Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 105

Она завизжала, как дикая кошка, и кинулась на врага. Второй пистолет рявкнул, но пуля просвистела мимо. Ульрика схватила стрелка, выдернув его из кучки набегающих людей, ударила об пол и вырвала его горло зубами. Это зрелище заставило остальных остановиться. Каждый кричал другому, что нужно наброситься на это чудовище, но не двигался с места. Ульрика смотрела на них, сидя на корточках, кровь капала с ее подбородка. Она прыгнула на ближайшего. И снова мир стал круговоротом красно-черных вспышек. Сознание вампира выхватывало лишь отдельные моменты бойни. Человек падает, половина его вуали оторвана вместе с лицом. Другой кричит и смотрит на обрубки пальцев. Голова в капюшоне катится по пандусу.

Когда Ульрика пришла в себя, оказалось, что она стоит на четвереньках у основания пандуса, ведущего из зала. Она тяжело дышала, а вокруг громоздились трупы и умирающие люди. Восхитительное чувство удовлетворения переполняло ее. Между грязными булыжниками текли ручьи крови тех, кто успел взбежать по пандусу по пути к спасению, но так и не смог вырваться. Почти такими же ручьями кровь стекала с носа и подбородка Ульрики. Она осмотрела устроенный ею погром. Заметила среди тел девушку, на лице которой остались следы зубов. Ульрику пронзил стыд. Она отвернулась, морщась и ругаясь. Расправа с культистами не тревожила ее совесть. Они заслуживали гораздо худшей смерти. Ульрика надеялась, что теперь они попадут в руки жестокого божества, которому имели глупость поклоняться при жизни, и проведут вечность в муках. Но вот сам способ, которым она отправила противников на тот свет… Ульрика снова потеряла контроль. Нарушила данный себе обет — в озверении убила невинного человека. И теперь платила за это отвращением к себе, причиняющим почти физическую боль.

Если бы она не дала алой буре гнева закрутить ее, она бы не позволила подстрелить себя, не убила бы девушку и сейчас ее плечи не гнул бы к земле груз невыносимой вины.

Ульрика осмотрела рану в ноге. Пуля пропахала кровавую борозду по внешней стороне бедра, но не застряла в нем. Не придется снова вытаскивать свинец из собственной плоти — ну, хоть в чем-то повезло. Со стоном девушка поднялась на ноги. Ее когда-то белая рубашка вымокла в красном от шеи до талии. Руки тоже испачкались, и волосы стали жесткими от налипшей на них крови. Она вздохнула и похромала под своды зала. Холодный ветер, ворвавшийся в подземелье через пандус, донес издалека слабый смех скрипки.

Освобожденные девушки испуганно сбились в кучу. Когда Ульрика приблизилась, они попятились. Судя по всему, они боялись ее больше, чем тех, кто привез их сюда. Ульрика их не винила.

— Чего вы ждете? — прорычала она, проходя мимо. — Идите! Бегите отсюда!

Они побежали, спотыкаясь на скользком пандусе. Ульрика подошла к лидеру культистов. Он тяжело дышал, обмякнув на земле. Прибитую к полу руку он высвободить не смог. По крайней мере, ей хватило предусмотрительности вывести его из боя до того, как погрузиться в пасть алого безумия. Теперь Ульрика могла его допросить.

Заметив Ульрику, человек поднял голову в капюшоне, бессмысленно дергая приколоченную к полу руку и повизгивая от боли.

— Повелитель Удовольствий, защити меня! — выдохнул человек. — Тебя просто не может быть. Ты не можешь…

Ульрика коленом прижала его грудь, оборвав бессвязный лепет. Она сорвала с него капюшон и вуаль. Лидер культистов оказался на удивление обычным человеком, лысеющим мужчиной средних лет с посеревшим от ужаса лицом зажиточного лавочника. Он смотрел на Ульрику широко раскрытыми глазами, исходя потом от страха.

— Кто ты? — проскулил он. — Чего хочешь?

— Расскажи о своей госпоже, — ответила Ульрика. — Той, что вскоре заявит права на Праагу. Кто она такая? О каком это великом пробуждении ты говорил?

Мужчина покачал головой.

— Этого я не скажу. Что бы ты ни сделала, ты не сможешь заставить меня предать наше великое дело.

Ульрика улыбнулась.

— Что бы я ни сделала?

