Войны скавенов. Черная чума, стр. 67

Император Борис вышел из-за водяного органа, на лице читалось облегчение, которое тут же перешло в неприкрытую злобу.

— Наше достоинство пострадало, но мы не ранены. — Он усмехнулся, глядя, как кайзеръягеры разоружают тех, кто взял его в плен. Император перевел взгляд на Дрекслера. — У вас будет много работы, шарфрихтер.

Услышав эти холодные слова, герцог Конрад взвыл от ярости. Драквальдец бросился на ухмыляющегося монарха, но, прежде чем он успел напасть на ненавистного врага, его сбил ударом барон фон Кирхоф. Кровь герцога закапала с золоченой рукояти Зверобойца, который императорский боец вырвал из зеркальной стены.

Император Борис с укоризной покачал головой.

— Не стоило так, барон. Герцог Конрад — Гогенбах, мой кровный родич. Его дом — мой дом. — Он повернулся к окровавленному дворянину. — Боюсь, я не смогу допустить, чтобы простой герцог владел рунным клыком. Посему своей императорской властью назначаю тебя графом Конрадом Альдрехом, великим графом Драквальда.

Он расхохотался, видя потрясение на лице родича. Смех перешел в угрожающее шипение.

— Барон, верните графу его меч.

Зеркала отразили предсмертную агонию графа Конрада, тело его извивалось, теряя последние капли крови. Барон фон Кирхоф неторопливо вытер клинок куском ткани, оторванным от плаща убитого. Зрелище хладнокровного убийства вызвало крик ужаса у барона фон Клаузевица. Штирландец пал ниц перед императором.

— Милосердия, ваше императорское величество! Я был с самого начала верен вам! Я связался с этими предателями лишь для того, чтобы узнать, что там задумал этот сильванский сброд. Я верен, ваше императорское величество!

— Что толку с предателей, — сказал Борис. — Особенно с тех, кто мечется с каждой переменой ветра.

Император щелкнул пальцами, унизанными перстнями, и двое кайзеръягеров выволокли фон Клаузевица из зала.

— Великий герцог понесет суровое наказание за то, что привел к моему двору предателя, как и все те, кого представляет этот лживый сброд. И они хорошо заплатят за то, чтобы не дали своим врагам узнать об этом скандале и использовать его против них.

— Вы нарушили слово, — сказал князь Зигдан. Взгляд его был острее кинжала.

— Пустое обещание, данное мятежнику и предателю, — проворчал император, но его ответ заставил Крейссига с беспокойством приглядеться к князю-отступнику.

— Какое обещание? — вопросил Крейссиг, позабыв о почтении. Тон его так поразил императора Бориса, что он не сразу смог ответить.

— Он послал двоих прятать Гхал Мараз и указ, который они заставили меня подписать. — Голос императора стал более уверенным. — Их собирались вернуть мне, если я отпущу их друзей целыми и невредимыми. — Он злобно хохотнул. — Но теперь им придется все вернуть, чтобы я не повесил этот сброд.

Услышав слова императора, князь Зигдан налетел на стоявших по обе стороны от него гвардейцев. Он ударил левого кайзеръягера коленом в живот, так что тот согнулся пополам, и вырвал у него меч. Остальные гвардейцы хотели было забить его дубинками, но Зигдан схватил меч и, не дав никому вмешаться, перерезал себе горло.

— Вот к чему привели ваши переговоры! — бушевал Крейссиг, грозя кулаком умирающему князю. Увидев, в каком состоянии их командир, кайзеръягеры заставили остальных повстанцев опуститься на колени и приготовились убить их при малейшей попытке сопротивления.

Император Борис вышел вперед и нахмурился, глядя на мертвого Зигдана.

— Зря. Рано или поздно эта свинья умерла бы.

— Гхал Мараз все еще у его сторонников! — заорал Крейссиг, пораженный беззаботностью императора.

— Старая пыльная безделушка, — фыркнул Борис. — Гномы скуют мне другой — никто и не заметит.

— Заметят, если предатели покажут молот хоть кому-нибудь, — прошипел Крейссиг сквозь зубы.

Внезапно императора осенило. Князь Зигдан говорил, что Гхал Мараз надо спрятать, но, если барон Торниг решил увезти молот и декрет об отречении в другую провинцию, один из графов-выборщиков получит достаточно оснований, чтобы убедить остальных низложить императора!

