Войны скавенов. Черная чума, стр. 68

Франц поклонился и развернул коня прежде, чем принц успел хоть что-то сказать. Когда Мандред оправился от потрясения, верный рыцарь был уже на полпути к Крольбургу.

— Прощай, старый друг, — прошептал юноша.

Теперь он понимал, что имел в виду отец. Но понимание пришло слишком поздно.

Свита графа медленно ехала по улицам Мидденхейма. Всадники молчали, подавленные осознанием того, что отдали отважных людей Черной чуме, и пристыженные пониманием, что иного пути не было.

Мандред ехал рядом с отцом, и чувство вины в нем росло с каждым шагом. Это он придумал отправиться на защиту Крольбурга и возглавил поход. Мысленно принц принял возможность того, что это будет стоить им жизни, что они падут в бою или заразятся чумой. Но увидеть наяву, как Франц едет обратно в трущобы на верную смерть, — это протрезвило его, как ничто другое.

— Ты должен был оставить меня там, — сказал Мандред совсем тихо.

Граф улыбнулся ему.

— Думаешь, я смог бы? Ты правда так обо мне думаешь?

— Так нельзя. Если бы Франц… я был рядом с ним. Я тоже могу оказаться зараженным. — В голосе принца слышалась паника. — Что, если я везу смерть в наш город?

Граф Гунтар кивнул.

— Мудрый правитель думает в первую очередь о своих людях. Он ставит их нужды и безопасность превыше всего и не дает ничему нарушить этот принцип. Он не позволяет ничему встать между ним и его обязательствами перед подданными. Вот в чем разница между хорошим человеком и жадным тираном. Однажды ты станешь графом. Однажды ты возглавишь наш народ. — Граф Гунтар наклонился в седле ближе к Мандреду, чтобы сын услышал его шепот. — Когда этот момент настанет, вспомни о сегодняшнем дне. Вспомни, что я был слаб. Вспомни, что, когда надо было сделать выбор, я предпочел спасти сына, а не свой народ.

Мандред был в замешательстве.

— Я не понимаю.

— Моим долгом было оставить тебя там, чтобы не дать чуме шанса коснуться моих подданных. Но ты мой сын! Да простит меня Ульрик, но я скорее дам всему этому городу умереть, чем покину тебя!

Мандред ошеломленно покачал головой.

— Я не думал…

— Ты не думал, что твой отец так слаб. — Граф выпрямился в седле, глядя теперь уже не на Мандреда, а на улицу впереди. — Когда придет время, сынок, стань более сильным правителем, чем я.

Альтдорф

Форхексен, 1111

Затхлая вонь канализации хлынула на двоих беглецов, спешивших по темным тоннелям. Крысиные глазки блестели, когда их фонарь отбрасывал лучи во тьму. Двое с нескрываемым облегчением видели, как грызуны разбегаются в темноту.

— Ранальдова удача, — проворчал барон Торниг, поскользнувшись и попав ногой в поток нечистот, проходящий под дворцом. Закаленный в боях, он тем не менее не хотел и думать, в чем сейчас измазан его сапог. Волосатый мидденландец поправил на плечах тяжелый Гхал Мараз и взял Эриха за руку. Рыцарь с усилием вытянул барона обратно на поребрик.

— Возблагодарите Ранальда, что эта часть пола старого аварийного тоннеля провалилась в канализацию, — сказал Эрих, сомневаясь в собственных словах. Он по-прежнему не мог не думать, что пол был подрыт, а не просто провалился.

Барон Торниг нахмурился, глядя на грязный сапог.

— Я был бы куда более благодарен, если бы он держал свои дары в чуть более чистом состоянии.

«Более, чем ты заслуживаешь, бессовестный ублюдок», — хотелось сказать Эриху — и столкнуть мидденландца обратно в канаву. Он не мог забыть, что этот человек использовал собственную дочь как ужасное оружие против врага. Оружие, которое явно не сработало, судя по быстрому появлению егерей во дворце. Ужасные жертвы со стороны принцессы Эрны, которые допустил барон Торниг, оказались напрасными. Даже если бы она убила Крейссига, то император Борис просто назначил бы на эту должность другое чудовище.

— Куда нас занесло? — проворчал барон Торниг, щурясь и разглядывая стены. — Я тут вообще не ориентируюсь.

