Войны скавенов. Черная чума, стр. 65
Щурясь от мстительной решимости, Гноеструп прибег к колдовству. Зеленое пламя вспыхнуло в его глазах, из ноздрей поднялись клубы дыма. Призывая великое имя Рогатой, чумной жрец распростер лапы, посылая вперед и вверх зловонные миазмы. Он не мог использовать магию напрямую против Гниля, но зато мог предотвратить любые «несчастные случаи». Владыке червей будет непросто уронить кирпич на голову тому, кого он не видит.
Словно живые, магические миазмы поползли вверх по стене башни, охватывая покосившуюся колокольню. Гноеструп был достаточно близко, чтобы услышать рычание и проклятия Гниля, которого окутал дым, мешая видеть, что происходит внизу. Гноеструп торопливо покинул трещину и принялся карабкаться по водосточному желобу, пока не оказался на остром углу башни. Он тихо запищал, когда увидел, как мимо летит очередной камень, явно нацеленный в того, кто полз вверх по трещине.
Когда Гноеструп торопливо преодолевал последние ярды, отделявшие его от колокольни, вся башня задрожала. В небе загремел гром, от скорбных нот которого завибрировали кости крысолюда. Дрожащая кладка под его лапами посыпалась, и ему пришлось погрузить когти глубже в камень.
Пауза, мгновение тишины — а потом оглушительный рев, дважды огласивший небо, словно гневный вой короля демонов. Башня содрогнулась, одинокий скавен едва удержался на ее стене. В ушах звенело, тело трясло, Гноеструп стиснул клыки и ждал, что звон повторится. Он понимал, что это за звук — звон Расколотого Колокола. Это повторится тринадцать раз. Если ему не удастся к тому времени добраться до площадки на колокольне, то Гниль сможет использовать любые средства, чтобы убить замешкавшегося соперника.
Прошипев псалмы гнили и разложения, Гноеструп заторопился к колокольне, двигаясь лишь в минуты оглушительной тишины между ударами колокола. Пять. Шесть. Семь. Снова и снова Расколотый Колокол оглашал судьбу Гноеструпа. Сердце чумного жреца билось в груди, железы отчаянно работали. Толстые пальцы цеплялись за камень, сломанный хвост хлестал крошащуюся кладку.
Восемь. Девять. Десять. Колокольня казалась Гноеструпу по-прежнему бесконечно далекой. С каждым ударом ярость Расколотого Колокола нарастала, и башню трясло все сильнее. Рогатая гаргулья отломилась от основания и пролетела мимо Гноеструпа на улицу, простиравшуюся в сотнях футов внизу. С черепичной крыши посыпался град битых плиток, раня чумного жреца.
Гноеструп стиснул клыки, отвернулся от потока осколков и продолжал путь. Гниль Скребун стоял между колонн, когда колокол зазвонил в тринадцатый раз, — глаза его бегали, пытаясь что-то разглядеть сквозь густые клубы дыма. В лапах Владыка червей сжимал тяжелый камень. Он торжествующе зашипел, услышав последний звук.
— Дурак-глупец! Думай-посмей бросить мне вызов!
Голос Владыки червей перешел в пронзительный злобный хохот.
— Я здесь, — прорычал Гноеструп, тяжело перелезая через парапет. Взгляд Мастера чумы на миг задержался на чудовищном колоколе, висевшем под крышей — это была темная масса ржавого металла, с молниеобразной трещиной в боку, покрытая по краю странными знаками. В нем было что-то нечистое и противоестественное — в нем и в том, как он словно вытягивал свет из своего окружения. Это было по-настоящему жутко, так что у Гноеструпа мех встал дыбом.
Гниль пробыл рядом с ужасным колоколом почти час и немного привык к его колдовскому влиянию — достаточно, чтобы заметить, как отвлекся Гноеструп, и воспользоваться этим. Владыка червей поднял тяжелый каменный обломок и швырнул его в замешкавшегося чумного жреца. Камень ударил Гноеструпа в бок и едва не сбросил с площадки. Он взвыл от боли и развернулся навстречу врагу, о присутствии которого едва не забыл.
Гниль торжествующе запищал, видя, как рука Гноеструпа бессильно повисла. Он вынул из-за пояса широкий кинжал и повернул лапу так, что свет заиграл на лезвии.
