Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений, стр. 8
Подводя итог, надо сказать, что концепция Бокщанина включает два элемента:
• надо рассматривать не отношения Парфии и Рима, а «треугольник»: Парфия – иудеи – Рим;
• в начале новой эры Восток (Парфия) демонстрирует более высокие темпы социального развития.
Как и многие историки, я изучал прежде всего «Парфию и Рим», которая стала на десятилетия настольной книгой тех, кто интересуется историей государства Аршакидов. Говоря откровенно, прочитал статью 1950 года к тому моменту, когда основная концепция этой книги у меня уже сложилась, однако был поражен интеллектуальной и гражданской смелостью московского историка. Поэтому сейчас, из искреннего уважения к его работе, убежден, что мы должны говорить о «концепции Бокщанина». По существу, он нашел ключ и вставил его в замок. Теперь мы должны повернуть ключ в замке, открыть дверь и сделать шаг вперед.
Кризис «архаической глобализации»
Начнем с важной детали: монография Бокщанина «Парфия и Рим» имеет подзаголовок «Становление системы политического дуализма в Передней Азии». Книга была издана вскоре после Карибского кризиса и, казалось, имеет вполне прозрачные геополитические аналогии: политический дуализм двух сверхдержав, СССР и США, в период первой холодной войны.
История человечества действительно проходит через циклы становления и распада мировых империй. Если внимательно изучать мировую историю, то следы этих процессов все время будут перед нашими глазами.
Чтобы правильно оценить этот подзаголовок, надо вспомнить, что «граница по Евфрату», которая на столетия разделила Римскую империю и «варварскую Парфию», сейчас многим исследователям кажется естественной и органичной. Действительно, Запад и Восток были разделены на семь веков и политически объединены только в эпоху исламских завоеваний VII века. Но в I веке до н.э., когда эта граница была проведена, она могла казаться (да и часто казалась) временной, потому что ранее более целых шесть веков (!) такой границы не существовало. Воспоминания о том, что «граница случайная и временная», всплывали на каждом витке римско-парфянского (а потом римско-персидского) конфликта. Например, царь Парфии Артабан, о котором упоминалось в первой главе, хотел вернуться к «границам Кира и Александра».
В начале 1970-х появилось исследование французского археолога Даниэля Шлюмберже [51]. Об этом историке, развенчавшем так называемый «бактрийский мираж», следует сказать отдельно. Нумизматам давно и хорошо были известны монеты царей Греко-Бактрии [52] (Диодота, Эвтидема, Эвкратила и др.). Золотые и серебрянные драхмы и особенно тетрадрахмы этих правителей по праву считаются одной из вершин ювелирного искусства эллинистической эпохи. На протяжении долгого времени не были известны археологические памятники Греко-Бактрии, поэтому среди ряда исследователей доминировала гипотеза, что на территории современного Афганистана не происходило никакого расцвета эллинистической культуры («бактрийский мираж»). Однако в 1964 году король Афганистана Мухаммед Захир-шах во время охоты случайно обнаружил остатки эллинистического города Ай-Ханум и пригласил французских археологов для исследования [53]. Обнаружены дворец, храмы, гимнасий, театр, героон и многие другие объекты, исследование которых дало огромный материал. Было убедительно доказано существование оригинального и интересного феномена Греко-Бактрии – эллинистического общества в горах Афганистана.
Фрагмент мужской головыиз Ай-Ханума
Обобщающая работа Д. Шлюмберже, в которой он дал свою интепретацию развитию эллинизированной культуры от Месопотамии и Аравии до Индии, опубликована в 1970 году [54].
Карта Месопотамии и ее соседей
Французский исследователь спорит с европоцентризмом многих исследователей, которым кажется, что до IV века до н.э. «граница между греками и варварами» проходила между греческими владениями на морях, в прибрежных зонах и континентальным Востоком, объединенном персами. Поход Александра вовлек мир в войны и беспорядки, и только через долгих три столетия граница между «цивилизацией и варварством» стала проходить от Черного моря до Красного по Евфрату и разделяла расширившийся греко-римский мир с Востоком (соответственно сузившимся), причем последний теперь потерял выход к Средиземному морю. Таким образом римляне представляются подлинными наследниками Александра: чтобы победить Митридата и сдерживать Аршакидов, чтобы присоединить три больших эллинизированных страны средиземноморского Востока – Анатолию, Сирию, Египет, а следовательно, преградить к ним доступ парфянским варварам, они выступали в роли «спасителей» эллинизма. «Эта точка зрения современных историков является не чем иным, как отражением точки зрения самих римлян», – считал Шлюмберже.
На самом деле для мыслителей III–IIвв. до н.э. ойкумена (обитаемый мир) простирался от Гибралтара до Инда. Только в римскую эпоху ойкумена «съеживается», и «верное представление, что известный мир после походов Александра – это мир греческой культуры, незаметно оказалось представлением, что известный и цивилизованный мир тождественен римскому миру» [55].
На самом деле, по мнению Шлюмберже, граница по Евфрату не является границей цивилизованного мира, и по обе стороны этой границы жили «греки» (не по происхождению, а по языку). «Нам следует привыкнуть к мысли, что Рим воспринял только одну часть эллинистического наследия, другая, восточная, часть этого наследия тоже играла важную роль» [56].
Шлюмберже совершенно прав, с одним, но очень важным уточнением. Он пишет о распаде эллинизированного мира, но на самом деле мир, единство которого разрушила «граница по Евфрату», возник не в III в. до н.э., а на сотни лет раньше, еще в VIII веке до н.э.
Это единство возникло, когда ассирийский царь Тиглатпаласар III, а затем и его сыновья Салманасар V и Саргон III объединили под своей властью Междуречье Тигра и Евфрата, Сирию и Палестину. Ассирийские цари к тому времени уже несколько веков претендовали на титул «царя царей», потому что рассматривали свою империю как мировую державу.
Через несколько десятилетий правитель Ассирии Синаххериб, подчинил Египет [57], фактически все цивилизационные центры Ближнего Востока были объединены под одной властью. Титул «царь царей» ассирийские правители носили совершенно законно, они и были творцами первой мировой империи, первой «глобализации».
На рубеже VII–VI вв. до н.э. эта держава рухнула, но правители Вавилона стали их основными преемниками, историки называют это Нововавилонским (Халдейским) царством. Наибольшей силы оно достигло при Навуходоносоре II, который покорил Сирию и Палестину (в 586 г. до н.э. пал Иерусалим, и значительная часть его населения была переведена в Месопотамию – вавилонское пленение евреев) и пытался завоевать Египет. Могущество Вавилона оказалось недолговечным, и в 539 г. до н.э. он был взят персидским царем Киром Великим.
Персидская династия Ахеменидов была мировой империей, которая простиралась уже от порогов Нила до Сырдарьи и от Фракии до Инда. Персы выстроили единую вертикальную систему управления (сатрапии), единую налоговую систему, транспортную связь. Делопроизводство шло на т.н. арамейском имперском языке, который стал международным еще в ассирийскую эпоху [58].