Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 101

Потому‑то члены комиссии выглядели изможденными, словно третий день вспахивали поле под палящим солнцем. Про солнце, кстати, правда – остальные экзамены проходили в помещениях школы, а испытание образа по традиции разворачивалось на песке Арены. На трибунах могут разместиться три тысячи зрителей, но сейчас здесь ни души. И на песке – это пространство размером с семь полей для лапты – нас четверо: трое членов комиссии за длинным столом и стоящая перед ними я.

– Что скажешь, претендентка 213? – наконец‑то эльф обратился прямо ко мне. – Есть в тебе искра безумия? Это проявилось в чем‑нибудь? Публика любит горячие истории, причем подлинные, фальшь она чует за пушечный выстрел.

Я собралась. Насчет этого момента Илья предупреждал, что тут важно держаться ровно, не пытаться впечатлить комиссию дешевыми театральными приемами. И из общих соображений было понятно, что о моих африканских подвигах и о работе на Тайный приказ болтать не стоит. А вот более давнее прошлое… оно особенной тайной не было, изгнание и то, что к нему привело, было легитимной частью моей легенды.

– Даже не знаю, – я чуть смущенно улыбнулась. – Например, в первую брачную я ночь отчекрыжила мужу голову и подала ее гостям на блюде для дичи. Можно поискать в сети "красная невеста Лешуконье'… могу по буквам продиктовать. Это считается?

– А неплохо! – оживилась женщина. – Эрос и танатос, неумирающая классика! Можно выходить на песок в подвенечном платье, будет эффектно, и легенда проверяется по независимым источникам! Хотя… вроде же у нас уже было что‑то в таком духе?

– Было, – кивнул пыльный, глядя в развернувшийся перед ним голомонитор. – Третий сезон – Черная Вдова, закончила семнадцатой в общем рейтинге, весьма посредственный результат. Шестой сезон, Невеста‑смерть, одиннадцатая… Видите, даже на заре своего существования тема не было особенно востребованной. А теперь это вдобавок и устарело…

Похоже, этот невзрачный дядька, который органичнее бы смотрелся в салоне курсирующего между уездными городами рейсового автобуса, чем в руководстве одним из самых ярких шоу мира, и был здесь главным. Я не сразу сообразила, о чем он говорит, потом вспомнила: каждый текущий сезон Арены – первый, а предыдущий – второй, и так далее, нумерация меняется каждый год. Совсем скоро стартует Первый сезон, на песок выйдут свежие выпускники "Врат моря'. Но мой сезон, который начнется через год, тоже станет Первым… если станет, конечно. В смысле, сам‑то сезон никуда не денется, Арена давала шоу даже в голод и в наводнения, но вот будет ли этот сезон моим – вопрос…

Кажется, я проваливаюсь.

Самое время вспомнить, что этот экзамен можно сдавать лишь раз в жизни, «Врата моря» не дают второго шанса.

– И все‑таки материал перспективный, – задумчиво протянул накрашенный эльф. – Сочетание силы и хрупкости. Есть свежесть, есть энергия, есть некоторая выразительность… Животный магнетизм, интригующее кровавое прошлое… явный талант к выживанию. Русское происхождение – это плюс, Россия всегда вызывает интерес. Ирония, наконец. С этим вполне можно работать. Но как будто чего‑то не хватает. Добавим недостающее – и зажжем звезду.

– А если не добавим – в очередной раз сядем в лужу, – отрезал пыльный. – Лучше уж классический образ, чем недоделанная сенсация. Отсутствие оригинальности зритель простит, невнятность – никогда. А претендентка невнятна, в образе нет цельности. Не принцесса и не разбойница, не ангел и не демон, не спасительница и не убийца… Все сразу – и ничего из этого. На чем прикажете держать фокус? Вот если бы…

Его прервал шум от одного из входов. Все машинально обернулись… на топот хорошо знакомых мне лап и возмущенный лай.

Ахад, дружочек, я же просила тебя ждать в гостинице! Я и так почти провалилась, а еще ты вламываешься на экзамен! От гладиатора ожидается дисциплина, а ты… соскучился, да?

Дверь распахнулась с глухим ударом. На пороге стоял мой непослушный горгон. Жесткие гребни на спине поблескивали, как базальт. Желтые глаза с вертикальными зрачками посмотрели на комиссию без тени смущения, с веселым горделивым любопытством.

