Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений, стр. 9

Власть персидских царей продержалась значительно дольше – практически два века, но в первой половине IV в. до н.э. начались знаменитые македонские завоевания. Армия Александра Великого прошла с боями от Геллеспонта (Дарданелл) до Яксарта (Сырдарьи) и Инда. Возникла новая огромная держава, которая включала теперь и Элладу.

Империя великого македонца распалась сразу после его смерти на Сирийское царство (Междуречье, Сирию, Иран, часть Малой Азии и др.), Египет, Македонию, Пергам (запад Малой Азии). Но все эти государства воспринимались как части единого (мы сейчас говорим «эллинистического») мира.

Повторюсь еще раз: на протяжении практически шести веков Сирия и Месопотамия (часто и Египет) были частью единого государства. С 700 г. до н.э. до 100 г. до н.э. существовало политическое единство, которое, конечно, прерывалось войнами, но снова восстанавливалось. Шесть веков, тридцать поколений боролись не за то, будут ли Вавилон и Дамаск в одном государстве, а выясняли, кто будет руководить этим единством: ассирийцы, халдеи, персы или македонцы…

Многие мыслители имперской древности [59] очень хорошо понимали суть происходящего. Особенно это заметно в творчестве тех, кто формировался с опорой на ветхозаветную традицию. Например, в Книге пророка Даниила [60] очень образно описывается эта смена царств. Во второй главе пророк толкует сон царя Навуходоносора об огромном истукане:

Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты – это золотая голова! После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать (Дан. 2: 31–41).

Эта же мысль проводится затем в седьмой главе, где пророк говорит о четырех больших зверях, которые означают: «четыре царя восстанут от земли» (Дан.7: 17).

«Я в ночном видении моем, и вот четыре ветра небесных боролись на великом море, и четыре больших зверя вышли из моря, не похожие один на другого.

Первый – как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему.

И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: „Встань, ешь мяса много!“

Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему.

После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него» (Дан. 7: 2–7).

Обратим внимание, что пророк, находящийся в Вавилоне, говорит о едином мировом царстве, которое возникает, распадается и снова возникает.

Например, описывая торжество македонских завоевателей («вот, с запада шел козел по лицу всей земли, не касаясь земли; у этого козла был видный рог между его глазами»), он рассказывает об их успехе («козел чрезвычайно возвеличился») и распаде единой империи («когда он усилился, то сломился большой рог, и на место его вышли четыре, обращенные на четыре ветра небесных»).

Это четыре царя, поделившие империю Александра («козел косматый – царь Греции, а большой рог, который между глазами его, это первый ее царь; он сломился, и вместо него вышли другие четыре: это – четыре царства восстанут из этого народа, но не с его силою») – Сирийское царство Селевка, Египетское царство Птолемея, Македония Кассандра и царство Лисимаха в западной части Малой Азии.

Переда нами – описание диалектики центростремительных и центробежных процессов.

Следует учитывать, что «архаическая глобализация» [61] в районе Плодородного Полумесяца опережала аналогичные процессы в других регионах Старого Света. В то время, когда персы уже контролировали основные цивилизационные центры на западе Евразии, в Китае еще целых триста лет будет длиться период «сражающихся царств», а единая империя возникнет только в начале III в. до н.э. Правители из династии Мауриев смогли объединить Индию только в IV в. до н.э. и только на одно столетие.

«Граница по Евфрату» между Римом и Парфией положила конец этому архаическому «глобальному миру», который перестал существовать практически на семьсот лет, единство было восстановлено арабскими завоеваниями в VII веке.

В чем причины этого распада первой глобализации? Известный английский историк Арнольд Тойнби [62] описывает это, как обычно, метафорично: «Победы Александра способствовали распространению эллинизма на Восток. В течение примерно двух столетий влияние его на территории бывшей Ахеменидской империи все более возрастало. Затем маятник вновь качнулся на Запад с силой, пропорциональной первоначальному удару Александра. В период между падением монархии Селевкидов и восточными кампаниями Помпея ситуация была такова, что, казалось, мятежный Восток сметет эллинизм не только с поверхности Азии, но покорит и Грецию. Интервенция римлян вновь качнула маятник на Восток, но на сей раз он был остановлен приблизительно на полпути… В течение семи столетий, вплоть до арабского завоевания, примерное равновесие вдоль этой линии не могли серьезно поколебать ни восстания иудеев и других обитателей римского Востока, ни войны Рима с Аршакидами и Сасанидами, которые вспыхивали со все возрастающей частотой и интенсивностью» [63].

Это понятная метафора, но она не объясняет сути. В самом деле: почему «маятник пошел обратно»? Разве в общественных отношениях «действуют» законы физики? Почему «маятник» остановился «приблизительно на полпути»?

В самом деле, почему один мегаполис царства Селевкидов (Антиохия на Оронте) оказался под властью римлян, а другой мегаполис (Селевкия на Тигре) – под властью парфян? Почему римляне не смогли повторить поход Александра на Восток? Ведь планировали…

Цезарь планировал повторить поход Александра: «Готовился к войне с парфянами, а после покорения их имел намерение, пройдя через Гирканию вдоль Каспийского моря и Кавказа, обойти Понт и вторгнуться в Скифию, затем напасть на соседние с Германией страны и на самое Германию и возвратиться в Италию через Галлию, сомкнув круг римских владений так, чтобы со всех сторон империя граничила с Океаном» [64].

Так же рассуждал и писатель эпохи Августа Николай Дамасский, который утверждал, что Цезарь замышлял «поход на восток против Парфянского и Индийского царств, с тем чтобы, покорив также и их, объединить в одной державе всю власть над землей и морем» [65].

Поход Антония против Парфии, как мы увидим, развивался по плану Цезаря. Император Траян планировал поход в Парфию и Индию, были походы Луция Вера и Септимия Севера.

Очевидно, что императоры Рима не смогли повторить «подвиг Александра» и остановились «приблизительно на полпути».

Это тем более странно, потому что римские авторы единодушно сообщают о том, что в решающем сражении у Гавгамел войско Александра насчитывало 47 тысяч, а персов «очень много». «Очень много» – это на порядок (!) больше… Античные источники приводят различные оценки численности персидского войска. Арриан, Диодор Сицилийский и Плутарх пишут о миллионной армии [66] персидского царя Дария III, Юстин – о полумиллионной [67], Квинт Курций Руф – о 200 тысячах пеших воинов и 45 тысячах всадников [68]. Нам сейчас неважно, сколько персов было на самом деле, автор этой книги согласен с Дельбрюком, что на самом деле Дарий не имел численного превосходства [69]. Но античные авторы думали, что у персов огромное численное преимущество.