Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 117
— Надевай, — сказала мечница, протягивая ее Ульрике.
Пока Ульрика разглядывала ее, Раиса вытащила свою маску из кармана длинного кафтана и принялась завязывать веревочки на затылке. Украденная маска оказалась розовой. Ее украшала отделка из кружева и светло-голубых лент.
— Прекрасно, — сухо сказала Ульрика.
— Бедному да вору — вся одежда впору, — ответила Раиса. — А теперь пошли.
Ульрика взрыкнула про себя и последовала за ней, натягивая маску. Она заметила, что маска Раисы — простая и черная — придает обладательнице флер таинственности. Ульрика могла только догадываться, какое впечатление производит она в своем свежем приобретении.
Стражники у ворот пропустили Ульрику и Раису, даже толком не глянув на них. Вампиры смешались с остальными гуляками и поднялись по ступеням к входной двери. Внутри было шумно, суетно и очень ярко. Мужчины и женщины, собравшиеся в вестибюле, разговаривали, перекрикивая друг друга. В толпе метались лакеи, наполняя вином опустевшие бокалы в руках гостей. Романа и его жены в вестибюле не оказалось.
Раиса указала на дверь слева и произнесла:
— Вы пойдете туда. Если они там, держитесь около них, я приду к вам. Если их не окажется, идите искать меня.
— Поняла, — сказала Ульрика и двинулась к двери, а Раиса направилась в другую сторону.
Посредине комнаты, куда вошла Ульрика, стоял огромный стол, заполненный яствами: сладостями, мясом, фруктами. Гости толпились вокруг него, как свиньи у корыта. Ульрике вспомнились голодные беженцы на улицах, и она ощутила прилив гнева. Кто здесь, в Прааге, настоящие паразиты, высасывающие соки из города, — они, вампиры, или эти разряженные люди?
В дальней комнате мужчины и женщины играли в карты за маленькими круглыми столиками. Золотые монеты переходили из рук в руки под аккомпанемент проклятий, воплей и хохота. Следующим в анфиладе был бальный зал. Юные парочки весело кружились в бретоннском гавоте, исполняемом стоящим у стены квартетом музыкантов, люди постарше расположились по сторонам и наблюдали за танцующими.
В соседнем помещении — зимнем саду, сейчас затемненном — Ульрика наконец-то заметила обтянутую зеленым бархатом прекрасную попку Долшинивы Ещенко. Там, судя по всему, давали представление. Долшинива с мужем стояли позади зрителей, которым достались сидячие места. В глубине виднелась импровизированная сцена. С нее произносили реплики ярко размалеванные актеры. Ульрика подобралась к паре Ещенко вплотную в момент, когда Долшинива шептала мужу на ухо. Может, она говорила о культе?
Ульрика прислушалась.
— Видите, жаба? — шипела Долшинива. — Если бы мы приехали вовремя, мы бы успели занять сидячие места.
— Прости, любовь моя, — глухо ответил Роман. — В следующий раз я буду есть быстрее.
Он сделал большой глоток вина из бокала, который держал в руке, и тяжело вздохнул.
— Господи, ну как вы пьете! — возмутилась Долшинива. — Вы целый спектакль из этого устроили! Прекратите немедленно!
Ульрика закатила глаза. Непохоже на зловещие переговоры тайных культистов. Тем не менее девушка встала позади них, как ей и сказала Раиса, и сделала вид, что наблюдает за разворачивающимся на сцене действом, не пропуская при этом ни слова из болтовни сладкой парочки.
Представление оказалось древней господарской сагой, посвященной изгнанию Матерью Миской, царицей-ханшей, племен унголов с места, где в итоге и заложили Праагу, ставшую величайшим городом севера. На сцене ручьями лилась кровь, звенела сталь, звучали пламенные речи. Статная женщина, весьма фрагментарно одетая, играла роль Миски. Ульрике она не показалась действительно талантливой, но благодаря некоторым другим своим достоинствам ей удалось полностью захватить внимание аудитории — по крайней мере, мужской ее части.
— Что вы на нее пялитесь? — прошипела Долшинива в ухо Романа. — Считаете ее красивее меня?
— Ни в коем случае, дорогая, — скорбно ответил ей супруг. — Вы — моя воплощенная мечта.
В этот момент явилась Раиса.
— Пока ничего интересного, — сказала Ульрика. — Если только вы не любите комедию низкого пошиба.
