силах ни расслабиться, ни заснуть. Она дрожала, как натянутая струна, и с каждым движением ослепляющие приступы боли пронзали тело. Ульрике и раньше доводилось получать солнечные ожоги, но они походили на легчайшее прикосновение пылающей кисти по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. Тыльная сторона ее рук напоминала кипящее молоко — все было в отвратительных полупрозрачных пузырях, полных гноя. Ульрика потрогала лицо — и здесь такая же картина. Но под оглушительной болью тупо пульсировала еще одна — горел порез на запястье, оставленный серебряным ножом Йодис. Кожа вокруг раны почернела и стала сухой и ломкой, как сгоревшая бумага.