Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ), стр. 41

Про что-то похожее он разве что у итальянцев в Европе слышал. Которые вот так вот и живут в одном доме несколькими поколениями родственников. Ну так и не мудрено, что в этой Италии столько социалистов, коммунистов и других левых радикалов, что сейчас постоянно стреляют и взрывают на улицах городов. Вот им и наказание за такого рода отступление от любви к индивидуализму.

Еще важный момент по личности Ивлева. Если он диссидент, которого легко склонить к сотрудничеству с иностранной разведкой, то он совсем себя неправильно ведет. Где это видано, чтобы диссиденты лезли в крупные советские газеты и там патриотические статьи по три-четыре каждый месяц печатали? Ясно, что он с каждой из них ознакомился и убедился, что никакого диссидентского духа в них и в помине нет.

Была у него рабочая гипотеза, что, возможно, Ивлев диссидент, но просто искусно маскируется под лояльного гражданина Советского Союза и комсомольца. Ну так такую же гипотезу можно почти к каждому советскому гражданину применить. А вот доказать, что так оно и есть, вот это по-настоящему сложно.

Так что однозначно японцы что-то в адрес Ивлева планировали в плане вербовки, но вот совсем не факт, что у них хоть что-то с этим получилось. А из Лэнгли ему дали совершенно прямое указание как можно быстрее установить факт состоявшейся вербовки Ивлева японцами и в этом случае тут же приступать к шантажу и уже американской вербовке, угрожая ему разоблачением перед КГБ, что он был японцами завербован.

Миллер аж фыркнул, когда это прочитал. Что они там себе, интересно, в центре воображают по поводу его возможностей? Это как он сможет в Москве совершенно точно узнать, что Ивлев был японцами завербован? Ивлев должен быть последним дураком, чтобы хоть кому-то об этом проболтаться. А учитывая, как он хорошо карьеру в Москве делает, то он вовсе не дурак.

Разве что рассчитывать на то, что он по пьяни в хорошей компании может что-нибудь сказать, что сам не планировал по этому поводу. Ну так это же надо его в начале напоить суметь. А то, что Миллер уже видел на тех приемах, на которых Ивлева встречал, его не радовало. Минимум половина посетителей таких приемов к их концу уже с красными щеками и блестящими глазами ходило, наливаясь бесплатным алкоголем на халяву, как русские любят говорить. А вот Ивлев однозначно пил очень умеренно.

Миллер тяжело вздохнул и покачал головой. Да уж, дали ему задание, так дали. Ну ладно, выполнять-то надо. Придется постараться, чтобы в центре не сформировалось мнение, что он ни на что не способен. Надо же после возвращения в США из Москвы, когда наступит время, попытаться на ступеньку выше подняться по служебной лестнице. Но для этого нужно серьезные успехи продемонстрировать.

Получалось, что ему надо срочно с его агентом Семеном встречаться из Ленкома. Совсем другие указания он ему давал, в том числе поменьше Ивлева пока что расспрашивать при первой встрече, чтобы в доверие к нему войти. А тут получается, надо резко инструкции для него менять.

Сразу два момента надо учесть.

Во-первых, раз Ивлев только что из Японии приехал, надо Семёна озадачить расспросами его по поводу этой самой японской поездки. Сейчас они будут смотреться вполне естественно. Советские граждане не так много за рубежом путешествуют, поэтому такой интерес никакого подозрения у объекта вызвать не должен.

Ну и второй момент, надо как-то попросить Семёна, чтобы он постарался напоить Ивлева. Если получится, то мало ли, и ляпнет Ивлев что-нибудь по своей японской поездке, что поможет выполнить полученное из центра задание, доказав, что японцы там его завербовали.

Миллер был человеком основательным, поэтому тут же задумался над тем, как напоить малопьющего человека. Нет, добавлять что-нибудь специфическое в бутылку, что с собой Семён в подарок понесёт, ни в коем случае не стоит. Если Ивлев все же по своему обычаю совсем мало выпьет, а потом вдруг свалится с глубоким опьянением, то потом у него могут сильные подозрения появиться в адрес Семена. И ими он может поделиться с компетентными органами. Тем более первая встреча вполне может именно в ресторане произойти, судя по той последней беседе с женой Ивлева, о которой агент доложил, и официант тоже подтвердит, что Ивлев мало совсем пил.