Она прижала его все еще свободную руку другим коленом, подняла молот и гвоздь.

— Нет! — закричал мужчина. — Нет, нет, пожалуйста!

— Тогда скажи мне, — ответила Ульрика.

— Я не могу! — простонал он. — Я не смею!

Ульрика приложила гвоздь к его запястью и подняла молот. Мужчина закрыл глаза и стиснул зубы. Ульрика заколебалась. Культист дрожал всем телом, но молчал. Она выругалась под нос. Он готовился терпеть боль. Возможно, он даже умрет от нее, но так и не заговорит. Ульрика применила бы пытки без зазрения совести — если бы это сработало. Но ей, похоже, попался настоящий фанатик. Очевидно, он страшно боялся боли — но даже это не заставило его заговорить.

Культист отвернулся от нее. Ульрика заметила, как бьется жилка на его шее. Возможно, есть другой способ. Она положила молот и гвоздь и погладила его по шее. Мужчина моргнул от неожиданного прикосновения и посмотрел на Ульрику. Блеснули белки его глаз.

— Что ты делаешь? — проблеял он.

— Я была жестока с тобой, — промурлыкала Ульрика, склоняясь над ним. — Я причинила тебе много боли, и я сожалею об этом. Сейчас я облегчу твои страдания.

Ульрика открыла рот и выпустила клыки. Мужчина взвизгнул.

— Нет! Да что ты такое? Остановись!

Ульрика прижалась губами к его шее и прокусила плоть так нежно, словно поцеловала младенца. Мужчина дрожал и трясся, но, когда вампир принялась потихоньку сосать кровь из вены, замер, как кролик перед змеей, а затем глубоко вздохнул и расслабился. Ульрика опасалась, что его кровь испорчена, как у мародера-норса, которого она попробовала во время битвы за караван. Но этот культист еще не настолько далеко зашел в служении Хаосу. Его кровь на вкус ничем не отличалась от крови любого обычного человека. Ульрика закрыла глаза, когда сладко-соленая жидкость скользнула по ее горлу, наполняя ее теплом и спокойствием. Но следовало держать себя в руках. Сейчас она пила кровь не ради наслаждения. Ульрика сделала еще один глоток и отодвинулась, облизывая губы.

На этот раз культист смотрел на нее глазами, полными вожделения. Мужчина протянул к Ульрике дрожащую руку.

— Еще раз, — взмолился он. — Сделай это еще раз.

— Сначала ответь, — приказала она. — Кто твоя госпожа?

— Я не могу, — застонал он. — Я никогда не предам ее.

Ульрика снова склонилась к его шее, слегка коснувшись губами. Она слизала кровь, сочащуюся из раны.

— Никогда?

Мужчина задрожал от вожделения, но покачал головой.

— Никогда.

— Посмотрим.

Ульрика снова приникла к его шее, на этот раз она погрузила клыки глубже в плоть и пила дольше. Мужчина хватал рукой воздух. Движения его становились все слабее по мере того, как кровь покидала тело, а стоны почти затихли.

Ульрика отстранилась и снова посмотрела на него. Губы его посинели, кожа стала мертвенно-бледной из-за нехватки крови. Она взяла его голову руками, повернула к себе и пристально посмотрела.

— Так кто твоя госпожа?

— Я… мои мысли путаются.

— Скажи, — повторила Ульрика, надеясь, что не переусердствовала. Мужчина едва дышал. — Скажи, и я дам тебе еще большее наслаждение.

Его лицо исказилось от замешательства и страха.

— Она… она чемпион нашего бога, — пробормотал культист наконец. — Могущественная воительница севера, избранная, чтобы привести нас к славе.

В описании угадывалось пугающее сходство с воеводой хаоситов, о котором упоминал Чесноков. Некая тварь, не мужчина, не женщина, расположившаяся со своим войском в ближайших холмах.

— Каковы ее планы насчет Прааги?

— Мы откроем ей врата… после… после пробуждения, — произнес культист, протягивая к Ульрике слабую руку. — Она станет королевой, а мы — ее супружниками. А теперь, прошу…

Ульрика нахмурилась. Могут ли несколько безумцев, прячущихся по подвалам, и в самом деле открыть ворота Прааги изнутри? С некоторой помощью извне — почему бы и нет.

— Где твоя госпожа сейчас? — спросила Ульрика. — И что это за «пробуждение»?

Культист покачал головой.