Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 66

Этель с трудом поднялась и отошла, постаравшись встать от меня как можно дальше. Может, в других обстоятельствах я и поддержала бы ее выбор: лучше умереть сейчас, чем встретить то будущее, которое ждет в рабстве. Но ведь на самом деле они не попадут в рабство – я сдам Тайному приказу координаты базы Мачоси, опричники откроют портал и спасут всех!

Человек‑маска отложил планшет и продолжил:

– Теперь ваше будущее зависит от вас. Я не стану обещать, что оно окажется приятным и легким. Но с этого момента его во многом будете определять вы: ваша готовность к сотрудничеству, ваше стремление проявить свои лучшие качества, ваша решимостью принять свою новую реальность. В этой истории не будет героев, не будет чудес и счастливых завершений. Хотя… сегодня все вы остались в живых. – Мне показалось – или он бросил на меня быстрый взгляд? Движение глаз под маской считывать сложно. – И дальнейшее будет зависеть от вашего поведения. Как вы себя проявите, какова окажется ваша ценность, иначе говоря – ваша рыночная стоимость.

Он кивнул персоналу:

– Всех на борт.

Я даже не заметила, что, пока он говорил, к берегу подошло еще четыре лодки. Все беспрекословно выполняли распоряжение – демонстрировать характер больше не пытался никто, даже Этель.

Нас заперли в трюмных каютах. К моему облегчению, мы с Этель попали в разные. Вскоре корабль отчалил. Немедленно началась качка. Я порадовалась, что несколько раз ходила с рыбаками по Белому морю и имела некоторую привычку. Большинство остальных женщин таким преимуществом не обладали, поэтому их выворачивало в заранее подготовленные ведра. Из‑за этого атмосфера для общения как‑то не складывалась. Я даже не смогла выяснить, есть ли на борту мои соотечественницы.

Прошло несколько часов. Нам выдали пайки в пластиковых контейнерах, но на еду никто даже не глянул. Качка все усиливалась. Теперь уже начало подташнивать и меня, хотя пока я держалась. Я убеждала соседок, что все идет хорошо, качка – обычное дело в морском путешествии, довольно некомфортно, но бояться нечего. Однако чем дальше, тем меньше я сама была в этом уверена. На особо крупных волнах судно чуть ли не ложилось набок. Я с нарастающей тревогой вспоминала ржавые, надрывно скрипящие судовые механизмы, которые успела приметить по пути в трюм.

День клонился к вечеру. Качка сделалась невыносимой. Тусклые лампы принялись моргать, потом погасли. Теперь свет пробивался только через крошечный иллюминатор под потолком, который почти все время был под водой. Никто не пытался лечь на трехэтажные койки – слишком велик был риск рухнуть с них, когда корабль в очередной раз тряхнет. Уже и у меня съеденный утром завтрак подступал к горлу. Наконец я, последняя среди всех, тоже склонилась над ведром.

И увидела, что пол каюты покрывала вода – холодная, морская. Ее уровень быстро поднимался.

Глава 6

Я спасаю своих врагов

Так, сейчас женщины заметят воду и начнут паниковать. А паника может быть опаснее, чем то, что происходит с кораблем! Кстати, что с кораблем? Необходимо выяснить! Для этого надо открыть дверь отсека… взломать замок. Если на судне есть маг, он засечет колебания эфира – но вряд ли это главная опасность прямо сейчас. А вот остаться в заливаемом отсеке, полном перепуганных людей – верная смерть!

Я просканировала эфиром дверной замок. Он оказался совсем простеньким, я такие даже в бытность пустоцветом ломала на раз‑два. Я быстро вдохнула спертый воздух, сконцентрировалась…

…и тут замок стал открываться сам – кто‑то снаружи повернул ключ. Дверь распахнулась. На пороге стоял растрепанный паренек моих лет, мулат. Должно быть, один из матросов, причем теперь он был с открытым лицом.

– Трюм заливает, а насос сломан! – заорал он на смеси авалонского, нуэво латино и черт знает чего еще. – Кто хочет жить – живо вычерпывать воду!

Женщины завизжали и разом ломанулись к узкому проходу.

– А ну спокойно! – прикрикнула я. – Все выйдут! Не толкаемся, по двое!

