Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 110

— Ешьте, — сказал он.

Ульрика схватила культиста за горло и прижала к бокам его руки, которыми он бессмысленно размахивал.

— Но огонь… — заколебалась она.

— Вам нужна сила, — отрезал вампир. — Быстрее давайте.

Ульрика сорвала капюшон и вуаль с бьющегося в ее руках культиста, с силой впилась в его шею и застонала от облегчения. Вампир прав. Боль в раненом бедре утихла, энергия наполнила ее тело вместе с кровью, разливающейся по нему. Хотя Ульрика досыта напилась крови лидера культистов на квасокурне, схватка за жизнь с ламией Раисой и чары колдуна истощили ее сильнее, чем она полагала. Она сильно сжала пульсирующую вену.

— Хватит, — сказал вампир. — Нужно убираться отсюда.

Ульрика неохотно оторвала губы от шеи культиста и позволила телу рухнуть на пол. Огонь подступал все ближе. Она едва могла двигаться так, чтобы избежать его обжигающих поцелуев.

Вампир повернулся к окну. Его обрамляло кольцо огня, напоминая горящий обруч, через который прыгают собаки в цирке стриган.

— Оно выходит на улицу, — сказал он. — Имей в виду.

Вампир пробежал сквозь пламя и стремительно нырнул сквозь окно в ночь. У стола заворочался Газнаев — он очнулся, когда пламя принялось лизать его ноги.

— Пожар! — бессвязно завопил Газнаев, пытаясь сбить с себя огонь. — Спасите! Помогите!

Ульрика не обратила на него никакого внимания. Она развернулась к окну, бросилась вперед и нырнула сквозь зубастую пасть пламени. Газнаев вопил и умолял о помощи. Холодный воздух поцеловал лицо девушки, улица пугающе набросилась на нее. Ульрика перевернулась в прыжке и ловко приземлилась на корточки рядом со спасителем. Но не удержала равновесие из-за завопившего от боли бедра и упала лицом в грязь.

Издалека донесся низкий голос колдуна:

— Они спаслись из пожара! Убейте их!

Ответом ему стал торопливый топот. Вампир рывком поднял Ульрику на ноги и впихнул в тень у стены соседнего склада. Под ногами обнаружился железный канализационный люк. Ульрика нагнулась, чтобы поднять его, но вампир остановил ее.

— Нет, — сказал он. — Культисты ориентируются в канализации лучше, чем мы. На крышу.

Ульрика кивнула и неуверенно поползла вслед за ним вверх по стене склада. Он уже вскарабкался на скат, когда Ульрика подтянулась на краю крыши и затащила себя на нее. Вампир легко побежал, перепрыгивая с одного здания на другое. Ульрика следовала за ним, хромая, шипя и постанывая от боли, когда прыжки отдавались в раненой ноге.

На коньке высокой крыши она остановилась и в последний раз оглянулась на пылающий склад. Не совсем так, как она себе представляла, но Ульрика убила Газнаева и прекратила его промысел, как и собиралась.

Ульрика и незнакомый длинноволосый вампир вместе пробрались через несколько кварталов. На крыше какой-то лавки ее спутник остановился и посмотрел вниз, на темную улицу. Ульрика, хромая, доковыляла до высокой трубы рядом и привалилась к ней. Она чувствовала, что смертельно устала и снова хочет есть.

— Здесь мы расстанемся, — сказал вампир и подошел к краю крыши. — Прощайте.

— Подождите! — воскликнула Ульрика. — Стойте.

Вампир обернулся к ней. Его темные глаза отливали холодом.

— Да?

Ульрика с трудом выпрямилась.

— По крайней мере, позвольте поблагодарить вас. Я обязана вам жизнью.

Вампир задумчиво посмотрел на нее. На его резком лице невозможно было ничего прочесть.

— Зачем вы лезете в дела смертных? — спросил он наконец.

Это был неожиданный вопрос. Ульрика собралась с мыслями, чтобы ответить.

— Я… я дала себе клятву защищать Праагу. А культисты пытаются разрушить ее, к следующему полнолунию Маннслиб планируют какое-то «Пробуждение», собираются открыть ворота города чемпиону…

Вампир прервал ее нетерпеливым жестом.

— Те ламии правильно сказали — культисты всегда есть, и они все время что-то планируют. К тому же еще вечером вы ничего о них не знали. Вы охотились на обычных бандитов, пока не наткнулись на женщин в клетке.