— Сдеру-сдеру с тебя шкуру, — прорычал он. — Научу-покажу всем предателям не связываться с кланом Вермс!
Гноеструп воззрился на Владыку червей, злобно скалясь.
— Сгниешь-пропадешь, лгун-глупец!
Он неловко достал деревянный посох, до сих пор привязанный за спиной, и ухватил его левой лапой. Правая так и висела, вялая и окровавленная.
Гниль не медлил. Пока язык колокола все еще болтался после мощного последнего удара, Владыка червей прыгнул на Гноеструпа слева. Мелькнул кривой меч, кромсая рясу, но его тут же блокировали деревянным посохом. Гниль использовал силу инерции, чтобы раскромсать когтями ноги колено врага.
Чумной жрец замахнулся посохом, но тяжелое дерево просвистело в пустоте. Гниль отскочил, оперся об одну из колонн скрюченным телом, чтобы оттолкнуться и кинуться на врага. Зазубренный меч мелькнул над головой Гноеструпа и снес один рог. Владыка червей выкинул вперед другую лапу, хватая жреца за горло. Одежда Гниля разорвалась, и из-под рукава выползла длинная тварь. Ярко раскрашенная в желтые и красные пятна, огромная многоножка подняла зубастую голову, готовая впиться жрецу в глотку.
Гниль еще продолжал гнусно хохотать, когда многоножка замерла, ее длинные усики обвисли, лапки подогнулись. Словно пестрая лента, насекомое безжизненно свисало из рукава Владыки червей, ее крошечные органы не смогли противостоять болезнетворной ауре чумного жреца.
Прежде чем вероломный Гниль смог отойти, он почувствовал, как в спину ему вонзились когти, прижимая его к толстому телу чумного жреца. Якобы сломанная лапа Гноеструпа безжалостно его стиснула. Серый Владыка пытался поднять меч, но не смог увернуться от длинного посоха.
— Смотри-узри мощь Рогатой! — прошипел Гноеструп, наклоняясь к Гнилю и наслаждаясь ужасом в его глазах. Используя болезнетворную магию своего божества, чумной жрец раскрыл гнилую пасть и выпустил из больного кишечника желчно-кровавую пену.
Мех Гниля задымился, плоть заскворчала, когда его морду омыл губительный поток. Зазубренный меч упал на пол, когти выпустили горло Гноеструпа. Воя от боли, Владыка червей отшатнулся от чумного жреца. Гноеструп бросился на пошатнувшегося врага, подпрыгнул и ударил Гниля узловатым посохом по темени. Посох он держал в обеих лапах и вложил в удар всю тяжесть своего тела.
Голова Владыки червей треснула, словно яйцо, по площадке разметало брызги крови и мозг. Тело Гниля пьяно качнулось и рухнуло на колонну. Гноеструп приблизился, ковыляя, отцепил безжизненные когти от древнего камня и мстительно сбросил труп вниз, толкнув посохом.
Когда совет увидит изломанное тело Гниля у подножья Разбитой Башни, они там сразу поймут, что Гноеструп Вонючемех восторжествовал. Они будут знать, что Владыки червей больше нет и его место Владыки Разорения займет Мастер чумы клана Чумы.
Гноеструп оперся о посох, глядя на простирающийся внизу Скавенгниль. При свете луны и звезд он видел высокие здания, поднимающиеся из тумана. Он видел обширные болотистые топи за городом, поля черной пшеницы и кособокие баржи, собирающие урожай больных злаков. Он видел далекие огни человеческой норы под названием Миральяно и пики Ирранских гор.
При виде всего этого у него перехватило дыхание от алчности. Скоро все это будет принадлежать клану Чумы — болота, горы, людские норы, все! Они принесут болезненную славу Рогатой во все уголки земли! Ничто не сможет им противостоять, ни людишки, ни гномцы, ни предатели из их собственного рода. Черная чума сокрушит мир, и тот забьется в агонии под владычеством Рогатой!
Людишки Империи — это только начало. Теперь два места в совете принадлежали клану Чумы. Баланс власти изменился. Теперь чумные монахи сами могли перевесить два голоса лорда-провидца Скриттара. Они используют эту власть, чтобы отвратить остальные кланы от ереси серых провидцев. А те, кто не увидит мудрости священной истины, будут страдать.
Грядет новый мир.
Мир Черной чумы.
Глава восемнадцатая
Альтдорф
Форхексен, 1111
— Убейте его!