Кое‑как мы с матросом утихомирили панику и вывели женщин в трюм, едва освещенный красными аварийными лампами. Воды там было уже выше колена. Командуя скорее жестами, чем словами, матрос выстроил всех в цепочку и выдал несколько ржавых подтекающих ведер. Мы быстро принялись черпать воду и передавать ведра вверх, к люку. На палубе, видимо, работали матросы, более привычные к качке. Пустые ведра возвращались нам почти мгновенно. Мы снова наполняли их, передавали, и так по бесконечному кругу.

Если эти меры и помогали, то слишком слабо.

Рабыни из других кают тоже выстроились в цепочку, ведущую ко второму люку. Сейчас мужчины и женщины, товар и надсмотрщики работали вместе – разбушевавшаяся стихия стерла границы между людьми. Многие молились разным богам, на разных языках, шепотом или вслух.

Воды было уже по бедра.

– Shango, baba àrá, dákun da ìjì dúró! – шептал матросик слева от меня. (Шанго, отец гнева, прошу, останови шторм)

– Santa Maria, ven en mi auxilio! – плакала девушка из Галлии слева, не забывая ловко передавать ведро. (Святая Мария, приди мне на помощь).

Однако ни языческие боги, ни христианские святые не могли или не хотели спасать наш корабль. Две цепочки с ведрами не сдерживали уровень воды – она неумолимо подступала. Корабль швыряло из стороны в сторону, так что никто не мог держаться на ногах. Люди то и дело падали в холодную воду, и остальным приходилось прерываться, чтобы помочь им выбраться.

Эдак мы все просто потонем – правые и виноватые, палачи и жертвы.

– Насос! – закричала я, найдя глазами того матросика, который открыл нам дверь. – Где насос?

– Насос сломан, – ответил парень. Кажется, он был младше меня.

– Где механик?

– Я – механик, – ответил все тот же паренек. – То есть… Мой дядя – механик.

– И где же твой дядя, мать твою?

– Его призвали предки! Месяц назад.

Я выругалась сквозь зубы. Чего‑то в таком роде и следовало ожидать! Команды для перевозки рабов набирают не из умелых и опытных людей, а из тех, кто достаточно надежен. Умеют ли они выполнять свою работу – тем более в экстремальных условиях – вопрос второстепенный. Должно быть, в хорошую погоду этот пацан с каботажным плаванием кое‑как управлялся. А теперь этот принцип набора персонала мог стоить жизни всем. И самому племяннику механика – тоже.

– Где насос? – закричала я. – Покажи мне!

– Ты тоже механик? – обрадовался паренек.

Меня практически оскорбило это "тоже'.

– Моя двоюродная бабушка была механиком, – зло ответила я.

Вряд ли парень понял мои слова, но интонация сработала. Мы вручили ведра соседям и двинулись в соседний отсек – частично вплавь, частично цепляясь за скобы, уворачиваясь от плавающих грузов и какого‑то мусора. Чертово фомиткое платье путалось в ногах, здоровенный ящик заехал мне по плечу, потом я оцарапала бедро о какую‑то арматурину. Вода отдавала маслом и дизелем и была дьявольски холодной.

Насос нашелся в углу отсека. Я уже не скрывалась – прощупала конструкцию эфиром изнутри. Если на судне есть маг, он тут же поймет, что происходит. Но вряд ли это важно прямо сейчас.

Клапан насоса намертво забился грязью и водорослями, поршень упирался в стенку и не двигался. Эфирным усилием я толкнула клапан изнутри, выбивая помехи из зазора. Клапан провернулся, поршень освободился и заходил ровно. Приводной ремень соскочил с колеса – я передвинула его на место. Это все не так сложно… Хуже, что аккумулятор совершенно пуст. Я от души плеснула сырого эфира – ноль эффекта. Черт! Протянуть провод от корабельного генератора? Слишком долго, да и опасно – вода кругом…

Как глупо будет сдохнуть здесь, на ржавой посудине, в роли безымянного товара!

Возьми себя в руки, дочь владетеля! Нужно оживить аккумулятор, а для этого – задать напряжение. Создать разность потенциалов, заставить искру прошить мертвые пластины. Я сосредоточилась и начала вливать эфир на положительную клемму, замыкая отрицательную на корпус. Разница потенциалов росла, пальцы закололо, по металлу побежали голубые змейки.