Раиса угрюмо кивнула, и они стали смотреть спектакль вместе. В конце концов постановка завершилась батальной сценой — шесть человек с деревянными мечами исполнили подобие танца, Миска сорвала с себя остатки одежды, пронзила мечом воеводу унголов и заявила, что отныне и во веки веков Праага пребудет оплотом севера.
Публика восторженно аплодировала и выкрикивала: «Слушайте, слушайте!» и «Никогда Праага не падет!»
Ульрика подумала, что Роман и Долшинива теперь направятся в какую-нибудь другую комнату, как поступили многие зрители, но прежде, чем публика успела разойтись, на сцену выскочил конферансье в расшитом стеклянными бусинами дублете.
— Дамы и господа! — крикнул он. — Спасибо за внимание! Через несколько минут начнется следующая постановка, в которой мы расскажем о призраках и убийствах в легендарном Альбионе. Ну а пока мы меняем декорации, музыкальная пауза!
Он повернулся и величественным жестом указал за занавес.
— Представляю вашему вниманию Валтарина Великолепного, гордость нашей городской Академии!
Зрители зааплодировали с новой силой, толпа зашумела в предвкушении, и успевшие покинуть зимний сад вернулись обратно, среди них оказались и супруги Ещенко. Ульрика с интересом ожидала, кто же появится из-за занавеса. Ей вспомнился разговор двух студентов, который она слышала в ночь, когда наткнулась на слепую певицу в «Голубом кувшине».
Стройный мужчина среднего роста вышел из-за занавеса, уже играя на скрипке крутящее, скользящее глиссандо, развернулся и зашагал в центр сцены. Он извлек из инструмента высокую дрожащую ноту, не сводя с публики мрачного взгляда, затем резко двинул локтем и завел известную разухабистую плясовую одной из восточных областей. Музыка полностью захватила аудиторию, все принялись хлопать в такт.
Валтарин оказался красивым молодым человеком. Высокие скулы вполне позволяли ему вписаться в образ одержимого искусством изголодавшегося поэта. Пряди из копны волос песочного цвета все время лезли в его глаза, и он отбрасывал их резким движением головы. Его пальцы были длинными и тонкими, как и он сам. Они танцевали на грифе скрипки, как паучьи лапы, играя невероятно сложную мелодию — то быстро, то плавно. Ульрика слышала, как колотятся от возбуждения, дарованного музыкой, сердца людей вокруг, и тоже поддалась этим чарам. Ноты взлетали со струн и обрушивались на толпу, наполняя всех — и Ульрику — мечтами о страсти, о кровавой битве…
Но после того, как музыкант закончил первую песню и перешел ко второму номеру программы, тоскливой древней балладе, Ульрика мысленно согласилась со студентом, утверждавшим, что в игре Валтарина нет души. Он исполнял грустную песню очень точно и виртуозно, но сердце не откликалось на нее. Казалось, его мелодии без труда воспламеняли в сердцах людей гнев и похоть, но не могли ранить душу или заставить впасть в меланхолию, чего с легкостью добивалась слепая певица. Валтарин устроил великолепное зрелище, этого нельзя было отрицать. Ульрика, безусловно, понимала, почему он заставляет трепетать девичьи сердца. Но в ее сердце его музыка не проникла.
— Они уходят, — сказала Раиса.
Ульрика обернулась, смущенная тем, что позволила себе полностью сосредоточиться на музыке и отвлечься от их истинной цели пребывания здесь. Зрители не могли отвести глаз от Валтарина, но на супругов Ещенко его магия тоже, как оказалось, не действовала. Они протискивались сквозь толпу по направлению к выходу из зимнего сада, навстречу потоку людей, которые кинулись послушать выступление знаменитого скрипача.
Ульрика и Раиса двинулись за ними, на каждом шагу бормоча извинения. Супруги Ещенко — и их преследователи — оказались в пышном саду. Его освещали гирлянды фонарей, развешанные тут и там. Кровь праажской знати оказалась достаточно горяча, чтобы веселиться прямо в холодной весенней ночи. Здесь танцевали вовсю. Вырезанная изо льда сцена имела вид ворот Прааги. Надо всеми возвышалась ледяная же статуя герцога Энрика с воздетым мечом. На сцене яростно играл ансамбль, люди отплясывали кадриль и даже джигу.