Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 133

— Призраки, — сказал он. — Или отголоски прошлого.

Чем выше они поднимались, тем страннее выглядело все вокруг. Из глаз статуй сочились кровавые слезы. Нечеловеческие голоса нашептывали в уши Ульрики до невозможности похотливые обещания. Из пустых комнат доносились жуткие крики. В узкие окна некоторых комнат светило яркое солнце, хотя другие заливал лунный свет.

Странности проявлялись не только в обстановке башни. Порывы мощных чувств, как сквозняки, гуляли по коридорам и обрушивались на вампиров, непрерывно меняясь. Облака то ненависти, то похоти, то взбалмошности, то невыносимой печали окутывали Ульрику и Штефана. Чем выше они поднимались по бесконечным извивам лестницы, тем сильнее становились эти порывы. Ульрике хотелось то плакать, то смеяться, то наброситься на Штефана с мечом, то сорвать с него одежду, нет, лучше вырвать ему горло, и это все на протяжении пары мгновений. Все, что она могла сделать, — не позволять перепадам ложных страстей захватить ее, и она держала себя в руках, призвав на помощь всю свою силу воли.

Они миновали место, где камень лестницы был так горяч, что подошвы сапог задымились, а к перилам стало не прикоснуться. Этаж, на котором все превратилось в стекло: стены, мебель, светильники на стенах, люди. Сцена ужасного бегства, сияющая, навеки запечатленная с безумной точностью. Стеклянные студенты застыли в момент, когда бежали со всех ног. Некоторые оглядывались через плечо, будто в сторону взрыва. Пожилая женщина обнимала женщину помоложе, прижимая к себе и словно пытаясь закрыть своим телом. Бежал совсем юный студент, неся в руках огромную охапку стеклянных книг. Ноги большинства прилипли к полу, и люди так и застыли, но некоторых превращение застигло в прыжке, и, рухнув на пол, они разбились на множество осколков. Когда вампиры проходили мимо этих несчастных, снова заиграла виола, и резонанс мелодии в стеклянных фигурах создал отчетливое впечатление, что статуи кричат.

Несколькими этажами выше лестницу заполонили черные лианы с красными листьями, с которых свисали маслянистые алые плоды. Побеги тянулись из комнат на этаже, занимали всю галерею и просвет между двумя лестницами. Вампиры попытались обойти растения, но они заполнили всю лестничную шахту. Надо было лезть в заросли, другого пути не было.

Бок о бок вампиры протолкались через мясистые листья и принялись взбираться по толстым лианам. На ощупь они оказались гладкими и маслянистыми, за них было трудно ухватиться. Ульрика поморщилась — лозы источали сильный запах плесени. Что-то зашуршало в зарослях, и девушка обернулась на звук, Штефан тоже. Исходящий из-за красных листьев шорох тут же стих.

— Это еще что такое? — спросила Ульрика.

— Крысы? — предположил Штефан.

Они двинулись дальше, перелезая с лианы на лиану и все сильнее углубляясь в заросли. Ульрика увидела в нескольких футах под собой скелет. Он застрял между двумя лианами. Чуть подальше висел другой. Вампир остановилась. На скелетах все еще виднелись обрывки черной одежды, вокруг валялись инструменты и моток веревки.

— Это ведь воры, которые вломились сюда несколько веков назад?

Штефан кивнул.

— Но что их убило?

Снова раздался шорох. Краем глаза Ульрика заметила движение и обернулась. Теперь она увидела источник звука — один из ярких плодов поднимался на стебле, как змея. Он взорвался, словно переспевший стручок. Внутри оказалось острое, как костяная игла, семя. Фрукт вдруг ударил этой иглой Ульрике прямо в глаз. Она взвизгнула. Она успела поймать костяной дротик прежде, чем он пробил ее веко, только благодаря сверхчеловеческой скорости своих рефлексов. Другой плод уколол ее в руку, мясистые губы стручка сомкнулись вокруг шипа и принялись сосать из раны кровь. Яростно вопя, Ульрика оторвала его вместе с куском кожи. Рядом с ней, изрыгая проклятия, сражался с растениями Штефан. На лозах со всех сторон плоды раскрывали мясистые губы, обнажая острые иглы семян, и набрасывались на незваных гостей.

— Бегом! Бегом! — крикнул Штефан. — Продолжайте двигаться! Лицо прикройте!

