Войны скавенов. Черная чума, стр. 66
Это кричал герцог Конрад, сжимая Зверобойца, меч, который, как и другие регалии, отобрал у него император Борис.
Многие повстанцы с радостью откликнулись на это предложение. Несколько вестерландцев выбежали в коридор и вернулись с толстым шнуром для подвешивания гобелена — они явно собирались подвесить на нем уже человека. Некогда высокомерный, Борис Калета прижимался спиной к органу, и лишь барон фон Кирхоф был рядом с ним в минуту опасности. Бравада обезоруженного бойца вызвала насмешку у графа ван Заукельхофа, который просто велел своим людям изготовить вторую петлю.
На защиту императора встал князь Зигдан. Он отгородил собой разъяренных повстанцев от их добычи.
— Мы не можем так поступить!
— Крейссиг не успеет нас остановить, — пообещал Эрих. — Они казнят нас всех, когда поймают. Убийство монарха нас от этого не спасет.
Князь Зигдан с упреком посмотрел на рыцаря.
— Это касается не его или нас, но Империи. Дворец был в наших руках, император низложен, и мы могли выиграть время и найти союзников. Мы потеряли эту возможность. Мы потеряли все.
— Но у нас все еще есть эта свинья, — сказал Михаил Крецулеску. — Может, его убийство и не принесет пользы, но мне лично изрядно скрасит путь в ад.
Князь Зигдан покачал головой и попытался остановить жаждущих расправы.
— Убийство его принесет не пользу, а большой вред. Единство Империи висит на волоске, и этот интриган позаботился о том, чтобы стать тем самым волоском. Убьете его — и Империя погрузится в анархию. — Князь строго посмотрел на Крецулеску. — Скажите, что будет делать граф фон Драк без императорского обещания подарить Сильвании независимость!
Мертвенно-бледный Крецулеску вспыхнул, слова князя отрезвили его. Почти смущенно смотрел он на барона фон Клаузевица.
— Без обещания императора граф фон Драк будет стремиться завоевать независимость с оружием в руках, — признал пфальцграф.
— Именно! — крикнул Борис. — Без меня вы, вероломные шакалы, вцепитесь друг другу в глотки, как голодные крысы в бочке!
— Если он отречется, наше правление будет легитимно, — сказал князь Зигдан. — Другие провинции будут надеяться, что обещанные им Борисом милости принесут плоды. Цареубийцам никто не станет доверять. — Он повернулся к Борису Калете и пригвоздил его ненавидящим взглядом. — Преступления этого мошенника делают его убийство невозможным. На благо Империи придется сохранить ему жизнь.
Ужасная истина обрушилась на повстанцев. С ревом бессильной ярости герцог Конрад пронзил рунным клыком одно из зеркал на стене салона, в котором отражался лишенный власти монарх. Один из драквальдских лучников выпустил стрелу в Бориса и попал в водяной орган, у которого тот стоял. Древко стрелы задрожало, вонзившись в инструмент, а император пригнулся, спрятавшись за ним. Прежде чем лучник смог выпустить еще одну стрелу, его схватили товарищи и, кричащего, выволокли из зала.
Князь Зигдан повернулся к страшно побледневшему императору.
— Дайте слово, что эти люди останутся на свободе. Если кто-то и будет отвечать за восстание, то пусть это буду я.
Император Борис поднялся на ноги и поморщился, задев плечом стрелу, которая едва не положила конец его правлению.
— Мы, Борис Первый, Защитник Империи, Попиратель Тьмы, император и потомок императоров, барон Кутенгольц, герцог Шайнфельд, Главный поборник Веры Святого Зигмара, клянемся, что со всеми, кто сдастся нашему правосудию, обойдутся по чести и со снисхождением. — Жестокая улыбка заиграла на лице императора, когда он пристально посмотрел на князя. — С одним исключением.
— Ему нельзя доверять! — проворчал барон Торниг. — Лучше уж выдам гоблину нож и предложу ему побрить меня!
Князь Зигдан подошел к разъяренному мидденландцу и положил руку на плечо барона.
— Я ему не доверяю. Именно поэтому нам нужны гарантии его честности. — Князь коснулся древнего Гхал Мараза, чувствуя, как спящая сила молота Зигмара заискрила под его пальцами. — Нет более священного символа имперской власти, чем молот Зигмара. Вам нужно отнести его в надежное место и спрятать, пока не будем уверены, что Борис сдержал слово. И там же положите указ об отречении. — Зигдан снова обратился к императору. — Вы понимаете условия?