В принципе, конечно, в ресторане можно свое спиртное попробовать аккуратно распить, но в этом случае это должен быть какой-то очень эксклюзивный напиток, чтобы малопьющий Ивлев им всерьез заинтересовался и решил свое правило нарушить.

Значит, перед тем, как идти на встречу с агентом, надо такой эксклюзивный напиток и раздобыть. Вряд ли рядовой артист Ленкома окажется сам способен на такой подвиг.

Жаль, что никак не годится какой-нибудь шикарный виски с двадцатилетним сроком хранения, который, конечно, у него и так в наличии имелся, для того, чтобы праздники в хорошей компании отмечать. Уж больно подозрительно будет выглядеть советский актёр, который этакий американский напиток редкий с собой принесёт и предложит его продегустировать.

Нет, тут нужен какой-то советский напиток. Из тех, что у советских граждан очень высоко котируется.

Вот в этом Миллер не сильно разбирался. Но, к счастью, знал того, кто ему сможет в этом отношении помочь. Был у них в посольстве один из дипломатов, который очень активно советские спиртные напитки дегустировал и при этом, насколько говорили, очень неплохо в них разбирался. Вот к нему он за консультацией и отправится.

Москва

Румянцев подъехал в точно назначенное время. Я свою машину уже успел около дома припарковать и к магазину пешком пришел. Так что сразу сел к нему в машину, мы отъехали от магазина и через километр припарковались на обочине одной из второстепенных дорог.

Хорошее место Румянцев для разговора выбрал. Асфальт тут недавно свежий залили, а вот пешеходные дорожки оборудовать еще не успели, только кучи песка навезли. Так что тут только машины изредка мимо нас будут проезжать, а вот с пешеходами будет достаточно сложно. Попробуй еще по этим буеракам тут пробраться.

Пока ехали, молчали. Лишь поздоровались, когда я в машину сел. Но как остановились, Румянцев тут же дружелюбно ко мне повернулся и спросил:

— Ну что, Паша, доволен тем, что вернулся в страну Советов?

— Конечно, Олег Петрович. Жена, дети, друзья. Соскучился по ним. Вчера уже и посидеть успели с родственниками несколько часиков.

— И как тебе Япония?

— Ну, как примерно я и ожидал. Много рыбы, риса, и японцев. И даже землетрясение один раз приличное такое было, тряхнуло чувствительно.

— Ну а как тебе переводчица твоя, которую отбирали по твоим собственным запросам? Хорошо работала?

— Да, Анастасия порадовала, — кивнул я. — Мы с ней практически не расставались. Очень хороший профессионал.

Румянцев кивнул, явно сделав себе какую-то пометку в уме. Ну, понятное дело, меня он расспросит про Анастасию, Анастасию расспросит про меня, в надежде какую-то новую информацию получить, и в отчете потом эти моменты отметить.

Ну а дальше он начал меня дотошно расспрашивать по каждому дню, что и как у меня там было. Хмыкнул, когда я рассказал о свирепом настрое японцев во всех коллективных дискуссиях, что у нас были. Рассказал, конечно, что с каверзными вопросами они совсем не стеснялись, несмотря на то, что я как бы гостем к ним приехал. Вели себя так, словно я дипломат, с которым они должны все сложные вопросы из истории советско-японских отношений обязательно во время этого визита обговорить и решить.

— Значит, получается, исходя из такого жесткого настроя, вряд ли они тебя вообще планировали в шпионы вербовать, — задумчиво сказал Румянцев. — Согласен, Паша?

— Да, похоже на то, — кивнул я. — Видимо, как разумные люди сообразили, что не получится у них меня завербовать, и решили просто время на это не тратить. Да и я, скорее всего, им все же гораздо более интересен, как автор той статьи про перспективы японской экономики, что я в «Труде» опубликовал. Помимо провокационных вопросов, все же большинство вопросов было по экономике японской. Ну и по региональной экономике тоже поговорили.