Развод. Я ошибся, любимая (СИ), стр. 32
Сразу понятно, что она целиком и полностью на стороне Тани. Никаких милых слов, просто выполняет свою работу. А могла бы…
Хватит.
У меня сейчас есть заботы поважней. Алла рожает. Скоро у нас будет наша Адель. И всё будет хорошо.
— Всё в порядке, — выносит вердикт Валя, заканчивая исследование. — Кровотоки в порядке, вес малышки небольшой.
— Спасибо, — кивает врач, а когда Валя уходит, обращается к моей любимой: — Алла, всё будет хорошо. Как станет совсем больно, поставим анестезию. — Врач выходит и говорит в коридоре акушерке: — Думаю, управимся быстро. Всё же роды повторные…
Мне хочется всё к чёрту разнести. Зачем говорить об этом? Алла и так всё знает, через что ей придётся пройти. Но теперь всё будет по-другому. Счастливо. По-настоящему.
Мимо родзала на каталке провозят беременную с таким огромным животом, что у меня глаза на лоб лезут.
— Плановая, — слышу обрывок разговора. — Тройня. Телевидение наверняка приедет...
Забываю об этом через секунду. Какое мне дело до других. У меня есть Алла. И скоро будет Адель.
Раз в несколько часов снова приходит врач.
Ставят анестезию.
Время тянется.
Скоро стемнеет. Декабрь как-никак.
Алла стонет. Я держу её за руку.
Всё хорошо. Всё будет хорошо.
Я ждал родов Аллы как какого-то особого рубежа, после которого можно будет выдохнуть, ведь самое страшное закончится. Теперь всем будет очевидно, что у нас только одна дочка.
Адель.
И больше никакой лжи.
На потугах Аллу укладывают на какое-то монструозное кресло. Меня выгоняют ей за спину.
Алла стонет. Врач командует:
— Давай, тужься! Ещё… Молодец!
Кажется, я сейчас грохнусь в обморок. А потом…
Крик.
Пронзительный, чем-то похожий на визг, крик новорождённого. Нашей дочки.
Врач кладёт Адель на грудь Алле, и любимая растерянно, даже с какой-то опаской касается дочки.
— Любимая, — бормочу, не сводя взгляда с малышки. — Спасибо. Спасибо тебе. Всё… всё хорошо.
— Она такая красивая, — улыбается Алла.
— Поздравляю, — произносит врач. — Девять баллов по Апгар. Три килограмма двести граммов вес. Вы молодец, Алла. Сейчас мы приведём малышку в порядок, запеленаем, и можете рассылать фотографии родным. Папа пока может остаться.
Аллу осматривают. Всё хорошо. Хорошо, чёрт возьми! Несмотря ни на что. И никаких пресловутых бумерангов, о которых грезят обиженные бывшие жёны.
Ко мне подходит акушерка и… передаёт Адель.
Малышка кажется пушинкой, но такой тёплой. Держу её и… не знаю, что делать. Дальше я как-то не загадывал. В моей картине будущего ребёнком занимаются няня и Алла. Любимая упоминала, что уже подобрала кого-то. А я буду обеспечивать семью.
Так и должно быть. Так правильно.
Два часа проходят в эйфории. Алла лежит и улыбается малышке. А я словно летаю на крыльях. Забываю обо всём. Согласен на всё.
— Ал, — выдыхаю. — Прости, что давил на тебя. Ты лучше знаешь, как общаться со своими подписчиками.
— Конечно, Дим, — Алла глядит, не отрываясь, на дочку. — Конечно. Я им обо всём расскажу. Как мы будем счастливы вчетвером.
Наверное, речь об Ольге Львовне. Может, она приедет помочь Алле с новорождённой?
Неважно.
Я потерплю хоть тёщу, хоть тестя.
Ведь всё хорошо. И ничто не сможет нам помешать.
Правда же?
Глава 31
Татьяна
— Алла родила.
Подруга сообщает мне об этом как бы между делом, когда мы вновь встречаемся в ординаторской после смены.
— Говорят, Дима даже не сильно пальцы гнул, — добавляет Валя. — Ушёл счастливый.
Прислушиваюсь к себе.
Раньше информация, что у моего бывшего мужа родился ребёнок убила бы меня, а сейчас... Мне всё равно. Не наиграно. По-настоящему. Боли нет.
— Мои поздравления, — пожимаю плечами. — Хорошо, что обошлось без скандалов.
— Не то слово, — соглашается Валя. — Ты за мебелью?
— Да.
