Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 83

Я коротко потрясла головой. Как‑то я… иначе себе представляла реакцию на спасение от ужасов рабства. И в целом ожидала, что надо только перебить плохих парней, а там уже остальные проблемы как‑нибудь решатся сами собой. Хотя казалось бы, на Севере я уже проходила, что так это не работает…

– Этель, ты только не волнуйся. Уверена, ты что‑то неверно поняла. Я переговорю с начальством и все выясню. Ты видела здесь Долорес или Айше?

– Нет. Их могли уже увезти и продать. Ваша так называемая помощь явилась слишком поздно!

Я мысленно пообещала себе, что в другой раз как следует подумаю, прежде чем еще кого‑нибудь спасать. Сейчас проще всего было развернуться и уйти, тем более что Этель явно не горела желанием продолжать общение. Но я ведь так и не знаю, от чего я этих женщин спасла… и чего едва избежала сама. Комфортнее, наверное, так и остаться в неведении… но простой путь – не мой выбор. Я зажмурилась и спросила:

– Что они с вами делали?

– Приучали к покорности, – хмуро ответила Этель. – В ошейники установили модуль, который бьет током с разной интенсивностью. И заставляли выполнять приказы, обычно бессмысленные. Сначала ты сопротивляешься, потом притворяешься, что утратила волю к сопротивлению, чтобы избежать боли… А потом уже не притворяешься.

Я крепко обняла Этель, а потом развернулась и пошла к штабной палатке. Там уже был выставлен караул. Мне пришлось дожидаться на солнцепеке около часа, пока меня не позвали внутрь.

– Ну как, закончила свои дела? – устало спросил Тургенев.

Я лучезарно улыбнулась:

– На самом деле это ваши дела. Я завербовала для вас агента.

– Нам тут не нужны никакие агенты!

– Задел на будущее! Уверена, вы устроите так, что присутствие Государства в этом регионе будет нарастать. Здесь алмазы, уран и редкие металлы. Такой умный человек, как вы, найдет способ убедить толстожопых столичных чиновников, что все это – наша сфера интересов.

Тургенев непроизвольно приосанился. Забавно, как мужчины элементарно покупаются на лесть, причем умные в этом смысле мало отличаются от дураков.

– А главное, – я торжественно воздела палец вверх, – этот агент ничего не будет стоить казне. А когда Государство возьмется за системную борьбу с работорговлей, окажется бесценен. Это мой небольшой подарок.

– Ладно, оставишь координаты моему ассистенту. Может, однажды мы спасем тут всех. А пока бы нам с уже имеющимися спасенными разобраться…

– Что будет с этими девушками?

– Их разместят в реабилитационном центре в Смоленской губернии.

– Хотят они того или нет?

Тургенев скривился:

– Гая, ну что ты как маленькая, ей‑богу. Кто знает, что тут происходит, кому вообще интересна Африка? А эта спасательная операция должна получить широкий резонанс во всем мире! Именно Государство Российское позаботилось о гражданах Авалона, Арагона, Галлии и Османской порты. Эти девушки нужны нам в качестве подтверждения!

Я усмехнулась:

– То есть тоже как своего рода товар.

– А ты как думала? Ты хоть понимаешь, что не на благотворительное общество работаешь? Но тебе грех жаловаться, ты в накладе не осталась, тебе прилично заплатили. Кроме того, заявка на оплату вступительных экзаменов во "Врата моря' одобрена – если ты не передумала. Государству не помешает свой человек среди гладиаторов, перед ними открываются любые двери. Раньше твой приятель Илья Ермолов исполнял эту роль… Раскольников, стыдно так обращаться с великой русской литературой… но звезды Арены горят только один сезон.

– Поняла. Как я получу деньги для оплаты экзамена?

– Их переведет одна из местных организаций. От тебя требуется только явиться на испытание и пройти его. У тебя месяц на подготовку. Уж постарайся меня не подвести, я умаялся финансирование выбивать! Кстати, забери у моего секретаря конверт, в нем новые документы и небольшая премия. У тебя все? На случай, если ты не заметила – я тут немного занят. Спасательной операцией руковожу, знаешь ли.

– Не все. Я должна найти девушек, вместе с которыми меня везли сюда. Двоих из них нет среди спасенных.

Тургенев посмотрел на меня укоризненно:

– Гая, мы что, в романе? Сколько тебе повторять – Государство не может спасти всех!

