Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 68
Глупая смерть или, того хуже, ранение и обстоятельный многочасовой допрос никак не входят в план операции!
Твою ж Галадриэль! Я считала само собой разумеющимся, что Соло, тщательно скрывающий лицо под высокотехнологичной маской, и есть связующее звено между Мачоси и мелкими поставщиками. Но что, если Соло на базу Мачоси вообще не ездит? Даже не знает, где она находится. Как теперь я туда попаду? Какой смысл отвозить на сортировочную базу уже купленную рабыню? Получается, все было напрасно? А я теперь в настоящем рабстве – и это тоже напрасно!
Выходит, задание провалено, надо эвакуироваться, то есть попросту бежать.
Я успокоила дыхание и заставила себя не спешить с решением. Бежать я успею всегда – и это всяко проще будет сделать не под прицелом четырех «татариновых», а когда я хотя бы пойму, в какой регион меня занесло.
Пока же надо пытаться получить всю информацию, какую только возможно. Я вслушалась в разговор Соло с капитаном. Они обсуждали оплату перевозки с учетом штрафов за порчу товара в пути и других издержек. Я старательно запоминала все цифры, но, к сожалению, каких‑то географических названий или имен в разговоре не прозвучало.
Наконец они пришли к некому соглашению. Соло обронил:
– С тобой свяжутся по обычному каналу.
И направился к тенту, под которым была припаркована серебристая машина с тонированными стеклами. На меня он даже не взглянул, но я последовала за ним – ошейник других вариантов не оставлял.
– Садись назад, – сказал механический голос Соло.
Я открыла дверцу и забралась на широкое кожаное сиденье. Соло включил кондиционер, и салон скоро заполнила приятная прохлада.
Мы проехали несколько километров по бездорожью, потом выехали на разбитую колею, которая через полчаса сменилась относительно ровным грейдером. Автомобиль был не из дешевых, с хорошей подвеской, так что тряска докучала куда меньше, чем в рабском фургоне.
Сквозь тонированные стекла я видела сперва только саванну – желтую траву по пояс, редкие корявые деревья и дрожащий от жары воздух над дорогой. Потом пошли деревеньки, на вид довольно бедные. Глинобитные домики под жестяными крышами, тощие козы, горы мусора, женщины в пестрых одеждах, провожающие нас взглядами… Некоторые из них несли на головах плетеные корзины! Я думала, это только на туристических фотографиях так – но здесь явно отродясь не бывало никаких туристов.
Это, должно быть, чудовищно эгоистично, но сейчас мои собственные проблемы волновали меня куда больше, чем бедствия местного населения. Зачем Соло меня купил? Для чего я ему нужна? Как он собирается использовать мой, что бы это ни значило, талант к выживанию? В голове бились слова Тургенева: рабы стоят дорого, потому их не используют для того, на что могут согласиться свободные люди. Хотя этому Соло я вроде бы ничего не стоила…
Надеюсь, все‑таки я ему нужна не для постельных утех. Он мог забрать себе любую, все женщины в партии были молоды, и большинство – гораздо красивее меня. Для шпили‑вили не обязательно же выбирать именно ту девушку, которая способна починить насос! Но тогда зачем? Может, у него ремонт дома? Это еще ничего, работать я готова, ни в какой работе нет ничего постыдного. Но… если этот человек захочет большего? На что мне придется пойти ради миссии? Что скрывается под этой маской, вдруг Соло – редкостный урод? Какие мысли варятся под этим черепом?
Мы ехали четыре часа. Я старательно запоминала все изгибы и повороты дороги, хотя догадывалась, что особого смысла в этом нет – едва ли в следующий раз корабль работорговцев причалит к тому же самому пляжу.
Стали попадаться городки побольше. Дома из серого бетона, крыши из волнистого железа, прижатого камнями. Облупившиеся вывески на галльском или нуэво латино, выцветшие плакаты с героями Арены Касабланки в качестве украшения рассыпающихся зданий. Вдоль улиц – открытые канавы с мутной водой, кучи мусора, который не вывозили неделями, и старые покрышки. Торговля шла с полиэтилена, расстеленного прямо на грязной земле: бананы, пластиковые шлепанцы, аккумуляторы. Повсюду бегали худые дети, собаки и курицы. На столбах были протянуты чудовищного вида самодельные скрутки для нелегального подключения.
