Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 103

Но я ведь и не должна была непрерывно находиться в доступе!

Или… должна была?

Поймалась сеть, пошел звук соединения. Господи, Илюха, ответь наконец! Нет, снова "абонент недоступен…'

Я едва заметила, как вызвали Тарика – он получил имя Громобой. Не слишком оригинально, но урук вообще‑то и сам довольно стереотипен, за что его и любят… Потом, еще через несколько номеров – Юсуфа, Глаз Бури. Так, а что, еще не всех назвали? Счастливчики подходили к воротам школы, и их набралось уже порядком, на глазок как раз примерно четыре десятка. У плечистого парня рядом со мной тряслись руки, но лицу фантастически красивой золотоволосой девицы бежали слезы, могучий урук отчаянно матерился одними губами. Да, ведь экзамен во "Врата моря' можно сдавать лишь один раз в жизни, на медосмотре тщательно проверяют по базе претендентов рисунок сетчатки и эфирную ауру… Так, кажется, они в пролете, и я тоже. Ну и к Морготу это все – лишь бы Илюха мне ответил!

Эльф сказал что‑то еще, и повисла пауза. Ахад сердито пнул меня головой в бедро.

– Двести тринадцать, Русская Борзая! – раздраженно повторил эльф.

А, это вроде я. Черт, как некстати! Но глупо же теперь не идти.

Я сунула телефон в карман и под полными боли и зависти взглядами отвергнутых претендентов потащилась к воротам, за которыми меня ждало сверкающее будущее.

Эпилог

В котором обходится без жертв, ну почти

Я ожидала, что претендентов, только что ставших учениками "Врат моря', ждет торжественная церемония – нам будут втирать про честь, воинскую доблесть и ответственность, чтобы мы как следует прониклись осознанием, сколько денег в нас сейчас вгрохают и как мы должны вывернуться наизнанку, чтобы их отработать сторицей. Однако нас встретили деловитые кураторы, и вместо пафосных речей началась обычная организационная суета. Одна только расстановка транспорта по парковке чего стоила – не все же, как я и мои пацаны, приехали на мотоциклах, многие прикатили на огроменных машинах, даже на домах на колесах.

Потом началась выдача и примерка спортивной формы – черных шортов, белых маек и высоких ветробегов на шнуровке. Так мы поняли, что свою невперенную индивидуальность придется отложить до Арены, которую тут называли просто "песок'. Личное оружие и технику, включая телефоны, полагалось сдать на хранение и забирать только на время увольнительных; я в последний раз отчаянно глянула на экран, но сети здесь уже стабильно не было. Ладно, вечером что‑нибудь придумаю! Потом всех погнали в душ перед первым занятием у ланисты, которое должно было состояться немедленно. Ахад от всей этой суеты утомился и заскучал. Я заняла очередь в душ, но тут явился куратор и вызвал учеников с питомцами. Кроме меня, их оказалось трое – восточного вида дядька с охапкой змей, чернокожая девица с леопардом и паренек с парой ловчих соколов. Оказалось, что с питомцами на общие занятия приходить нельзя, и нас повели в наше жилое крыло, чтобы мы могли их разместить.

Нас определили не в общую казарму, а в отдельные комнатки с выходом в небольшой внутренний двор. Я удивилась, что школа берет на себя все эти расходы и хлопоты, но потом вспомнила, что Арена делает ставку на новизну и разнообразие гладиаторов. Я заявила куратору, что мне необходимо забирать мотоцикл и выгуливать Ахада минимум по два часа каждый день; он ответил, что личные расписания учеников составляет ланиста и ему сообщат о наших потребностях, но про мотоцикл я смело могу забыть – скорее всего это будут мои два часа пробежки. Ахад глянул на меня торжествующе – мол, и кто из нас теперь будет отставать? Я тут же урезала прогулку до полутора часов. Куратор хмыкнул и отметил что‑то в своем планшете.

Вообще‑то я давно собиралась начать бегать каждый день… Похоже, теперь в моей жизни будет много такого, что я в принципе считаю нужным, но почему‑то в каждый момент времени находились дела поважнее.