– Я не требую, чтоб этим занималось Государство. Сама не пальцем деланная! Мне нужна только информация, куда девушек отсюда увезли. Вы допрашивали местное руководство, значит, узнали это!

Тургенев аж приподнялся в кресле:

– Гая, ты представляешь себе, что это за места? Сунешься туда – тебя просто убьют… и повезет еще, если быстро и незатейливо. Ты не знаешь местную специфику. А ведь под твое внедрение во "Врата моря' уже выделено финансирование… Я не могу позволить тебе так глупо рисковать.

– Вы вообще не можете позволить или не позволить мне что бы то ни было! Если не сообщите, куда увезли девушек – я найду способы это выяснить! Которые вам не понравятся.

Тургенев помолчал несколько секунд, потом вздохнул:

– Когда я запрашивал агента, склонного к риску и авантюрам, наивно представлял себе, что это будет только разумный риск и только нужные для дела авантюры… И почему это так не работает, а? Одна ты не поедешь. – Тургенев включил рацию: – Вызовите сюда Ермолова.

– Илья… – я растерялась. – Полагаете, он согласится?

Тургенев закатил глаза:

– Он первым делом вломился сюда и спросил, нет ли у нас задач, связанных с твоим сопровождением.

Уже начинало темнеть, и мы решили заночевать на базе, а выезжать на рассвете. Илюха ушел выяснять у аналитиков координаты, по которым увезли моих подруг, и собирать вещи. А я отправилась приставать к связистам, и они быстро поняли, что проще дать мне доступ к спутниковому каналу, чем объяснить, почему нельзя.

Я набрала номер Рейки. Ответил – чудные дела! – секретарь, но увидев на экране мою чумазую мордашку, тут же вытащил сестренку – кажется, из ванной. Надо отдать Рейке должное – на ахи, охи и "почему ты не звонила, я так волновалась' ушло не больше пары минут. Я в очередной раз убедилась, что состоять на секретной службе очень удобно – на все расспросы можно просто строить многозначительное лицо, и не надо расстраивать близких подробностями своих похождений.

– Как прошла свадьба? – спросила я, приготовившись к вороху ненужной мне информации – кто что подарил, какие были наряды…

Но Рейка опять удивила:

– Свадьба прошла по плану. Царевич Дмитрий Иоаннович недавно вернулся в Слободу.

– Э‑э‑э… – Это было внезапно, где царевич и где наши перди. – Он… приезжал на свадьбу?

– И свадьбу он тоже посетил, раз уж оказался здесь, – кажется, через разделяющие нас тысячи километров Рейка пыталась передать мне что‑то, не произнося этого вслух, хотя мы, разумеется, не были менталистами. – Так что все прошло на самом высшем уровне.

Сидящий напротив связист состроил страдальческое лицо, намекая, что мне пора освободить канал. Да и в любом случае мы с сестрой не могли говорить о том, что по‑настоящему важно… Обменялись еще парой дежурных реплик, а потом Рейка сказала:

– Кстати, Алексей Соянский объявил о помолвке. С дочкой Арины Чижгориной.

– О, совет да любовь! – я постаралась придать голосу веселость. – Ну все, меня тут гонят от аппарата… Не волнуйся, у нас все штатно, все под контролем, со мной нормально все. Вот разве что солнце донимает, но от него средства есть. Давай, я позвоню как только смогу…

Поблагодарив связистов, я отправилась на склад за сухпайком. На жратве опричники не экономили, сублимированные блюда после разведения кипятком мало отличались от свежеприготовленных. Прихлебывая наваристую куриную лапшу, я пыталась угадать, какие новости сообщила мне Рейка на самом деле.

Что царевич Дмитрий позабыл в наших пердях? Сезон‑то самый нетуристический, северное сияние пошло на спад, а рыбалка еще не началась. Свадьба владетельницы Лешуконья – событие не того мастштаба, чтобы привлекать членов правящей семьи. А вот вооружение уруков огнестрелом – самое то. Наверное, раз Дмитрий этому попустительствовал, его и назначили ликвидировать последствия. И раз Рейка до сих пор не вдова, значит, ликвидировали не самих уруков, а память о произошедшем – и у них, и у населения. Вообще об этом никто никогда не говорит, но все знают, что Грозные нередко вот так подчищают дерьмо за теми, кого полагают полезными для Государства… Но эта неформальная милость накладывает на меня неформальные же обязательства. Такой долг придется отрабатывать, не щадя ни себя, ни других. Что ж, за мной не заржавеет…