Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 101

Ульрика злобно зарычала. Она вспомнила мужчину в переулке, который искал дочь. Солдата в «Белом вепре» — он беспокоился за исчезнувшую уличную певицу. Ульрика испытала внезапную мрачную уверенность — она знала, что случилось с теми девушками. Какая мерзость. Выходит, она оказалась права — даже вампиру, блюдущему честь, в Прааге не грозила опасность проголодаться.

Ульрика вздохнула и пошла к выходу. Можно провести день и здесь, конечно. Вряд ли культисты наведаются в логово днем. Однако тело, бывшее лишь опустевшим сосудом, вызывало слишком сильную жалость. Она найдет другое пристанище.

Вечером следующего дня Ульрика снова сидела в «Голубом кувшине». День она провела в печи, уцелевшей в подвале разрушенной пекарни. Проснувшись, вампир снова прогулялась почти через весь город, мимо Башни Чародеев, и через Карлов мост попала в Академический квартал. Слепая девушка снова была здесь и пела так же красиво, как и вчера. Но сегодня Ульрика пришла не за этим.

Накануне вечером Шанский упомянул своего босса, Газнаева. Ульрика предположила, что Газнаев, узнав о смерти трех своих громил во время вытряхивания денег из хозяев окрестных заведений, пришлет кого-нибудь разузнать, как было дело. Если повезет, все, что нужно сделать, — это подождать, пока ищейки бандита начнут крутиться рядом и вынюхивать. После этого Ульрика собиралась последовать за ними в логово и убить главаря, уничтожив шайку вымогателей на корню. Она улыбнулась, предвкушая хаос, который устроит, и кровь, которую прольет, и все это не испытывая вины или угрызений совести. Сегодня Ульрика надела черный дублет и бриджи, украденные у Габриеллы. После стычки с дорожными смотрителями их пришлось залатать. Девушка также отполировала сапоги и почистила свою хорошую черную шляпу. Пропыленный кожаный плащ и поношенный костюм, которые она сняла с жертв на своем долгом пути в Кислев, хорошо смотрелись на дороге, но здесь, в Прааге, Ульрика выглядела в них как беженка. Да, это позволяло избежать ненужного внимания, но закрывало дверь в более престижные заведения. Такая одежда совсем недостойна пастыря, идущего среди своего стада.

Ульрика понимала, что рискует. Одетая в мужской костюм, обладающая светлыми коротко остриженными волосами, она и так привлекала слишком много внимания. Однако, посмотрев вчера, как одеваются жители Прааги, девушка решила, что именно здесь это самый не привлекающий внимания вариант. В этом городе дворяне скрывали лица за отделанными драгоценностями масками, юноши пользовались румянами, девушки носили корсеты поверх платьев, студенты причудливо стригли и укладывали бороды, на головах простых солдат красовались отделанные горностаем шапки размером с тыкву, поэтому Ульрика выглядела всего лишь еще одной причудливо одетой фигурой в толпе странно одетых людей. Необычная девушка в городе необычностей. И, как надеялась вампир, именно поэтому никто не удостоит ее второго взгляда.

Как только она подумала об этом, она почувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит. Ульрика обернулась, ожидая наткнуться на бандита, оценивающего ее, или стражника, или сурового чекиста, но не угадала. Молодой человек, из-под серого студенческого плаща которого торчала рукоять меча, сидел за столом у задней стены. Юноша сгорбился, чтобы длинные черные волосы скрыли его лицо, и внимательно пялился на Ульрику сквозь них. У него были твердые и по-волчьи острые черты лица, а взгляд темных глаз — настолько же холодный, насколько и жестокий.

Почти наверняка этот юноша вампир.

Глава 12

ЖИВОЙ ТОВАР

Ульрика отвернулась. Она сердилась на неизвестного вампира за то, что он шпионит за ней, но еще больше сердилась на себя. Она понимала, что ее вчерашние подвиги заинтересуют главаря банды, людей которого она убила. Ну еще, возможно, городскую стражу. Но ей и в голову не пришло, что эти смерти могут возбудить любопытство и в других кругах. Дура! Конечно, этого следовало ожидать. Обескровленное тело, сплетни о человеке, летающем подобно летучей мыши. Если вампиры Прааги вели такой же образ жизни, как ламии Нульна, это последний вид сплетен, который они хотели бы слышать. Первыми станут расследовать случившееся именно они.

Ей следовало сдерживаться. Ульрика снова оказалась во власти кровавой ярости и разоблачила себя. Вампиры Прааги найдут ее. Они захотят держать ее в узде, как раньше это делала Габриелла.

Ульрика закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Возможно, удастся договориться. Может, если она пообещает питаться менее привлекающим внимание способом, они оставят ее в покое. Праага — большой город. Здесь хватит еды на всех.

Смирившись и недовольно фыркая, Ульрика снова обернулась к вампиру. Неприятности следовало встречать лицом к лицу. Посмотрим, что он скажет. Но вампир исчез. Его место у стены опустело. Ульрика окинула зал быстрым взглядом, проверила выходы. Вампира нигде не было видно. Девушка раздраженно фыркнула. Что за смысл играть в кошки-мышки? Если они хотят поговорить с ней, то чего тянуть. Если же вампиры Прааги решили убить ее…

Эту мысль требовалось обдумать как следует. Возможно, на выходе из таверны ее ожидает засада. Отлично. Кровь Ульрики бурлила. Если они хотят драки — она с радостью примет бой. Повергнув противника, Ульрика сможет жить той жизнью, правила которой определила сама, а не подчиняться законам очередного клана.

Ульрика встала и направилась к выходу, когда услышала у задней двери тяжелое буханье сапог. Она повернулась. Их было пятеро, все — мужчины очень сурового вида, под предводительством щеголеватого блондина. Его бархатный картуз был лихо надвинут на один глаз, и взгляд голубых глаз отливал холодом. Посетители расступались перед ними, бармен чуть не уронил кружку, которую держал в руках.

Ульрика выругалась про себя. Как не вовремя заявились бандиты! Что же ей теперь делать?

Щеголь облокотился на стойку и улыбнулся бармену.

— Добрый вечер, Басилович. Как идут дела?

Бармен попятился.

— Я уже заплатил Шанскому вчера вечером, Кино. Это все видели.

Кино небрежно отмахнулся.

— Да, да. С этим все в порядке. Только вот говорят, что Шанского убили сразу после того, как он от тебя вышел. Знаешь что-нибудь об этом?

Бармен побледнел.

— Ничего, Кино. Ничего. Клянусь тебе. Он был жив-здоров, когда мы простились. Любого спроси.

Кино, кивая, обвел зал взглядом.

— Может быть, кто-то вышел сразу за ним? Или Шанский повздорил тут с кем-нибудь?

Бармен покачал головой.

— Нет, не было никакой ссоры. Клянусь тебе. Но я слышал, Григо — ну этот, хозяин «Мужицкого труда» — видел, как на Шанского кто-то напал, а потом улетел в ночь.

Кино закатил глаза.

— Да, мы говорили с Григо. Такое ощущение, что он облился своим пойлом.

Кино вздохнул, подошел к ближайшему столу, взобрался на него и топнул, привлекая внимание.

— Эй! — крикнул он и добавил, повернувшись к слепой девушке. — Перестань бренчать, девчушка. Я говорю.

Певица сбилась с ритма и замолчала. Внимание всех собравшихся сфокусировалось на Кино.

— Вы все знаете, что произошло прошлой ночью. Что ж, мой хозяин хорошо заплатит, чтобы понять, кто это сделал. Только шепните мне на ухо — и миленький маленький кошелечек с деньгами ваш.

Кино покивал для убедительности.

— Это, наверное, и все. Вы все знаете, где меня найти. Играй, девчушка.

Кино слез со стола. Певица осторожно продолжила песню с того места, где ее прервали. По комнате поползли шепотки.

Кино уже повернулся, чтобы уйти, но бросил последний взгляд на бармена.

— К тебе тоже относится, Басилович. Если вспомнишь что — считай, деньги у тебя в кармане. Но если ты кого-то покрываешь…

Кино провел ребром ладони по горлу, а затем ловко выпрямил руку так, словно с самого начала собирался небрежно отсалютовать на прощанье, и двинулся к задней двери.

На этот раз бармен уронил кружку.

Ульрика заколебалась, переводя взгляд с главного входа на заднюю дверь. С одной стороны, не очень разумно прямо сразу бросаться в погоню за Кино. С другой — тот вампир с длинными волосами мог подкарауливать ее у главного выхода. Вдруг он попытается помешать ей настигнуть Кино. Ульрика пожала плечами и направилась к главному выходу, сжимая рукоять меча. Если он там, что ж, пусть проявит себя. Она вобьет его клыки в его же горло и отправит его хозяевам.