Я убедилась, что у Ахада есть вода и что вечером ему принесут свежее мясо, чмокнула его в нос, натянула форму и побежала искать свою группу. Как всегда бывает, когда ищешь что‑то второпях, я битых полчаса бестолково металась по бесконечным извилистым коридорам, терроризируя расспросами встречных, большинство из которых тоже попали сюда только сегодня, а остальным было не до меня. Ну и запутанная же у этой школы планировка! После долгих мытарств, растрепанная и запыхавшаяся, я влетела в нужную аудиторию…

…и замерла на пороге.

Перед выстроившимися в ряд учениками стоял Илюха. На нем была не наша форма, другая, тоже спортивная, и по тому, какими глазами смотрели на него ученики, я сразу поняла, какова его роль в происходящем. Хотелось бы ошибиться – но невозможно было.

Ланиста.

Я привалилась к дверному косяку, не в силах вдохнуть.

Илья посмотрел на меня, не изменившись в лице, только на секунду прикрыл глаза, потом сказал ровным голосом:

– С завтрашнего дня всякий, кто опоздает на занятие, получит наряд на кухню вместо увольнительной.

И тут же отвернулся к ученикам.

Нет, не так – к другим  ученикам.

На негнущихся ногах я встала в строй, но сосредоточиться на упражнении не могла, только пыталась собраться с мыслями. Илюха жив, здоров и благополучен, даже весьма… он же говорил, что работа ланисты во "Вратах моря' – вершина карьеры для магов телесного профиля, его профиля, как я не сообразила раньше! Но он теперь – учитель магов, мой учитель, и это значит… значит…

Это значит, что ничего другого между нами быть не может.

Илья на меня не смотрел, а я таращилась на него во все глаза – как и положено ученице. Он объяснял спокойно, не кричал, не унижал – но вел занятие в жесткой, саркастичной манере.

– Надеюсь, у вас пик активности приходится на день? – спросил он у одного из учеников. – Это хорошо. Если не будете стараться чувствовать баланс, вам светят только дневные бои.

– Направляйте эфир вперед, не концентрируйте в области головы. Голова – она чтобы ею думать… хоть вам это вряд ли доступно.

– Вы держите эфирный поток, будто это первая любовь – слабо, неуверенно, с робкой надеждой на чудо. Чуда не случилось. Сначала.

Я не могла разобраться в сути упражнения, тем более что все объяснения пропустила. Но не это теперь было важно. Я понимала, что Илюха сейчас делает, мы много об этом говорили. Эта жестокость – часть работы учителя, язвительность – способ показать ученикам, что здесь нет места их эго. Ланиста должен быть тем, кто разрушит иллюзии ученика прежде, чем то же сделает враг. Цель первого этапа обучения – искоренить неверно выработанные рефлексы, чтобы натренировать новые.

Я готова была дать своему учителю право высмеивать меня, наказывать, отправлять на кухню. Но своему мужчине – никогда. Это… несочетаемо. Не знаю, есть ли тут правила на этот счет… да плевать на все на свете правила! С учителем нельзя встречаться как с мужчиной, потому что нельзя никогда.

Да и учитель обязан относиться ко всем ученикам одинаково!

Я не могла понять, что мне делать, зато вдруг осознала, что никакого рокового совпадения здесь нет. Мы с Ильей оба – изгнанники, хотя мой приговор вынес Государь, а его – собственная совесть. Оба работаем на Тайный приказ, потому что хотим и здесь служить своей стране, это естественно… на службе ведь мы и познакомились. А в этом регионе Арена и все, что вокруг нее – самый прямой путь к влиянию и власти, доступный для чужаков. Нет ничего невероятного в том, что оба мы – здесь.

И это никак не помогает понять, что мне делать!

Юсуф перестроился, чтоб оказаться рядом со мной, и тихо спросил:

– Гая, у тебя… все в порядке?

Илья немедленно прервал свои объяснения и бросил на Юсуфа испепеляющий взгляд:

– Глаз Бури, не мешаю ли я вам мило беседовать с соседкой? Дверь позади вас. Силой здесь никого не держат. А в этой комнате вы говорите, только когда я к вам обращаюсь.