Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 116

«Эти узы можно разорвать, — подумала Ульрика, — но с ощутимыми последствиями».

Евгения взяла чашу и нож и вернула их Галине, затем снова взглянула на Ульрику.

— Добро пожаловать в семью, доченька, — сказала она. — Мы рады, что вы теперь одна из нас.

— Благодарю, госпожа, — сказала Ульрика, поклонившись. — Это большая честь для меня.

Евгения фыркнула, разрушив торжественное настроение, приличествующее ритуалу, и отошла от стола. На Ульрику она даже не взглянула. В целом, похоже, ритуал явился для нее такой же привычной рутиной, как, скажем, мытье рук.

— А теперь отправляйтесь с Раисой в то место, которое я ей указала, — бросила боярыня через плечо. — Посмотрите все, что там можно увидеть. Когда вернетесь, я с интересом выслушаю ее доклад обо всем, что вам удастся сделать.

Снисходительный тон боярыни обжег Ульрику, как удар хлыста. Но она молча поклонилась спине выходящей Евгении, уже глубоко сожалея о данной присяге.

Глава 18

ВОЛК И ЯГНЕНОК

Сестра, — нерешительно произнесла Ульрика. — Я… я хочу извиниться за произошедшее при нашей первой встрече. Надеюсь, вы больше не сердитесь на меня.

— Ваша находчивость вызывает восхищение, — ответила Раиса, не повернув головы в ее сторону. — Я не таю на вас обиды. А теперь помолчите.

Ульрика хмыкнула и снова повернулась к окну. Удивительно тепло и дружелюбно встречает ее новая семья.

Они с Раисой, как две гаргульи, пристроились по обе стороны от круглого окна над входной дверью в особняк человека, к кМоторому их послала Евгения. Именно его старая вампирша полагала одним из пособников культа. Звали его Роман Ещенко, он торговал мехами и обладал большим богатством, чем многие из благородных людей, которым он продавал свой товар. По словам Евгении, Роману принадлежали огромные питомники за городом, где он разводил норку и горностая, и подчинялась ему целая армия охотников и звероловов, поставляющих ему шкуры лис, медведей, лосей и кроликов. Роман превращал эти шкуры в пальто, плащи, теплые воротники и меховые полости для саней богатых людей с утонченным вкусом. Его знали как любезного хозяина и щедрого филантропа, поддерживающего вдов и сирот. Каждый год Ещенко устраивал благотворительные приемы в своем огромном особняке. Но рассказывали о нем и другое — и очень странное. Говорили, что он любит наряжаться в костюм из козьих шкур, с рогами, копытами, длинными ушами и накладной бородой, а жена его, одевшись волком и клацая настоящими клыками, должна была «охотиться» за ним по всему дому. Одна из служанок в его доме умерла от того, что ей сломали хребет, объяснили произошедшее, конечно, «несчастным случаем на кухне». Дворецкий Ещенко попал в сумасшедший дом после того, как выколол себе глаза; но и там он продолжал нести всякий вздор о «живых пятнах на ковре».

Эти и другие сплетни такого же толка заставили Евгению предположить, что Ещенко может знать что-нибудь о культе бога удовольствий. Однако пока Раиса и Ульрика испытали только глубокое разочарование. Особняк Ещенко ничем не отличался от сотен праагских зданий, а сам Роман оказался лысеющим горожанином средних лет, обладающим округлым брюшком. Одежда его, хоть и сшитая из дорогих материалов, не отличалась новомодными изысками. Единственное, что давало некую надежду на жестокие удовольствия, которым мог бы предаваться Роман, — это яростный блеск глаз его жены и ее же непримиримая язвительность. Супруги как раз собирались отправиться куда-то сегодняшним вечером.

Жена Романа являлась полной противоположностью мужа — лет на десять младше его, излучающая страстный призыв каждым изгибом тела, мрачно-прекрасная. Суровее женщины Ульрика в жизни не встречала. Жена Ещенко красовалась в платье зеленого бархата и лисьем палантине.

— Я уверена, начало мы уже пропустили, — холодно заметила она, пока горничная и лакей помогали ей и Роману надеть шубы. — Это все из-за того, что вам обязательно надо съесть добавку. Вам не кажется, дорогой, что вы уже съели слишком много добавок? У вас подбородков больше, чем у меня пальцев.