Император Борис схватил Крейссига за предплечье.

— Вы должны их найти! Схватить! Их было двое! Они не могли уйти далеко! Должно быть, они еще во дворце!

Крейссиг стряхнул руку императора. В глазах его читался замысел.

— Нет, думаю, они больше не во дворце. Но я знаю, куда они направились.

Крейссиг выкрикнул приказы своим людям, потом сказал Готтвальду Дрекслеру и пятерым кайзеръягерам сопровождать его.

Борис Калета увидел, как солдаты выбегают из комнаты, и утер лоб. Если Крейссиг не сможет найти этих двух предателей…

Пронзительный смех прервал его мысли. Он оглянулся и увидел, как трясется от хохота жирный Альдо Толстопуз.

— И куда, думаете, они понесут Гхал Мараз? В Вольфенбург или Мордхейм? Кого бы вы предпочли видеть в роли следующего императора?

Борис воззрился на дерзкого полурослика, с особенным отвращением отметив, что тот бос.

— Выдайте этому животному сапоги. Железные! — добавил он с жестокой улыбкой. — Чтобы ноги не мерзли.

Мидденхейм

Форхексен, 1111

Граф Гунтар ничего не сказал, лишь подался вперед в седле и внимательно посмотрел на сына. В его взгляде читалась такая боль и страх, что Мандред почувствовал, как тает его гордость. Граф все еще молчал, когда высокий рыцарь с густой гривой светлых волос обратился к всадникам на дороге.

— Великий магистр Арно, — сказал он. — Вы и ваши люди нарушили приказ графа. Согласно букве закона, вы поплатитесь жизнью.

Великий магистр опустил голову.

— Мы знали об этом, когда покидали город, великий командор Витольф. То, что мы сделали, было… необходимо.

— Как и то, что должны сделать мы, — сказал Витольф. Его явно захлестнули эмоции. Он выпрямился, пытаясь собраться с духом. — Вы поехали в Крольбург вопреки приказу графа. Вы соприкоснулись с чумой и стали угрозой для Мидденхейма. Посему вы объявлены вне закона и изгнаны из владений графа Гунтара.

Арно вздохнул. В принципе он ожидал услышать что-то подобное.

— Как следует послужите ордену Белого Волка, великий магистр Витольф, — сказал он.

— Я постараюсь принести ордену столько же чести, как и вы.

Арно и его рыцари повернули коней, чтобы ехать назад в трущобы. Мандред, не в силах выдержать исполненный боли взгляд отца, последовал за ними.

— Вас не отпускали, принц Мидденхейма, — гулко прикрикнул граф Гунтар. Он пришпорил коня, спустился по дороге и снова натянул поводья, показывая на сына. — Вы ослушались меня — и за это я лишаю вас власти и титула. Пока не повзрослеете достаточно, чтобы вести себя как принц, вы не будете принцем!

Мандред стиснул зубы, услышав слова отца.

— Это все, ваше высочество?

Граф Гунтар сжал кулак, и могло показаться, что он сейчас ударит сына. Но он показал на ворота.

— Быстро внутрь!

— Мое место рядом с великим магистром Арно, — дерзко сказал Мандред.

— Твое место там, где я скажу! — закричал граф. Его наполненные яростью глаза смотрели на принца. — Ты достаточно мужчина, чтобы пойти самому, или тебя придется тащить, как непослушного ребенка?

Мандред бросил на отца испепеляющий взгляд. На миг юноша подумал, не стоит ли поймать графа на лукавстве, но не мог забыть боль, которую видел на лице Гунтара.

Развернувшись в седле, он кивнул Арно и рыцарям, безмолвно прося прощения.

— Поехали, Франц!

Он направил коня к воротам и практически сразу понял, что телохранитель не последовал за ним. Развернул коня — и оказалось, что Франц не тронулся с места.

— Простите, ваша светлость, — сказал рыцарь, — но я не могу поехать с вами.

Он потянулся к вороту туники и показал черные нарывы на горле. Мандред в немом ужасе смотрел на знаки чумы. Он знал, что иногда болезнь очень скоротечна, но казалось невозможным, чтобы человек, который только что вместе с ним бился со зверолюдами, уже стал жертвой Черной чумы.