Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 135
Глава 24
ПРИСЛУЖНИЦА КОРОЛЕВЫ
Двое культистов встревоженно огляделись.
— А вы не можете воспользоваться магическим зрением, брат? — спросил один.
Колдун засмеялся.
— Здесь? Я едва вижу реальность под всеми чарами, которыми пропитано это место. Мое магическое зрение тут бесполезно. Идите. Если на вас нападут, используйте клинки, которые мы для вас сделали. Если это те же самые твари, с которыми мы уже сталкивались, ничто другое в схватке с ними не поможет.
При этих словах Ульрика и Штефан переглянулись. Культисты обнажили длинные мечи и принялись пробираться через беспорядок в опаленной сокровищнице. Клинки слишком ярко сияли в лунном свете — их, скорее всего, окунули в расплавленное серебро. Враги хорошо подготовились к встрече с вампирами.
Один из культистов прошел прямо под Ульрикой и Штефаном. Колдун тем временем направился к саркофагу, где принялся бормотать что-то под нос, производя руками сложные жесты. Несмотря на его заверения, что он не может воспользоваться магическим зрением здесь, Ульрика укрепилась в мысли, что колдун пытается разглядеть, что находится в саркофаге и какова природа чар, защищающих эту вещь. Какое заклинание, интересно, он использует, чтобы открыть его. Оно должно быть очень мощным.
Обыскав комнаты, культисты вернулись к колдуну
— Мы никого не нашли, брат, — сказал один.
— Мы проверили этаж выше и этаж ниже, — сообщил другой. — Они наведались и туда, но сейчас их там нет.
Колдун кивнул.
— Отлично. Возможно, они отказались от своей затеи. Даже таким, как они, эту дверь не открыть. Но все равно оставайтесь начеку. Но сначала вы должны сделать то, зачем мы пришли сюда. Рука ведьмы у тебя, брат Песня.
Культист кивнул и достал из поясной сумки сверток. Развернул его. Внутри оказалась иссохшая человеческая кисть.
Колдун отступил на шаг.
— Рука ведьмы не должна коснуться пола, стен или чего угодно здесь, включая меня, — сказал он. — Только рука той, кто черпает магию из разноцветных ветров, может открыть замок, и ее не должно осквернить ни малейшее прикосновение Хаоса.
— Да, брат, — ответил Песня, крепко сжимая мертвую кисть.
— А вы, брат Лирик, — обратился колдун к другому культисту. — Вы принесли ключ?
— Да, брат. — Лирик вынул из кармана дублета большой ключ и поднял его.
— Хорошо, — сказал колдун. — А теперь соедините их, как я вам показывал.
Культисты сблизились, вставили ключ в мертвую кисть так, словно она держала его, и обмотали руку просмоленным шнуром.
— Крепко привязали? — спросил колдун.
Брат Песня покачал ключ туда-сюда.
— Крепко-накрепко, брат.
— Тогда открывайте дверь, — приказал колдун. — Но будьте настороже. Не разглядел я, что хранится там. Вам придется защищать меня.
— Жизни отдадим, брат, — хором ответили культисты.
Брат Песня подошел к двери, держа кисть за культю. Брат Лирик с мечом на изготовку встал позади него. Колдун готовился произнести заклинание. Ульрика разочарованно покачала головой — все оказалось так просто. Она думала, что будут призваны могучие магические силы. Ей и в голову не приходило, что культисты сумеют заполучить ключ от саркофага.
Брат Песня вставил ключ в замок и попытался повернуть его. Тот не шелохнулся — пальцы, в которых находился ключ, не сжимали его, хотя их крепко примотали шнуром. Разочарованный, брат Песня протянул руку, чтобы свести пальцы сильнее, но колдун окриком остановил его:
— Нет! Только ее рука! Если твои пальцы коснутся ключа, пока он в замке, дверь не откроется!
Брат Песня раздраженно хмыкнул и попытался снова, поворачивая руку и прижимая ее к замку. Если бы его изготовили люди, уловка могла и не сработать. Но запоры гномов славились тем, что открывались только ключом именно от них — и если ход механизма плавный. В конце концов, когда пальцы мертвой ведьмы перекрутились так, что сломались бы, будь она жива, ключ повернулся в замке. Раздался грохот — внутри саркофага опускались грузы, удерживавшие засовы.