— Долшинива, любовь моя, простите, — тихо пробормотал Роман, пытаясь попасть рукой в рукав шубы. — Это был длинный день. Я проголодался.

Долшинива фыркнула.

— Вы всегда голодны. Хватит бить баклуши. Кучер ждет.

С глубоким вздохом Роман наконец просунул руку в непослушный рукав и вывалился в дверь вслед за Долшинивой. Она вышагивала к карете походкой, заставившей бы покраснеть куртизанку.

— Мне он кажется жертвенным ягненком, — прошептала Ульрика Раисе, когда пара уселась в карету. — Хорошо откормленным… а она как волк. Роман не похож на человека, способного по доброй воле присоединиться к культу.

Раиса не ответила. Она посмотрела, как карета выехала со двора, затем поднялась, пробежала по перилам балкона к дому, спрыгнула на окружающий имение забор, а с него — на улицу. Ульрика уставилась на ее спину, после чего последовала за ней. Раиса продолжала вести себя так же сдержанно, как и во время первой их встречи, когда они сразились не на жизнь, а на смерть, и открывала рот только в случае крайней необходимости. Ульрика же при любой возможности старалась разговорить ее, испытывая при этом некоторое жестокое удовольствие.

— Стоит ли нам идти за ними? — спросила она, спрыгнув на улицу рядом с Раисой, уже начавшей двигаться в сторону, куда направилась карета. — Почему бы нам не обыскать дом, пользуясь случаем? Похоже, Роман и его жена просто отправились нанести кому-то визит вежливости.

— Обыск может подтвердить, что они — культисты, — с неохотой разжав губы, ответила Раиса. — Но вряд ли они настолько глупы, чтобы держать дома записи с именами и адресами своих хозяев. Однако, если мы последуем за ними, они могут их произнести, а мы — услышать.

Ульрике хотелось поспорить с суровой мечницей, но она не смогла обнаружить изъяна в ее безукоризненно логическом рассуждении. Девушка оставила свои попытки и молча зашагала рядом, не теряя карету из виду.

Роман и его жена действительно отправились нанести визит, и совсем недалеко. Не проехав и нескольких кварталов, их карета свернула в ворота другого особняка. Он даже превосходил размерами дом Романа и весь светился огнями. Подъездная дорожка была забита экипажами, метались туда-сюда лакеи, помогая выходить изысканно одетым дамам и джентльменам и с поклонами провожая их к входу в особняк.

Когда Роман с супругой выбрались из кареты и присоединились к толпе гостей, Ульрика окинула здание взглядом, прикидывая, как бы пробраться внутрь. Окна на верхнем этаже его тыльной части освещены не были. Взобраться наверх по многочисленным колоннам и барельефам, украшающим особняк, не составило бы труда.

— Обойдем дом и залезем? — предложила Ульрика Раисе.

Мечница покачала головой, не спуская глаз с Романа и его супруги.

— Незачем. Мы достаточно хорошо одеты. Только… — Она нахмурилась и повернулась к Ульрике. — У вас маска есть?

— Маска? Нет. А должна быть?

Раиса кивнула через плечо на толпу у входа в особняк.

— Маска — самый надежный способ смешаться с этой толпой.

Ульрика снова посмотрела на людей, собравшихся на подъездной дорожке. Мечница права. Больше половины гостей прятали лица под масками, от простых и аккуратных, которые носят в оперу, до закрывающих все лицо шедевров из папье-маше, в которых их обладатели казались порождениями ночного кошмара.

— И точно, — сказала Ульрика. — И как мне раздобыть ее?

Раиса посмотрела мимо нее, на поворот за особняк, куда уезжали опустевшие экипажи. Там собрались кареты всех гостей, и кучера терпеливо ожидали, чтобы развезти хозяев по домам. Лошади в шорах фыркали и переступали с ноги на ногу, а кучера собрались кружком, курили, болтали и потирали руки, чтобы согреться.

Раиса обошла Ульрику и направилась к их компании. Ульрика последовала за ней, пытаясь понять намерения напарницы. Обойдя людей так, что они ее даже не заметили, Раиса принялась по очереди распахивать дверцы карет и заглядывать внутрь. То, что ей было нужно, вампир нашла в пятой по счету. Она взяла с сиденья маску.