Ульрика широким движением меча отбросила лозы вокруг, натянула капюшон на голову и, чтобы он не свалился, зажала его край зубами. Она двинулась вперед, хватаясь за что попало и ничего не видя. Стручки атаковали ее со всех сторон, впиваясь в руки, ноги и спину. Ульрика дергалась и вопила. Судя по ворчанию и проклятиям, раздававшимся поблизости, Штеф испытывал те же трудности. Ульрика сообразила, что произошло с ворами. У них не было стремительных рефлексов, которыми обладали вампиры. В первый же миг они лишились глаз, а затем кровожадные стручки принялись рвать их на части. Люди отчаянно боролись, пытаясь вырваться из зарослей, но были обречены. Ужасная смерть.

Ульрика и Штефан оказались более удачливыми. К облегчению — но и к замешательству — Ульрики, после первых яростных атак интенсивность их начала резко падать. Лозы пытались обвиться вокруг нее, били маслянистыми телами, но больше не пытались воткнуть острые шипы, хотя, судя по всему, становились все злее. Наконец Ульрика нащупала камень вместо скользкого стебля и выползла из зарослей на ступени. Штефан выбрался следом. Они поползли вверх по ступеням. Лозы позади них натягивались изо всех сил, стручки награждали последними тычками в спину. Оказавшись вне пределов их досягаемости, Штефан повалился на ступени и принялся потирать раны.

— Гнусные овощи! — прорычал он.

Ульрика рухнула рядом с ним и тоже принялась осматривать свои повреждения. Ее ладони и запястья покрывала россыпь рваных ран и пылающие красные точки укусов.

— Я думаю, нам повезло, что мы — не живые.

— Почему? — спросил Штефан, вытаскивая обломок длинного семени из ноги.

— Похоже, мы не пришлись им по вкусу.

— Надеюсь, они отравятся нашим мясом, — сказал Штефан.

Ульрика криво улыбнулась.

— Я вот начинаю думать, стоило ли нам сюда лезть. Скрипка, как мы видим, надежно защищена чарами самой башни. Смертным эти препятствия не преодолеть.

— Они — культисты, — сказал Штефан. — У них есть свои чары.

Улыбка Ульрики погасла. Штефан прав. Культисты могут миновать все эти препятствия, даже не заметив их. Она вздохнула.

— Тогда вперед.

Они поднялись и двинулись дальше. Миновав еще два пролета, уперлись в препятствие, которое на первый взгляд казалось совершенно непреодолимым. Еще когда Ульрика рассматривала башню издалека, она заметила, что в верхней части здание словно оплавилось. И вот они добрались до этого места. Стены слиплись вокруг лестничной шахты, словно восковые, этажи смялись и перемешались. В дальнем конце узкого прохода из выпуклых перекрученных стен вампиры уперлись в тупик.

Ульрика подошла к нависающему перекрученному потолку и потрогала его. Гранит. Какая бы сила ни заставила его таять, как воск, она ушла, и камень вернулся в естественное состояние.

Штефан вздохнул.

— Ну вот и все, — сказал он. — Тут даже чернокнижник не пробьется.

— Не пробьется, — согласилась Ульрика. — Но вампир сможет обойти.

Штефан с интересом посмотрел на нее. Ульрика жестом позвала его за собой. Они вернулись на последнюю уцелевшую лестничную площадку. На этом этаже, судя по всему, располагались личные покои магов — в комнатах стояли кровати и обеденные и письменные столы. На стенах и полах виднелись глубоко выжженные тени — все, что осталось от обитателей этажа. Ульрика подошла к высокому разбитому окну, высунула голову и посмотрела вверх. В отличие от гладкой стены у основания башни, камень здесь оказался изъеденным и искрошился. Вскарабкаться по ней не составило бы труда. Выше, где башня растаяла под влиянием магии, стены покрылись множеством выпуклостей и почти морщин. Поверхность напоминала наполовину сброшенную старую шкуру змеи.

— Это ж почти лестница, — сказала Ульрика.

Она вылезла в окно и принялась подниматься по стене. Штефан последовал за ней. Но, когда они добрались до оплавленных стен, подъем серьезно усложнился. Эхо магии, сохранившейся в камне, покалывало пальцы, заставляя их дергаться; кладка словно гудела. Откуда ни возьмись налетел сильный ветер, полный криков и воплей. Он бил Ульрику и пытался оторвать от стены. Из пустоты на девушку упал человек, дергающийся и вопящий. Она вздрогнула и выпустила когти, чтобы снова ухватиться за стену. Но человек пролетел сквозь нее. Это оказался бесплотный дух. Ульрика продолжала карабкаться, сверху сыпались еще тела, раздавался грохот, вспыхивали ослепительные взрывы — такие же призрачные, как и первый их вестник.