Ахад прошелся по песку с плавной, текучей грацией хищника, который не собирается никому ничего доказывать, а просто знает, что он здесь главный. Мускулы перекатывались под шерстью – мощные, рельефные, но не грузные.

Возле меня горгон остановился. Плечи расправились, грудь подалась вперед, шея выпрямилась. Гребни на спине встали торчком, словно боевой штандарт. Потом он перевел взгляд на меня, коротко мотнул головой – мол, я сделал, что должен, дальше сама‑сама – и сел возле моей ноги.

– Извините, – обреченно пробормотала я. – Больше такого не повторится…

Естественно, не повторится – больше меня на Арену никогда не пустят.

Но комиссия отреагировала совершенно иначе.

– Да‑а, а вот это уже на что‑то похоже, – протянул эльф. – В их сочетании есть своеобразная гармония. И, кстати, магов в паре с фамильярами из псовых на песке давненько не было…

– Как же все‑таки девушкам к лицу чудовища, – улыбнулась женщина.

Пыльный молчал, чуть склонив голову набок. Остальные двое смотрели на него выжидающе – последнее слово здесь оставалось на ним. На Арену заполошно вбежала пара людей в форме охранников – пыльный раздраженно махнул рукой, и они тут же убрались.

Повисла пауза.

– Russian wolfhound, – изрек наконец глава комиссии. – Русская борзая.

Я моргнула:

– Простите?

– Это будет твой образ. Дикость и грация. Взгляд исподлобья, как у волка, которого прикормили, но не приручили. Резкая, хищная, с норовом. И горгон у ног, могучий, грозный, послушный только тебе. Твоя тень. Твоя стая. Русская борзая – та, кто сумела заслужить верность чудовища. Да! Это можно продать. Все, свободна. И пригласи там следующего!

Ошарашенная, я прошла под трибунами к выходу. Ахад шествовал рядом, поглядывая на меня покровительственно, и я рассеянно трепала его между ушами.

– Важный дядечка сказал, что ты должен меня слушаться! А ты что вытворяешь? Тоже решил заделаться гладиатором? Думаешь, это так уж весело?

Ахад с энтузиазмом помахал хвостом. Вот и как понять, он вообще совершеннолетний по нашим меркам? Имею я право разрешать ему выходить на песок, даже если ему хочется? Правда, без его демарша меня бы не зачислили… А меня вообще зачислили? Это успех, миссия выполнена?

Потолкавшись среди претендентов, я нашла тетушку, занимающуюся административной работой, таких служащих здесь называли кураторами. Она разъяснила, что результаты испытания будут оглашены возле ворот школы завтра утром – и для счастливчиков сразу же начнутся занятия. Устные оценки комиссии никакой силы не имеют; бывает, что на вступительном испытании расхваливают одних претендентов, а зачисляют потом совершенно других – тех, кого сильнее всех разносили или вовсе едва отметили. В любом случае сейчас остается только запастись терпением и ждать.

Я набрала Илюху, но он оказался вне зоны доступа. Ладно, мы с Ахадом и сами придумаем, как скоротать денек в Касабланке…

– Эй, Гайка, ублюдок! – заорал грубоватый голос… смутно знакомый. – Чего идешь мимо как неродная, нос задрамши! Хренас‑се твой горгон вымахал!

Я подпрыгнула:

– Тарик! Скотина серая! Добрался‑таки до "Врат моря'!

Секунду спустя здоровенный урук уже вовсю тискал меня, потом пару раз от души подбросил в воздух, а я вовсю лупцевала его кулаками – аж ностальгией по табору Караша накрыло.

– Рад приветствовать тебя в Касабланке, Гая, – Принцесса бесшумно подошел и чинно поклонился.

– Привет, Принце… – я осеклась под его взглядом, рассмеялась и обратилась по имени, – Здорово, Юсуф! А это Ахад, парни. Тот самый, которого вы хотели сдать на компоненты. Смотрите теперь, как бы он вас самих на компоненты не разодрал!

Если честно, хотя наш совместный сталкерский опыт был не особенно удачным, теперь все плохое забылось, все были до усрачки рады встрече с давними знакомцами. Оба парня, как и собирались, сдали экзамены во "Врата моря' и теперь, старательно пряча мандраж, дожидались результатов. Тарик громогласно хвастался, как стал ходить в рейды с опытными сталкерами, вытащил их из зыбучки раз, спас от песчаного тигра два – и они стали брать его в долю, так он и накопил на оплату испытания. Юсуф скромно отмалчивался, и я припомнила, что он из богатой семьи.