Эрих повернул фонарь и осветил канаву. В потоке грязи было заметно слабое течение.

— Если мы пойдем вдоль этого течения, то наконец доберемся до ре…

Рыцарь умолк на полуслове. Впереди он увидел движущиеся огни и услышал перешептывающиеся голоса. Он тут же вспомнил безумный побег из погреба сеньоры Миреллы. Впереди были кайзеръягеры, которые искали их в канализации! Должно быть, они обнаружили старый аварийный тоннель.

— Туда нельзя, — шепнул Эрих барону Торнигу.

— А куда мы вообще идем?

Эрих пожал плечами.

— Без разницы, лишь бы Гхал Мараз не попал им в руки.

Рыцарь осторожно попятился, ведя за собой спутника. Беглецы бросились бежать по краю канавы к следующему перекрестку, стараясь по возможности запутать преследователей.

Они были так заняты бегством от кайзеръягеров, что не заметили другую группу охотников, пока не обогнули покрытый плесенью угол и не увидели, как прямо к ним направляется отряд головорезов в черном. Во главе их, ухмыляясь, словно лесной демон, шел Адольф Крейссиг.

— Вот и вы! — прошипел он, указывая пальцем на двоих повстанцев. — Убейте их!

Беглецы, численностью существенно уступавшие противнику, развернулись и опрометью бросились в темноту. Эрих проклинал себя за недальновидность. Найдя ход в канализацию, Крейссиг послал отряд к реке, а тем временем двинулся вслед за беглецами. Недооценить простолюдина — Эрих клялся себе, что не допустит подобную ошибку снова.

Если, конечно, будет это «снова».

Эта часть канализации, проходившая под особняками знати, представляла собой переплетение боковых ответвлений и тупиков. Если только удастся оторваться от преследователей, то наверняка получится и спрятаться. Плохо было то, что их выдавал фонарь, на который бежали кайзеръягеры, но повстанцы и думать не смели о том, чтобы потушить его.

Впереди тоннель свернул в гораздо более узкий ход, и поребриков здесь не было, так что пришлось идти прямо по жидкой грязи. Каждый шаг превращался в испытание, они с трудом сопротивлялись засасывающей жиже. Вокруг блестели глаза крыс, и было слышно, как животные плещутся в воде.

Вдруг что-то вышло из трещины в стене тоннеля. Такая смутная, сгорбленная тень, Эриху казалось, что он ее уже видел. Только теперь стало понятно, какой это невыразимый ужас. Чудовище, похожее на огромную крысу и в то же время двуногое и сложением напоминающее человека. Тело этого воплощенного кошмара было облачено в старый доспех и грязный плащ, в лапах существо сжимало ржавый меч.

Эрих вскрикнул от ужаса и отвращения. Барон Торниг развернулся и рванулся прочь, но поскользнулся и рухнул в грязь. Рыцарю стоило невероятных усилий, чтобы повернуться к крысе спиной и помочь барахтающемуся мидденландцу.

Кайзеръягеры или нет, они бросились туда, откуда пришли. Какая бы участь ни ждала их от рук Крейссига, по крайней мере, это касалось чистого мира людей, а не страшного царства мифов и легенд. Лучше умереть в железной хватке тирана, чем попасть в лапы подземного народца!

Отступая, они оба не оглядывались. Эрих вздрагивал на каждом повороте, ему чудились светящиеся в темноте глаза крысолюда. Страшное отступление из погреба сеньоры Миреллы повторилось, но тысячекратно усиленное. Эрих взывал к Зигмару, Ульрику, Таалу и Шаллье, к любому богу, который мог бы их спасти от кошмарных тварей.

За очередным углом беглецы увидели фонари Крейссига. Торжествующие голоса кайзеръягеров побудили их к последнему отчаянному рывку. За спиной крысолюды, впереди кайзеръягеры — Эрих метнулся в проход налево, другой возможности просто не оставалось.

Рыцарь чувствовал, как сердце колотится о ребра, когда протискивался в узкий лаз. Он схватил барона Торнига за руку и потащил мидденландца за собой. На один ужасный миг барон застрял. Вопя от ужаса, он отстранился от Эриха. Считаные секунды лихорадочных движений — и барон высвободился. Эрих услышал металлический грохот, когда Гхал Мараз без церемоний уронили на покрытые слизью камни.