Развод. Я ошибся, любимая (СИ), стр. 3
Меня бросает в жар. Подруга на самом деле видела Диму. Ей не померещилось. Только… почему он был в отделении ЭКО?
Неужели с Аллочкой?
Первые капли дождя. Падают на меня.
Дышу. А что ещё остаётся делать? Машинально достаю смартфон: от Димы пропущенных нет.
Где он? Где мой муж?
Предатель. Изменник.
— Как давно? — слышу себя как будто со стороны. — Как давно Дима с Аллой?
Свекровь глядит на меня с жалостью. С отвращением.
— Полгода. Месяцев восемь даже. Таня, — качает головой. — Ты что, ничего не видела? Все знают! Все знают, что Димочка, наконец, воссоединился с Аллочкой! А ты… копаешься в чужих матках и света белого не видишь!
— Я работаю, — цежу. — Для семьи.
— Для семьи женщина создаёт уют, — заявляет свекровь. — А работает она для себя.
— Да что вы? — усмехаюсь. — Конечно, ведь ваша Аллочка в жизни ни дня не работала.
— С ней мой мальчик будет счастлив! — восклицает свекровь. — А с тобой он погибает. — Она вдруг подбегает ко мне и хватает меня за руки. — Уходи, Таня! Отпусти его! Не держи. Осчастливь Диму хоть раз! Будь человеком, не навешивай на него чувство вины. Уйди по-хорошему или я… — собирается с духом. — Или я тебя со свету сживу!
— Вы бредите, — отцепляю от себя сухие жилистые руки. — Ваш сын — изменник. Вы сговорились за моей спиной. Кто знает, Римма Яковлевна? Кто ещё знает…
Не успеваю договорить. Потому что из дома раздаётся весёлый голос:
— Мам! Я тут! Привёз еды. Из ресторана, — и добавляет после паузы: — Алла уже приехала?
Глава 4
Татьяна
Алла уже приехала?
Снова этот вопрос. Второй раз за… сколько? Час? Полчаса? Двадцать минут?
Не знаю. Не смотрела на время, хотя обычно слежу. Засекаю. Знаю точно, когда и что происходит.
Сейчас — нет. Сейчас внутри меня пустота. Не боль. Она будет потом. Пустота. Когда страшное уже совершилось, но психика отчаянно защищает от осознания.
Чтобы не сорваться.
Алла.
Первая любовь моего мужа. Одноклассница, которая выбрала богатого, красивого, взрослого мужчину. Того, кто мог обеспечить ей уровень жизни, к которому она привыкла в родительской семье. Не Диму, который тогда учился в Политехе и не имел гроша за душой.
Я знаю, потому что муж сам мне рассказал. Я проходила практику после первого курса медицинского. В дневном стационаре поликлиники. Была медсестрой. А тут — Дима. Ходил на электрофорез после перелома руки.
— Был обвал в шахте, — сказал он, когда я накладывала электроды. — Я вытащил напарника.
Не хвастался. Просто сообщил факт. Про это даже говорили в новостях. А я слушала затаив дыхание. Этот красивый, сильный парень — Дима Герасимов — украл моё сердце. Я влюбилась так, как влюбляются только в девятнадцать лет: безумно, страстно, до потери пульса.
Первое время Дима просто приходил на процедуры. Здоровался. На третьей мы друг другу улыбались. На пятой — разговорились. На восьмой сердце ёкнуло: почти всё. На десятой мы обменялись контактами. Дима обещал писать. И сдержал слово.
Мы встречались почти год.
— Когда же он уже позовёт тебя замуж? — сетовала мама. — Наверное, ты недостаточно стараешься…
А потом я забеременела. Случайно. Мы не планировали. Но Дима, когда я ему сообщила, сказал:
— Будем рожать. Я с тобой. Выходи за меня замуж.
Я выходила замуж с округлым животиком. Медовый месяц — на даче у свекрови. Потеря ребёнка. И тринадцать лет в ожидании разрешения на новую попытку.
Муж украл у меня тринадцать лет моей жизни. Моего материнства.
А Алле — ЭКО.
Дима обходит дом. Видит нас. Меня. Сейчас он без айфона и смотрит мне в глаза.
Сглатываю.
Там — разочарование. Полнейшее. Дима даже не удосужился притвориться, что рад мне!
— Таня, — произносит Дима. — Видел твою машину. Алла приехала?
— Нет, — смотрю ему в глаза и пытаюсь найти в них… что? — Пока не приехала. А должна была?