— Тогда до завтра.
Подруга уходит, а я жду Севу.
Смотрю в окно, где небо розовеет от декабрьских сумерек.
Алла, наконец-то, родила. Теперь все будут спокойны. Наверное.
Я знаю, что Кристина ушла из дома ещё в прошлом месяце. Она написала мне:
«Тётя Таня, ты была права. Про «гостинку». Про всё. Прости меня, если сможешь. Я вела себя, как овца».
«Извинения приняты. Надеюсь, тебе не будут чинить препятствия».
Такой короткий ответ я написала Кристине. Потому что пока не могу впустить её обратно в свою жизнь. Девочка уже выросла. Сделала выбор. Ошиблась. Теперь ей надо дать прожить последствия своих решений. У неё есть учеба, работа, крыша над головой, социальная стипендия, как сироте. Кристина не пропадёт.
Я выбираю кровать. Хожу между рядами, валяюсь, пробуя на ощупь матрасы.
— Мастера вызывать будете? — уточняет продавец.
— Не надо, — улыбается Сева. — Я соберу.
Я соберу. Я сделаю. Я буду рядом.
Слова, которые мне так хотелось слышать все эти годы.
— Алла родила, — сообщаю, когда мы едем домой. К Севе.
Хочу поделиться. Поговорить. Подумать вслух. С Димой общаться никогда особо не получалось. Да, в первое время он был чутким, но незаметно выдохся. А к тому моменту я уже считала, что так все живут и это нормально.
Теперь я точно знаю, что нормально, а что нет. Чего я хочу. А что не буду терпеть.
— Ты была там? — сразу спрашивает Сева.
— Нет, — качаю головой. — Врач вызвала в родовое отделение Валю. Все ведь в курсе той ситуации.
— Тебе больно? — Сева аккуратно паркуется и смотрит мне в глаза.
— Честно? — отзываюсь. — Нет. Мне... Никак. Как если бы родила любая другая наша пациентка. Знаешь, в какой-то степени я даже рада за Диму. У него сбылась мечта, он, по идее, должен быть счастлив. Так пусть будет.
Говорю это искренне. Потому что Сева меня поймет. Выслушает. Не скажет «давай короче» или «потом». Да, он занятой человек, у него несколько СТО в городе. Но он... любит меня.
— А ты? — в глазах Севы отражается электрический свет. — Ты счастлива?
— Да.
Я улыбаюсь. Прислушиваюсь к себе. Отвечаю то, что на самом деле думаю. Не на автомате.
— Тебя больше не тошнило? — взгляд Севы скользит по мне. Задерживается на моём лице, а затем спускается ниже. К животу.
Горю. Вся. Внутри.
Нет, этого не может быть.
Не знаю, почему так думаю.
Наверное, ещё не могу позволить себе так смело надеяться. Ведь мы с Севой вместе не так давно. И вообще, всё так быстро закрутилось...
— Нет, — отвечаю спокойно, — не тошнило.
— Значит, это не отравление мясом.
— Нет.
Сева не давит. Соглашается. Даёт мне пространство для манёвра.
Утром меня мутит. Не так, как вчера, но чувствую себя разбитой.
Сева уже ушёл: приехали запчасти из Японии. Параллельный импорт вносит свои коррективы, поэтому поставки иногда приходится принимать глубокой ночью.
— Спи, — шепнул мне Сева. — Люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Кое-как собираю себя по кускам и еду на работу.
— Тань, всё нормально? — Валя прищуривается и заглядывает мне в лицо. — Ты какая-то бледная.
— Всё хорошо, — отмахиваюсь.
Пожалуйста, подруга, только не начни расспрашивать!
Валя кивает, но продолжает наблюдать за мной.
— Я сегодня послеродовое принимаю, — сообщает подруга. — Надеюсь, у мамочки тройни всё хорошо.
— Я вчера вечером посмотрела малышек, — успокаиваю её. — У все всё хорошо. Маленькие, но крепенькие.
— Вот кому-то Бог отсыпал счастья, — вздыхает Валя. — Хочешь ещё макаронсов? Я решила закрепить успех.
Сегодня я снова работаю в приёмном отделении. Послеродовое тоже на первом этаже, поэтому спускаемся с Валей вместе.
— Кстати! — восклицает подруга, когда мы выходим из лифта в послеродовом. — Совсем забыла. Я же тут залезла в базу данный Вороновой. Насчёт ЭКО у…
Она не успевает договорить.
Коридор, в котором ходят уставшие родильницы, оглашает возмущённый крик: