Еще один шанс (СИ), стр. 43
Соня вздохнула, признавая правоту своей наставницы, и осторожно убрала руки от коробки. Вместо этого она открыла кухонный шкафчик, достала оттуда обычную кружку в мелкий цветочек и аккуратно насыпала на дно небольшую щепотку чая для Ариадны Николаевны. В этот момент как раз засвистел чайник.
Девушка заварила свежий чай для соседки, а затем сходила в комнату, забрала с подоконника свою, уже успевшую остыть кружку, и принесла её на кухню. Чтобы обновить напиток, Соня просто долила в него немного крутого кипятка прямо из чайника и добавила ложку сахара, неторопливо размешав его чайной ложечкой.
Ариадна Николаевна, внимательно следившая за этими простыми, домашними действиями, лишь понимающе и очень тепло улыбнулась, словно одобряя скромность и такт молодой актрисы.
Ариадна Николаевна отломила кусочек пирожка с капустой, изящно отправила его в рот и, сделав глоток чая, лукаво прищурилась:
— Ну а теперь рассказывайте, Сонечка, что за молодой человек вчера так самоотверженно помогал вам переносить покупки в квартиру?
Соня слегка зарделась, но ответить не успела. Старая прима перевела взгляд на картонные коробки и свёртки у стены и сама сменила тему.
— Смотрю, обживаетесь потихоньку, — заметила она, обведя рукой ещё не распакованные вещи. Покровская сделала ещё глоток из кружки и продолжила: — Помню, деточка, как сама заселялась. Мой вам совет: не хватайтесь за всё сразу. Сначала подберите шторы — они сразу придадут уют в квартире. И обязательно найдите хорошего слесаря, чтобы проверил трубы. В нашем доме они, знаете ли, с характером.
— И не говорите, Ариадна Николаевна… — Соня с грустью улыбнулась. — Квартиру‑то получила, а вот ни холодильника, ни стиральной машины пока нет. Да и денег, честно говоря, на такие покупки сейчас не найти. Вся надежда на скорые гастроли. Рассчитываю привезти гонорар и попробовать купить эти блага цивилизации.
«А ещё бы телевизор… цветной», — мечтательно подумала Соня, но тут же отбросила эту мысль.
Она понимала: в это время все её бытовые «хотелки» были жестоким дефицитом. Купить их, не отстояв в магазине многолетней очереди, было практически невозможно. Оставалось только переплачивать спекулянтам вдвое дороже либо пробиваться через блат — к высокопоставленным знакомым, которых молодая актриса на новом месте работы, понятное дело, пока не завела.
Ариадна Николаевна внимательно выслушала её, задумчиво постукивая идеальным маникюром по краю стола, и вдруг как-то по-особенному, заговорщицки улыбнулась.
— Ну, деточка, блат в наше время — вещь ой как нужная. Есть у меня кое-какие старые связи, — Покровская отпила чай и заговорщицки понизила голос. — Скажу вам по секрету: среди моих поклонников прошлых лет осталось несколько весьма влиятельных людей. Один из них сейчас заведует крупной торговой базой, а второй — директор центрального магазина «Электротовары». Они, между прочим, до сих пор помнят мою Марицу. Так что если вам понадобится помощь — дайте мне знать. Они, скорее всего, не откажут мне по старой дружбе и сделают всё для молодой талантливой актрисы.
Соня от такого неожиданного предложения соседки слегка смутилась, а строгий голос Элеоноры Аркадьевны на этот раз не удержался и, одобрительно хмыкнув, строго сказал: «Надо же, старая театральная гвардия, а мыслит как заправский снабженец. Но в одном она права, Софья: от такой помощи в наше время отказываться — глупость несусветная. Запомни это».
Ариадна Николаевна изящно промокнула губы уголком салфетки, поднялась со стула и расправила складки своего домашнего кардигана.
— Ну ладно, деточка, загостилась я у вас, — мягко произнесла она, ласково глядя на Соню. — Вам, должно быть, уже пора собираться в театр, да и у меня полно домашних дел. Пирожки, кстати, кушайте обязательно — вам сейчас силы ой как нужны!
Соня тоже поднялась, провожая гостью в прихожую. На душе у неё разливалась удивительная теплота, а утренняя хандра исчезла без следа.
— Спасибо вам огромное, Ариадна Николаевна. За всё, — искренне поблагодарила девушка, помогая пожилой актрисе открыть входную дверь.
— Пустяки, Сонечка, мы же коллеги, — Покровская перешагнула порог и на секунду задержалась на лестничной площадке. Она обернулась и с театральным воодушевлением добавила: — Желаю вам лёгкой сцены и полного взаимопонимания с режиссёром. И вот ещё что: послезавтра я обязательно буду сидеть в зале на вашей премьере. Ни пуха ни пера, дорогая!
— К чёрту, — с улыбкой отозвалась Соня.
Дверь бесшумно закрылась. В пустой квартире всё так же витал аромат домашней выпечки, а за окном монотонно шёл весенний московский дождь.
А в это же самое время на другом конце Москвы, в одном из таксомоторных парков, жизнь била ключом, несмотря на занудный дождь. Для Сергея рабочий день начался ещё час назад. Получив в окошке чистый бланк путевого листа, он первым делом отстоял очередь в предрейсовый медпункт, где строгая докторша молча измерила ему давление, заставила дунуть в стеклянную трубку на алкоголь и, не найдя изъянов, шлёпнула первый штамп: «Допущен».
После этого Сергей поспешил в крытый гаражный бокс, где пахло бензином и свежепролитым маслом. Там его уже нетерпеливо поджидал заспанный напарник, недавно вернувшийся с ночной смены. Они перекурили, обсудили стук в левом амортизаторе, после чего Сергей протёр лобовое стекло, проверил уровень тосола и предъявил «Волгу» механику. Тот придирчиво проверил тормоза, щёлкнул рычагом таксометра, оставил в бланке свою размашистую подпись и направил водителя обратно в сторону диспетчерской.
И вот теперь Сергей стоял у застеклённого окошка, нервно поглядывая на настенные часы. До времени выезда оставалось всего минут пятнадцать, а Клавдия Ивановна не спешила подтверждать путёвку. За стеклом, утопая в бумагах, восседала эта суровая женщина — гроза всех нарушителей. Нацепив на нос очки в толстой оправе, она придирчиво изучала вчерашний отчёт Сергея, переводя суровый взгляд то на записанные показания таксометра, то на самого водителя, то на цифры со спидометра.
— Так, Сергей… — проговорила Клавдия Ивановна, поправляя нарукавники. — Вчерашнюю выручку ты сдал копейка в копейку, план закрыл — это хорошо. Но объясни-ка мне, дорогой мой, почему у тебя в путёвке зафиксирован такой огромный холостой пробег? Кого это ты бесплатно катал, а?
Сергей лишь добродушно улыбнулся, опершись локтем о деревянную стойку. Накажет его Клавдия Ивановна прямо сейчас лишением премии или строгим выговором от руководства парка?
— Да ладно вам, Клавдия Ивановна, — весело подмигнул он диспетчерше. — Родственников подвозил. Сами же знаете — это святое!
— Родственников он подвозил… — насупилась женщина и шутливо погрозила ему пальцем. — Знаю я ваших «родственников» в капроновых чулках! Ты, Серёжа, конечно, всегда на хорошем счету: исполнительный, непьющий, ласточку свою в идеальном порядке содержишь, да и выручку регулярно сдаёшь. Но порядок есть порядок, его соблюдать надо — сам понимаешь.
Она поставила штамп «Выезд разрешён» в бланк путевого листа и протянула его Сергею.
— Ладно, вот, держи путёвку. И смотри у меня: сегодня чтоб без лишних холостых километров! Погода вон какая — в такой ливень клиенты сами к тебе липнуть будут. Выполняй план, как положено.
— Понял, Клавдия Ивановна, всё будет в порядке! — Сергей козырнул, подхватил путевой лист и, насвистывая под нос весёлый мотивчик, направился к выходу в крытый гаражный бокс, где его ждала чисто вымытая «Волга».
По дороге он быстро глянул на доску с расписанием: сегодня ему выпало работать «от бордюра», а значит, придётся самому искать пассажиров на улицах, без помощи радиосвязи. Но это его не смутило. Он мысленно прикинул маршруты — возле вокзала и универмага в дождь всегда много народу. А главное, впереди был целый день, и если повезёт с маршрутом, то он даже сможет заглянуть к Соне на минутку.
Глава 20
За кулисами театра с самого утра — часа за три до начала премьеры — воздух, казалось, уже был пропитан электричеством. В полумраке карманов сцены пахло канифолью, краской от свежевыставленных декораций, лаком для волос и пудрой. Рабочие сцены с глухим стуком перетаскивали бутафорские кресла для кофейной Огудаловой, время от времени перебрасываясь короткими, резкими фразами. Реквизиторы лихорадочно проверяли, на месте ли дуэльные пистолеты и бокалы.