Дима вздыхает. Проводил ладонью по идеально подстриженной бороде. Он только что из барбершопа, потому что волоски так и лоснятся от масел, а сам муж пропах ими.
— Дима, — подхожу к нему. — Объясни мне, что происходит?
Муж смотрит на меня сверху вниз, а затем просто отвечает:
— Алла ко мне вернулась.
— К тебе? — усмехаюсь. Душа рвётся на части. — А где её богатый муж? Или ты забыл, что она променяла тебя на деньги и статус?
— Всё это в прошлом, — качает головой. — Все мы люди. Все ошибаемся. Теперь мы с Аллой начнём всё сначала.
— А я? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать. — Как же я, Дим? Как же мы? Мы были вместе тринадцать лет…
— А ты… — муж окидывает меня взглядом карих глаз. — Ты была заменой. Копией. Я пытался сделать из тебя жену, которую полюблю, но… не смог.
Ветер треплет мои крашеные волосы.
Копия.
Я была всего лишь копией. Мои волосы… Дима сказал, что мне пойдёт тёмно-русый цвет. А Алла… горло сдавливает. Она шатенка. И Дима… пытался сделать из меня её. В буквальном смысле.
Волосы, макияж, одежда. Всё — не моё. Не то, что я люблю. Пастельные цвета «для замужней женщины» вместо ярких, которые мне всегда нравились.
— Не крась губы красным. Это вульгарно. П о шло.
Потому что Алла предпочитает нюд.
Откуда я знаю? Видела в соц. сетях. Но не придала значения. Ведь любовь всё вокруг окрашивает в розовый цвет. И сейчас эти очки бьются стёклами внутрь.
С неба падают первые капли дождя.
— Димочка! — зовёт свекровь. — Пойдём в дом. Простудишься. Тебе нельзя болеть! Аллочка приедет, не дай Бог заразишь. Это очень опасно для малышей…
Меня словно ударяет молния.
Отделение ЭКО. Воронова. Слова Димы, которые мне передала Валя:
— Наконец-то у меня будет ребёнок.
От любимой женщины. Не от меня.
— Дима, — зову хрипло. — Валя видела тебя сегодня. В отделении ЭКО. Ты…
— Да, — кивает Дима. — Я хочу, чтобы ты знала: мы с Аллой сделали ЭКО. Она беременна, — и добивает: — У нас будет двойня.
Я рассыпаюсь. На осколки.
— Двойня, — повторяю. — Двойня, Герасимов! Я тринадцать лет умоляла тебя завести ребёнка! Тринадцать чёртовых лет. Ты говорил: рано. Не время. Надо встать на ноги. И прочую чепуху. Господи! Какой же я была дурой…
— Тань, — морщится Дима. — Не драматизируй. Нам и правда было… не время.
— Я была беременна, — напоминаю. — Ты женился на мне. Зачем?
— Потому что я не козёл, — цедит. — Ты залетела. Я женился. Чем ты недовольна?
— Если ты любил Аллу, — мой голос всё-таки срывается, — то почему остался со мной, когда я потеряла нашего сына?
— Потому что, если бы я тогда ушёл, а с тобой потом что-нибудь случилось, я бы себя не простил! — восклицает в сердцах. — Мне бы вечно тыкали в спину, какая я тварь. Я не хотел быть крайним, Тань. А потом, ты была хорошей женой. Содержала дом, создавала мне имидж, воспитывала Кристинку. С тобой было… удобно.
Удобно.
Самое худшее слово. Удобным могут быть тапки. Дорога. Любая вещь.
А я — человек. Живая женщина, которую только что предали.
— Димочка! — снова орёт Римма Яковлевна. — Мне только что позвонила Аллочка. Она уже подъезжает. Надо накрыть на стол. Отправить ко мне Таню, пусть поможет.
— Тань, — Дима мотает головой. — Иди это… маме помоги.
Я стою посреди грядок, а мои плечи мокнут.
— Для чего ты позвал меня? — смотрю мужу в глаза. — У вас тут семейная идиллия намечается, как я погляжу.
— Бога ради, Тань! — закатывает глаза. — Не надо строить из себя жертву. Мы все взрослые люди. Я хотел познакомить тебя с Аллой. Чтобы между вами не было обид.
— Прекрасно, — скидываю голову. — Только меня забыли просить, надо ли мне это.
— Алле — надо, — отрезает Дима. — Она очень хочет с тобой познакомиться…
— А я с ней — нет!
Срываюсь на крик. Разворачиваюсь и иду. Прочь отсюда.
«Хонда» стоит, где я её припарковала. Рядом — «Хавейл» Димы.