Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 42

Помимо многочисленных вопросов по японцам, Румянцев меня пару раз спросил и по поводу актеров «Ромэна», Боянова и Вишневского. Надеялся, видимо, что-то компрометирующее от меня по их поводу разузнать.

Но я, само собой, молчал как партизан и ничего не сказал, в том числе и про ткань, которую цыгане массово закупали по совету советских моряков, и про драку в порту с последующей эпопеей по спасению гастролей от краха из-за проблем с избитыми актерами, утратившими товарный вид.

Про Андропова Румянцев так ничего и не сказал. Стало ясно, что очередная наша встреча с ним еще и близко не назначена. Видимо, подумал я, председатель КГБ хочет сначала ознакомиться с отчетами своей группы, что с театральной труппой в Японию отправлял.

А потом уже, скорее всего, мы всё же с ним встретимся. Мне ведь ещё нужно и доклад по идеологии ему представить…

Глава 18

Москва

После встречи с Румянцевым домой пошел, конечно. Он меня неподалеку высадил, но не у самого дома, как я и попросил.

Галия вскоре пришла, тут же обрушила на меня ворох новостей с работы. И иностранцы к ним снова какие-то приезжают скоро, с которыми возиться надо будет, как в тот раз с чехословаками, и Белоусова упала, поскользнувшись. Связки растянула, и говорят, до середины следующей недели на больничном просидит. Как сказала жена:

— И грешно чужому горю радоваться, но несколько дней мы с Морозовой как люди вдвоем посидим. О чем захочется, обо всем говорить будем, пока Белоусовой нет, чтобы уши погреть и мужу своему передать…

Вполне ее понимаю, наличие стукача КГБ в одном кабинете с тобой никого бы не обрадовало.

С Галией чай попили, с детьми вместе поиграли. Пообщавшись с семьей, пошел приводить в товарный вид те две статьи для «Труда», что в черновом виде по время полета в самолете подготовил. Правда, в чистовой вид несколько иначе оформлю — появились у меня дополнительные мысли пока на радио по этим темам выступал. Кое-что решил иначе подать, кое-что добавить…

Москва, Ромэн

Алмаз сидел в гримерке, снимая ваткой с кремом с себя грим после выступления. Все остальные артисты уже разбежались. Это он задержался переговорить со старым знакомым, который пришел посмотреть специально на то, как он выступает. Лет десять не виделись. Алмаз тогда совсем еще начинающим актером был. Ни одной серьезной роли у него не было.

А сейчас в новом спектакле он две трети времени на сцене был, да еще большую часть с Мироновым бок о бок играл. Есть чем похвастаться. Он, собственно говоря, так и сделал, когда на прошлой неделе со своим знакомым в городе столкнулся. Вот и пришел тот посмотреть своими глазами про то, что он ему рассказывал.

Вообще-то, в ресторан пойти планировали, но не сложилось. Его приятель буквально перед тем, как к нему в театр отправиться, узнал, что вечером надо будет на вокзал ехать, начальницу встречать. Она пожилая и одинокая, а ей родственники насовали подарков всяких тяжелых, так что не в службу, а в дружбу она попросила, а он решил женщине помочь. Так что поболтали после спектакля только минут двадцать, и вот теперь он уже последний в гримёрке оказался. Ну ничего, на днях все же посидят и в ресторане, вспомнят былое…

Дверь скрипнула. Алмаз услышал шаги, посмотрел в зеркало. В гримёрку зашёл какой-то незнакомец и осмотрелся внимательно по сторонам. Мужчина по возрасту не сильно его старше. Лет тридцать пять ему было максимум. Но костюмчик хороший, как и галстук. А уж туфли — вообще загляденье. Саламандры черные. Судя по внешнему виду, физической работой человек никогда в жизни не занимался. Весь такой ухоженный и прилизанный, так что явно в каком-то кабинете сидит, да еще и в серьезном.

Алмаз сам разговор не начинал. Но что ему, как опытному актеру, впервые, что ли, видеть, как поклонник в гримёрку заходит?

Да, среди них попадаются настоящие проблемные иногда, поскольку часть восторженных поклонников психическими отклонениями страдают. Некоторые вообще буквально преследовать по пятам понравившегося актёра начинают. Но это явно был не тот случай. Алмаз тут же отнёс посетителя к гораздо более приятной категории. К одному из тех, с которых прибыток для актёра хороший может быть. Такие и подарки хорошие заносили уже, а несколько раз бывало, что и денег дарили. Это, скорее всего, любитель театра, твердо стоящий на ногах и готовый вознаградить полюбившихся актеров.

Алмаз тихонько улыбнулся, когда в правой руке незнакомца вдруг полсотни увидел зажатых. Ну точно, похоже, понравилось ему его выступление. Вот он и принес поблагодарить дополнительно — приятную для взгляда купюру. Приятно, однако! За билет же уплачено, а тут и еще деньги несут! Вот в такие моменты и понимаешь, что ты состоялся как актер!

— Алмаз, правильно? — спросил его незнакомец.

— Да, это я. — ответил актер.

— Мне очень понравилось ваше выступление сегодня, — немного, с точки зрения Алмаза, искусственно растягивая губы в улыбке, сказал неожиданный посетитель.

— Спасибо, — ответил Алмаз, заново пересматривая свою точку зрения на него.

Был бы настоящий поклонник, он бы так искусственно не улыбался. Его бы распирало от восторга, и глаза бы аж сияли от возможности поговорить с понравившимся актером. Нет, тут явно что-то другое. Но полсотни тогда зачем у него в руке?

— Я вот слышал, Алмаз, что вы недавно вместе с труппой в Японию ездили. И драматург с вами тоже ваш ездил, Павел Ивлев, — начал издалека незнакомец.

И вот теперь Алмаз точно понял, что происходит. Это соглядатай какой-то явился, чтобы нарыть что-то об их поездке в Японию. Но вот интересно, откуда он? На офицера КГБ или милиционера не похож однозначно, уж больно у него манеры цивильные. Да, конечно, не все офицеры МВД или КГБ с оружием за преступниками бегают, это Алмаз и сам понимал прекрасно, но все же многолетний опыт общения с достаточно неприятными собеседниками на них все равно сказывается. Нет в них такой расслабленности и спокойствия, да еще и лоска, которые ощущались в этом неожиданном посетителе. Значит, это кто-то еще пытается информацию собрать об их зарубежной поездке. До Минкульта, что ли, дошли слухи о тех проблемах, которые у них были в Японии? Вот на чиновника Минкульта среднего звена этот человек вполне походил. Достаточно для этого рафинированный, в кабинетах Минкульта артист несколько раз вместе с Вишневским бывал.

Хотя тут, конечно, Алмаз сразу себе велел не врать. Зачем же банальную драку в порту с американцами проблемами называть? Ну подрались, ну бывает. Чудом гастроли не запороли, правда. А вот что интересует незнакомца, ему вдруг стало понятно. Вряд ли он случайно сказал сначала про театр «Ромэн», а потом добавил и про то, что драматург с ними ездил. Похоже, как раз драматург его и интересует. Значит, этот хлыщ не столько о «Ромэне» собрать информацию хочет, сколько об Ивлеве. Алмаз быстро все это сообразил. И нескольких секунд не прошло, а незнакомец, видимо, решив, что он ничего против не имеет, раз помалкивает, уже осмелел. Подошел, полсотни на стол перед ним выложил и продолжил:

— Я бы очень хотел послушать, как у вас там в этой поездке все было. Если что-то интересное услышу, так за мной не заржавеет, еще сотню дам.

Так-то деньги, конечно, он обещал приличные. Вот только Алмаз совершенно четко понимал, что эти аплодисменты, что Боянов с Вишневским устроили Ивлеву в самолете, были абсолютно заслуженными. Все Боянов тогда правильно сказал. Без Ивлева они в эту Японию не попали бы. Почему-то именно эта пьеса молодого парня про цыганское село и вызвала интерес у японцев.

Ну а дальше, опять же, Боянов был прав, что если бы Ивлев не придумал тот трюк с гримом на японский манер, вылетели бы они из Японии с треском, сорвав гастроли, и Минкульт советский этого бы им не простил. Сейчас бы Боянов с Вишневским не мирно в себя приходили после поездки, а на ковре у больших начальников Минкульта оправдывались. Пытались бы объяснить, как они допустили такой позорный срыв выступления за рубежом, полностью оплаченного заказчиком, и нанесли урон имиджу советского искусства за рубежом. И не факт бы, что выкрутились, вполне могли головы полететь после разбора полетов…