Ульрика возмутилась. Он проследил каждый ее шаг!

— Да какое вам вообще дело до меня? — резко спросила она. — Как я живу — мое дело. Я не нуждаюсь ни в чьем одобрении!

Она угрюмо сгорбилась, прислонившись к дымоходу.

— Зачем вы таскались за мной по пятам?

Он снова посмотрел на нее, затем пожал плечами.

— Я не знаю. Пожалел, я полагаю.

Ульрика яростно вскинула взгляд.

— Что?

Вампир продолжал, проигнорировав ее слова:

— Надо признать, поначалу я был заинтригован. Вы выглядели многообещающе, а мне нужен кто-нибудь толковый. Но, пронаблюдав за вами этой ночью, я решил, что вряд ли вы можете принести пользу.

Ульрика сжала кулаки. Он явно хотел оскорбить ее.

— Что вы хотите этим сказать?

Он снова пожал плечами.

— Вы хороши с мечом, и вам обычно везет, но во всем остальном вы — заноза в заднице. Очевидно, вас обратили совсем недавно. Все признаки налицо. Ведете себя как слон в посудной лавке, все время мечетесь, вы сентиментальная, вам не хватает предусмотрительности и контроля над собой, и вы не знаете, чему стоит хранить верность. Вы любите людей больше, чем представителей собственного вида, и пытаетесь жить сразу в двух мирах.

Вампир снова повернулся к краю крыши.

— Может, я спас вас, чтобы дать шанс научиться. Не знаю. Но вам следует делать это в другом месте.

Он глянул на нее через плечо.

— Возвращайтесь домой, где бы он ни находился. Вам еще слишком рано выбираться из гнезда.

С этими словами он спрыгнул с крыши.

Ульрика зарычала и бросилась за ним, размахивая когтями, но вампир уже приземлился и исчез в ночи. Она могла бы погнаться за ним, но в ее бедре — как и в гордости — осталась слишком глубокая рана.

Глава 16

МЕСТЬ КИРАЮ

Ульрика вернулась в подвал разрушенной пекарни, тщательно проверив, не следят ли за ней, и залезла в печь, заменяющую ей кровать, как раз когда небо на востоке уже начало светлеть. Но сон не шел. Злость не давала уснуть. Слова вампира звенели в ушах. Он глумился над ней, просто сыпал оскорблениями. Или нет? Слон в посудной лавке… Ульрика и сама признавала, что обошлась с культистами слишком резко. Что касается всего остального, что наговорил этот незнакомый вампир… Она знает, чему хочет быть верна. И людей она любит не больше, чем вампиров. После сегодняшнего она относилась и к тем и к другим с одинаково глубоким презрением. И те и другие охотились на слабых и беспомощных. Вампиры пили кровь невинных, а бандиты и культисты забирали их свободу и души. Ульрика не видела большой разницы. Действительно ли защита жертв от таких хищников — просто сентиментальная глупость? Вдруг ее желание стать пастырем и защитницей Прааги — идеалистическая чепуха и причиной ему послужили несколько грустных песен и сиюминутный приступ тоски по погибшему отцу? Возможно, но разве это не вело к более важной цели? Ламии скрытно жили внутри человеческого общества, а не вне его, как другие вампиры. Следовательно, поддержание статус-кво являлось для них вопросом самосохранения. Если человеческое общество распадется и погибнет, чем тогда прикажете заняться ламиям в своих прекрасных домиках?

Она застонала и заворочалась на кирпичном ложе. Ламии и слушать ее не стали. Боярыня Евгения казалась косным тираном, она думала только о сохранении своего господства и ради этого хотела уничтожить ее. Почему Евгения просто не может оставить ее в покое? Теперь, когда отец погиб, а принадлежавшие ему земли захвачены хаоситами, Праага осталась единственным местом в мире, которое для Ульрики что-то значило. Она хотела обосноваться здесь. Она не могла позволить Евгении и ее сестрам выгнать ее отсюда, точно так же как не могла дать слаанешитам разрушить Праагу. Культисты ее и правда беспокоили. Хотя и Евгения, и таинственный спаситель не восприняли их всерьез, Ульрике они беззубыми не показались. У них явно разветвленная организация. Им хватало людей — и денег, чтобы нанимать бандитов для поставки живого товара. На их стороне был могущественный колдун. Если им удастся претворить планы в жизнь, ее любимый город падет.