— Отлично, — прошептал колдун, потирая руки. — Отойди и будь начеку. Теперь моя очередь.
Брат Песня сделал что велели. Он отбросил мертвую руку, все еще сжимавшую ключ, вытащил меч и встал на изготовку.
Колдун подошел к двери и нажал на ручку. Некоторое время ничего не происходило, а затем дверь медленно заскользила внутрь, открываясь. Виола изнутри обрушила на гостей водопад радостных звуков — так мог бы петь, приплясывая, ребенок, которого освободили от школьных занятий.
Ульрика, глубоко потрясенная, посмотрела на Штефана. Он жестом поманил ее к себе. Девушка бросила взгляд на культистов. Те не сводили глаз с саркофага — колдун как раз вошел в него. Ульрика проскользнула к Штефану через арку.
— Как только виола будет у него, — сказал Штефан, — мы их убьем. Сначала его, потом этих двоих.
— Его? — спросила Ульрика. — Но у них посеребренные мечи.
— А он умеет швыряться огнем, помните? — добавил Штефан.
Ульрика кивнула и через арку пробралась обратно за своего орла. Вампиры обнажили оружие и вскарабкались наверх, на плечи птиц. Штефан поднял руку.
— Наконец-то! — донесся голос колдуна из саркофага. — И не тронута пламенем или разложением. Великолепно!
Культисты попятились, давая колдуну дорогу. Он вышел из саркофага, нежно, как ребенка, держа в руках продолговатый, с золотыми петлями футляр из красного дерева
Штефан махнул рукой. Они с Ульрикой, бесшумные и стремительные, как тени, спрыгнули с каменных орлов и приземлились в двух шагах за спинами культистов. Двое бойцов даже не успели заметить, как вампиры проскользнули мимо них. Колдун как раз начал поворачиваться, когда они набросились на него. Штефан ударил в сердце. Ульрика воткнула меч в начавший открываться в изумлении рот. Меч вышел из затылка, на чем жизнь колдуна и закончилась. Для того, кто чуть не изжарил ее заживо, это получилась слишком легкая смерть, но сейчас действовать приходилось быстро.
Вампиры вытащили мечи из тела колдуна и развернулись к двум оставшимся культистам. Труп позади них осел на пол, футляр с виолой выпал из его руки.
Стражники бросились вперед, осыпая противников ударами посеребренных мечей. Ульрика отступила, осторожно парируя. Культист, который напал на нее, оказался неплохим мечником, но ей он и в подметки не годился — если бы не серебро на клинке. Оно помешало Ульрике закончить бой одним стремительным выпадом. Один пропущенный удар — и закончится она сама, а не схватка.
Культист засмеялся.
— Да, тварь! Мы знаем твое слабое место!
Он надвигался, осыпая ударами ее выставленную вперед руку. Неуверенность Ульрики внушила ему излишнюю беззаботность. Он раскрылся. Вампир парировала его меч кинжалом, культист рванулся назад, но поздно — рапира Ульрики уже пробила его сердце. Штефан тоже прикончил своего соперника — уклонился от удара дикой силы и перерезал ему глотку.
Ульрика облегченно вздохнула, но тут же нахмурилась.
— Мы не успели побеседовать с ними.
Штефан пожал плечами.
— А зачем? Виола у нас, их план сорван.
Ульрика повернулась, чтобы поднять ее. На полу рядом с трупом колдуна лежал футляр из красного дерева. Его усеивали руны и магические печати — видимо, чтобы удерживать виолу внутри. Но даже сквозь футляр и все печати инструмент, как черное солнце, излучал жуткую силу. Ульрика даже зачесалась.
— Давай уничтожим ее здесь и сейчас, — сказала она, поднимая меч. — Я даже через футляр ощущаю ее мерзкое влияние.
— Нет! — воскликнул Штефан. — Если в виоле действительно заточен демон, мы окажемся в смертельной опасности. Уничтожив инструмент, мы можем выпустить его — и он убьет нас обоих.
Ульрика снова посмотрела на футляр с виолой, тоже встревожившись.
— Но что же нам тогда с ней делать? Если виолу не уничтожить, культисты снова попытаются заполучить ее.
Штефан нахмурился.
— Жалко, что вы теперь в черном списке у боярыни Евгении. Я слышал, она — великая колдунья. Она, скорее всего, знает безопасный способ уничтожить виолу.