Еще один шанс (СИ), стр. 53
И вдруг Элеонору Аркадьевну словно током ударило. Она резко откинулась на спинку стула, во все глаза уставилась на робко замершую перед приёмной комиссией девчонку. Сердце в груди гулко ухнуло, а перед глазами вихрем пронеслись картины из её сна: хрупкий силуэт, свободно спадающие на плечи локоны, ледяные от волнения пальцы, судорожно сжимающие край платка…
Элеонора Аркадьевна невольно схватилась за подлокотник кресла, чувствуя, как перехватывает дыхание. Она наконец поняла, кого именно до боли напоминает ей эта девчонка.
Пока члены приёмной комиссии перешёптывались, заполняя экзаменационные ведомости, Элеонора Аркадьевна отложила ручку. Она подалась вперёд, оперлась локтями о стол и, мягко глядя на замершую у авансцены абитуриентку, негромко произнесла:
— Александра, не торопитесь начинать. Расскажите немного о себе, откуда вы? Из творческой семьи?
— Да, — робко улыбнулась Александра, нервно поправляя подол скромного платья. Она слегка переступила с ноги на ногу, пытаясь унять волнение. — По папиной линии. Бабушка когда‑то играла в театре, в молодости. Вообще‑то девичья фамилия бабы Сони была Бравицкая, а Зайцевой она стала потом, после свадьбы с дедом Сергеем. Они, правда, умерли несколько лет назад, но мама постоянно говорила, что я как две капли воды похожа на бабу Соню.
Элеонора Аркадьевна невольно вздрогнула. Её пальцы крепче сжали край стола, а дыхание на мгновение перехватило. Она машинально коснулась шеи, будто ей стало трудно дышать.
— Баба Соня до самой пенсии работала в доме культуры, преподавала актёрское мастерство детям, — продолжала Александра, и её глаза заблестели от тёплых воспоминаний. Она чуть оживилась, заговорила увереннее, жестикулируя рукой. — Ей много раз предлагали играть на сцене ДК, но она неизменно отказывалась. Всегда говорила одну и ту же фразу: «Я свой выбор сделала и никогда о нём не жалела».
Педагог слушала этот бесхитростный рассказ, и по её щекам, вопреки всей профессиональной выдержке, катились слёзы. В голове Элеоноры Аркадьевны яркой вспышкой мелькнула одна‑единственная мысль: «Вот он… Ещё один шанс».
И тут в сумочке Александры настойчиво зазвонил телефон. Из динамика на всю аудиторию хлынули слова песни:
Когда меня не станет, я буду петь голосами
Моих детей и голосами их детей…
Нас просто меняют местами,
Таков закон сансары —
Круговорот людей, ой, мама…