В третьем по счету городке Соло сбросил скорость и вскоре остановился на окраине, возле ворот в высоком бетонном заборе. Активировал планшет, набрал команду, и ворота медленно открылись. За ними был такой же кусок выжженной саванны, как тот, через который мы ехали: ни малейшей попытки благоустройства. А вот по центру стоял симпатичный двухэтажный дом.
Мы въехали в просторный гараж, где стояло еще несколько автомобилей разных марок. Не все они выглядели так же дорого, как этот. Соло вышел из машины, открыл дверь из гаража в дом, вошел внутрь. Я юркнула за ним, потому что заметила: двери здесь закрываются автоматически примерно через полминуты.
– На случай, если ты думаешь что‑то глупое, – сказал механический голос, – учти, что твой ошейник синхронизирован с моим измерителем пульса. Остановится мое сердце – активируется лезвие. Раб должен беречь хозяина пуще, чем самого себя.
Возможно, где‑то в этой фразе скрывалась усмешка, но преобразователь речи ее поглотил.
Черт, почему я так тяжело дышу? Для агента мне определенно не хватает самообладания!
Соло потянул руки к застежкам возле висков. Я отчего‑то приготовилась увидеть нечто невероятно уродливое. Воображение уже рисовало лицо, изуродованное проказой или сифилисом.
Соло снял маску и повернулся ко мне.
На меня смотрела женщина лет сорока. Прямые темные волосы, породистое бледное лицо, на вид уроженка юга Европы. Довольно красивая, хоть и… невеселая. И совершенно спокойная.
– Ошейник позволяет тебе находиться в этом доме либо возле меня, – теперь стало ясно, что авалонский язык для Соло не родной, хотя владеет им она уверенно. – На второй этаж тебе запрещено подниматься без моего приказа. На первом – хозяйственные помещения. Можешь использовать все, что тебе нужно – еду и одежду. Воду разрешаю не экономить, здесь скважина. Приведи себя в порядок. Утром я покажу, что ты будешь делать по дому.
Глава 7
Выясняется, что рабство – это довольно комфортно
Мои обязанности в доме Соло оказались на удивление необременительны. Поначалу я все пыталась угадать, где здесь второе дно – ну не могла же эта женщина забрать меня к себе только ради такой ерунды. Но дни шли один за другим, складываясь в недели, а я продолжала исполнять одну и ту же работу.
Посыльный привозил продукты – я ни разу его не видела, так что не знала, один человек этим занимался или разные. Защитная система дома была оборудована особой системой доставки: груз складывали в контейнер, встроенный в стену снаружи, а я нажатием кнопки перемещала его внутрь. По такому же методу вывозился мусор: я заполняла контейнер в течение дня, вечером выставляла наружу и специальная служба забирала его, возвращая пустым и даже чистым.
Готовить еду не требовалось – в доставку входили свежие, еще горячие блюда из местного ресторана магрибской кухни. Кормили как на убой: тушеное в глиняных горшочках мясо с овощами и сухофруктами, кус‑кус с бараниной, слоеные пироги с голубями, супы‑пюре. Кроме того, присылали фрукты – манго, папайю, бананы, сладости вроде пахлавы и финиковых шариков, свежие лепешки тандури. Все было в таком избытке, что хватило бы, пожалуй, на пять здоровенных мужиков.
Первое время я не решалась выбрасывать остатки еды – у нас на Севере так не принято. Я не особенно внимала всем этим женским премудростям, но одно усвоила твердо: если ты выкидываешь хлеб, значит, дрянь ты, а не хозяйка. Поэтому пыталась сохранить еду до последнего, даже зная, что есть ее все равно некому. Потом догадалась, как здесь лучше делать: стала укладывать еще почти свежие продукты в герметичные пакеты отдельно от остального мусора. Наверняка на этом нищем континенте пропасть им не позволят.