Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 60

Старуха проводила нас по узкому коридору – сами мы бы мигом заблудились навсегда среди этих пыльных ширм и выцветших ковров. На ходу я задевала плечом тряпки, с них сыпалась какая‑то труха. Почти все помещение занимало низкое ложе, укрытое пестрой простыней из дешевой синтетики. В плоской вазочке были красиво уложены квадратики презервативов – подарок от заведения. Пахло ядреной смесью восточных благовоний и химической начинки биотуалета.

Если честно, когда я завербовалась в тайные агенты Государства Российского, то представляла себе… более изысканную обстановку. Но, видать, по Сеньке и шапка. Не снимая ботинок, я растянулась на ложе. Тургенев присел на краешек с другой стороны, неловко подобрав колени, будто боялся испачкаться. Потом протянул мне руку тыльной стороной вверх и активировал печать. Для цивильного ничего бы не произошло, но я посмотрела на эфирные контуры и узнала тот самый рисунок, который заставил меня выучить до мельчайшего завитка человечек в особой комнате на приграничном пункте.

Наверное, в теории секретные службы других держав могли бы эту печать выведать и подделать, но сильно сомневаюсь, что ничем себя не проявивший начинающий агент вроде меня стоил таких затрат и усилий. Я довольно ухмыльнулась:

– Вы как нельзя вовремя! Чего же от меня хочет Родина?

– Родина, – без тени улыбки ответил Тургенев, – хочет, чтобы ты продала себя в рабство.

Глава 4

Я отчаянно стараюсь быть похищенной

– Как ты, вероятно, уже знаешь, в этой части света торговля разумными процветает, – рассказывал Тургенев. – Разумеется, законами всех регионов, в которых вообще есть хотя бы номинальные законы, она строжайше запрещена. Но у большинства местных государственных образований нет фактической возможности обеспечить их соблюдение. Огромные территории в Африке по существу контролируются разного рода преступными синдикатами. Которые, – Тургенев вздохнул, – предлагают покупателям живой товар на любой вкус и кошелек.

– Государство Российское намерено покончить с этой мерзостью? – перебила я, подавшись вперед.

У нас, конечно, тоже есть крепостное право в южных юридиках… но это совершенно другое! Владетели, то есть магнаты, своих людей ценят и берегут, а Государь гарантирует соблюдение обычая Юрьева дня, так что жить в крепости – личный выбор каждого. Если, конечно, не увязнуть в долгах… Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Я уже попыталась порешать проблемы одного российского региона… закончилось это тем, что я принимаю какое‑то сомнительное предложение в замызганном борделе.

– К сожалению, так пока вопрос не ставится, – вздохнул Тургенев. – Не на этом историческом этапе по крайней мере. Сейчас работа Тайного приказа и, в частности, моя – вызволять из беды подданных Государя. Которые, как бы то ни было прискорбно, умудряются попадать в рабство каждый год. Нам известны десятки случаев. Чаще всего это девицы и молодые женщины.

– Как они в это влипают?

– Есть разные сценарии. Бывают беспечные путешественницы, которых заманивают в сомнительные места обещаниями легкого заработка. Бывают настоящие похищения, на женщин просто нападают, иногда прямо в гостиницах. Наконец, есть организации, члены которых морочат молоденьким девицам голову через переписку в Сети. Дурочка приезжает в экзотическую страну на встречу с красавцем‑женихом, с которым общалась около года – только вместо красивого открытого автомобиля, фотографии которого она столько разглядывала, попадает в дешевый фургон без окон, а далее на весь этот бесчеловечный конвейер. Государство борется с этим, предупреждает, пытается предотвратить… но увы, северные красавицы в цене, и спрос неумолимо порождает предложение.

– Только красавицы, в смысле, только женщины? А торговли мужчинами нет?