Борис гневно воззрился на мятежного князя.
— Я же сказал, что приму ваше предложение сдаться. Особенно в одном конкретном случае.
— Что бы мы ни собирались делать, лучше решать быстро! — крикнул Эрих. Со своего места у двери рыцарь слышал из находящегося внизу бального зала звуки сражения. Было ясно, что скоро кайзеръягеры доберутся до верхней галереи и зала.
— Капитан, поручаю вам вывести из дворца барона Торнига с Гхал Маразом, — сказал князь Зигдан. Он повернулся к графу ван Заукельхофу, чьи морские псы Вестерланда составляли большую часть отряда, штурмовавшего зал. — Граф, постарайтесь выиграть для них как можно больше времени — если нужно, ценой жизни.
Вестерландец отдал честь.
— Мы добудем для них столько времени, сколько нужно. — Его бойцы уже покидали зал, сжимая в кулаках широкие мечи и дубинки. Граф ван Заукельхоф бросил взгляд на остальных членов пестрого отряда. — Если кто-то вызовется добровольно, то буду признателен.
— Мне здесь понадобится только десять человек, — сказал князь Зигдан, видя, что большая часть повстанцев рвется помочь вестерландскому графу. — Мои люди — и еще четверо.
Трое сильванцев и один из рыцарей отошли от двери, и в распоряжении ван Заукельхофа оказалось сорок человек, включая барона фон Клаузевица.
— Лучники, распределитесь по галерее, — скомандовал герцог Конрад. — Уничтожьте как можно больше головорезов Крейссига на подходе.
Драквальдские лучники отсалютовали сюзерену и вышли вслед за остальными.
— Займем их, насколько получится, — обещал граф ван Заукельхоф, проходя мимо Эриха. — Да ведет вас Ранальд.
— Да хранит вас Зигмар, — ответил Эрих, чувствуя, как сжимается сердце. У него не было иллюзий относительно того, каковы шансы графа выстоять против имперских войск.
Пока воины выходили на галерею, в зале раздался ядовитый смех. Борис Калета издевался над оставшимися повстанцами.
— Вы зря рискуете жизнями. Я дал слово, что буду снисходителен. Для таких жертв нет нужды, уверяю вас.
Князь Зигдан не услышал его обещания.
— Идите уже, — сказал он Эриху и барону Торнигу. — Когда кайзеръягеры освободят этого шакала, будьте уверены, они пойдут искать вас.
Барон Торниг поклонился князю.
— Для еретика-зигмарита у вас сердце истинного ульриканца. — Он похлопал по рукояти Гхал Мараза волосатой рукой. — Не беспокойтесь, эту безделушку они смогут забрать разве что из моих холодных мертвых рук.
— Вам лучше пойти с нами, — настаивал Эрих, чуть не плача. — Этот червяк не умеет держать слово.
— Может и сдержать, если вы двое перестанете упираться и унесете Гхал Мараз туда, где он его не найдет. — Князь улыбнулся и ткнул пальцем в пленного монарха со спутниками. — И потом, кто-то же должен остаться при них в роли няньки.
У Эриха было тяжело на душе, когда он покидал салон. Второй раз рыцарь оставлял храброго человека — того, кого считал своим вождем и господином, на произвол жестокой судьбы.
Кайзеръягеры в мрачных черных одеждах вошли в Зал Гармонии и немедленно конфисковали у повстанцев оружие. Они услышали шум битвы, разносящийся по всей галерее. Бой оказался ужасающе кратким — и причина этой краткости вошла в зал вслед за жаждущим мести Адольфом Крейссигом.
Барон фон Клаузевиц обернулся против товарищей по заговору. В пылу боя он со своими штирландцами пошел против остальных и посеял хаос в рядах повстанцев. Победа досталась кайзеръягерам очень быстро.
Остальные повстанцы гневно смотрели на дважды предателя. Фон Клаузевиц сжался под их взглядами, держась поближе к здоровенному Готтвальду Дрекслеру, словно ища у палача защиты.
— Вы невредимы, ваше императорское величество? — спросил Крейссиг, пересекая салон.