– Есть, но в куда меньших объемах. Случается, что похищают и мужчин, если они обладают редкой специальностью или требуются для каких‑нибудь запрещенных опытов. И это обычно работа по индивидуальным заказам. А массово торгуют именно женщинами, обычно молодыми – у этого товара больше сфер применения. Нет, я не о томной неге гаремов сейчас – в гаремы как раз всегда стоит очередь из свободных женщин. А рабов используют и содержат в условиях, на которые и самый отчаявшийся бедняк не согласится по доброй воле. Женщинами легче управлять, они по самой своей природе склонны к подчинению. – Должно быть, что‑то такое промелькнуло у меня в лице, потому что Тургенев быстро добавил: – Это работорговцы так рассуждают, не я. Иначе не обратился бы к тебе с этим заданием.

– А в чем, собственно, состоит задание?

Тургенев на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Как ты понимаешь, у Государства Российского нет ресурсов, чтобы систематически бороться с работорговлей в этих землях. Но можно нанести точечный удар. Если он будет достаточно сокрушительным, торговлю разумными это окончательно не прекратит, но подонки намертво усвоят: с подданными нашего Государя связываться нельзя – себе дороже выйдет!

– Я знаю, где можно нанести удар здесь! Ко мне подходил вербовщик, он упомянул какого‑то Халида…

Тургенев устало махнул рукой:

– К сожалению, таких Халидов полно в каждом занюханном городишке. Это низовые звенья, устрани одного – его место моментально займет следующий. Удар следует наносить по крупной работорговой базе, чтобы разом накрыть много подонков и освободить много их жертв. И нам известно, что такая база существует. Она называется Мачоси – на одном из местных языков это означает что‑то вроде "обитель слез'. Ее местонахождение тщательно скрывается, только элита преступной организации имеет туда доступ.

– Откуда известно, что это вообще… одно определенное место?

– Я допрашивал тех несчастных, кого нам удалось разыскать и освободить. Многие из них побывали в некоем центре обработки и сортировки живого товара. Судя по ряду признаков, они описывают одно и то же место. Одновременно там содержат сотни рабов. Вот только ввозили и вывозили их всех в закрытом транспорте и держали в помещениях без окон, вероятно, подвальных. Потому местонахождение этого объекта не известно нам даже с точностью до страны.

– Понятно. Вы хотите вживить в мое тело маячок и отправить по этому маршруту? Чтобы я активировала маячок, когда попаду в нужное место?

Это звучало довольно неприятно, но не особенно сложно. Цель, впрочем, выглядела достойной, рабство – участь похуже смерти.

Но Тургенев только покачал головой:

– Такое простое решение не сработает. Его пробовали уже несколько раз – и мы, и коллеги из особых служб других государств. Однако работорговцы не лаптем щи хлебают. Они явно сканируют товар на предмет любого рода имплантов. В последний раз тело агентессы, засланной таким образом, нашли… в весьма неприглядном виде. Ее смерть не была легкой. Это очень опасное задание, Гая. На него требуются исключительно добровольцы. Мне нужно, чтобы ты подумала как следует.

Так, это звучит по‑настоящему интересно! Хотя бы уже потому, что денег, которые можно стребовать, хватит не только на лечение Ахада. Может, я смогу поступить в эти "Врата моря'! Вдруг из меня выйдет приличный гладиатор. А то чего Тарику с Юсуфом можно к сияющим вершинам славы, а мне нет!

Но все равно это омерзительно – позволить превратить себя в товар, пусть даже для блага Государства, ради спасения разумных и только на время миссии. Надо вызнать больше подробностей!

– Но если не маячок, в чем тогда план? Кстати, ничего, что я маг, да еще второй ступени? Раз эти деятели сканируют товар на импланты, то могут и этот момент провентилировать… Или они и магами тоже торгуют?

– Нет. Чтобы удержать мага против его воли, необходимо поддерживать негатор‑поле. Это сложно и дорого. На самом деле нелегальный рынок магических услуг тоже существует, но он обычно опирается на компромат и шантаж и никогда не бывает массовым. Сейчас мы говорим исключительно о торговле цивильными. Да, судя по всему их проверяют на эфирном плане. Любой маг, даже пустоцвет, по ауре всегда способен распознать другого мага. Но есть способы замаскировать ауру от сканирования. Это очень редкая специализация, однако и возможности у нашей службы немалые.