Войны скавенов. Черная чума, стр. 64

Бойцы не выразили горячего желания исполнить приказ, но они были слишком дисциплинированны, чтобы ставить под сомнение власть командира. Вскоре дюжина солдат уже лезла через изгородь с мечами и с написанным на лицах желанием убивать. С именем графа Мальборка фон Драка в качестве боевого клича они двинулись на крестьян.

И тут из-за темных туч вышли обе луны. Серебристый свет пролился на город и окрестности, и только теперь стало хорошо видно темные нескладные фигуры крестьян.

Солдаты Нахтшеера заорали от ужаса, когда поняли, на кого собирались напасть. Это были крестьяне в грубой шерстяной одежде сильванских простолюдинов. Но плоть их разлагалась, была поедена червями и морозом, лица напоминали ухмыляющиеся черепа, где вместо глаз — провалы, лишенные мысли и чувства. Костлявые руки сжимали примитивные копья, вилы и другое оружие, которое можно было раздобыть среди крестьянского инвентаря.

Страх пересилил выучку наемников. Сначала один, потом другой обратился в бегство. Солдаты были готовы рубить крестьян, но никак не иметь дело с чудовищной нежитью.

Солдаты бежали, а ряды зомби наполнило ужасное подобие жизни. Глухие стоны исходили из рваных ртов, безжизненные глаза воспламенил омерзительный голод. Ведомые темным колдовством, зомби преследовали врага, передвигаясь быстро и как будто целенаправленно. Нежить уволакивала солдат, терзала их топорами и ножами, сжатыми в иссохших руках.

Дрегатору Миклошу оставалось лишь в ужасе наблюдать, как уничтожают его людей. Ум его был приучен работать в категориях стратегии и тактики, хотелось действовать, поднять конную разведку, созвать отряды с других постов, сделать хоть что-то, чтобы воспротивиться наступающему кошмару. Страх держал его ледяной хваткой, которую не могла сломить вся самоуверенность, все тщеславие мелкого тирана.

Темная фигура прошла сквозь ряды буйствующих зомби, фигура, облаченная в черную рясу служителя Морра, сжимающая бледными руками посох из черного дерева. Под капюшоном лицо священника скрывала маска, сделанная из черепа. Клочья плоти и крови все еще свисали с нее, пачкая щеки и подбородок врага.

Некромант остановился в нескольких ярдах от ограды, властно глядя сквозь глазницы маски. Он показал на бревна, и губы сложились в слова заклятия. По мановению его руки забор сокрушила чудовищная волна энергии. Под испуганным взглядом дрегатора бревна начали трескаться и гнить и распались в прах буквально за считаные секунды.

Некромант снова взмахнул рукой и рассеял пыль, так что между ним и лагерем нахтшеерцев остался лишь белый снег. Устранив преграду, он направился к дрегатору Миклошу. Губы под маской недобро улыбались.

— Я Ванхал, падший, — прошипел некромант, указав костлявым пальцем в грудь дворянина.

Миклош ахнул, почувствовав, как дрогнуло сердце, и его пульсация начала замедляться. Все, что он собирался сказать, так и осталось непроизнесенным, когда его тело рухнуло в снег.

— Я Ванхал, — сказал Фредерик смятому трупу. — И я принес ад в Сильванию.

Скавенгниль

Форхексен, 1111

Гноеструп втащил свое тучное тело на узкий карниз и вздрогнул, когда под лапой раскрошилась древняя кладка. Он ухватил за шею каменную гаргулью, чьи черты практически стерлись за столько веков. Удерживать позыв обернуться было слишком сложно, и чумной жрец рискнул бросить взгляд назад. Стена Разбитой Башни уходила вниз на сотни футов и исчезала в тумане. Он мог различить змеящиеся трещины в камнях, видел темные линии дождя, хлещущего постройку. Едва различимые балконы нижних этажей, с такой высоты кажущиеся крошечными, были освещены лампами на масле червей.

Отчаянные усилия завели его далеко. Он начал подъем с одного из таких балконов и пополз по неровной поверхности башни, пытаясь уравновесить осторожностью скорость и стратегию. Один неверный шаг, минутная слабость — и Гноеструп выпустит древнюю кладку и полетит на улицы Скавенгниля, прячущиеся в тумане, рухнет, словно падающая звезда, на развалины города.

Чумной жрец лязгнул клыками, думая о всех тех преимуществах, что столь несправедливо достались его противнику. Окно, из которого начал подъем Гниль, находилось сотней футов выше, чем балкон Гноеструпа. У Владыки червей были стальные когти для лазанья и прочная веревка из хвостов скавенов. Прежде чем начать подъем, Гниль выпил целый котелок варева из крови и искажающего камня, разгоняющего метаболизм крысолюдов и увеличивавшего быстроту реакции. Гноеструп знал, что враг принял эту смесь, потому что унюхал выброшенный котелок, пролетавший мимо него вниз и едва не попавший по голове чумному жрецу.

И все же Гноеструп утешал себя тем, что по сравнению с Владыкой червей у него было одно несомненное преимущество. Это была искренняя вера в Рогатую. Гниль мог защитить себя лишь разными хитростями, а у Гноеструпа в распоряжении была божественная сила, с помощью которой можно победоносно преодолеть любое испытание.

Толстый крысолюд смеялся, вспоминая, как завонял Гниль, поняв, что им манипулируют. Он честно ожидал, что чумной жрец пойдет против своих ради еретика и неверующего? Чумные монахи тоже склонны к соперничеству и ненависти, но никогда не позволяют подобным чувствам угрожать могуществу клана Чумы или же распространению веры в Рогатую. Гниль устроил так, чтобы Гноеструп бросил вызов Нургличу и попытался занять его место среди Владык Разорения, не представляя, что этот вызов обернется против него самого. Гноеструпу было интересно, осознал ли этот глупец, что именно Мастер чумы напустил Черную чуму на клан Вермс.

Вермс, заводчики блох, были с самого начала обречены на уничтожение. Гноеструп вывел паразитов, которые могли переносить чуму среди крысолюдов, еще до того, как клан Чумы начал эксперименты на людях. Чумной жрец принес собственных блох в Улей — блох, раздувшихся от чумных бацилл, блох, которые тут же расползлись по его стражникам и ассистентам. Он использовал магию, сохраняя жизни скавенов, работавших рядом с ним, чтобы избежать подозрения, но никакая магия не могла спасти сотни крысолюдов, с которыми контактировали лабораторные крысы. Зараженные блохи размножились и поставили клан Вермс на колени.

Было что-то восхитительно ироничное в том, что Гниль отправил Гноеструпа возглавлять покушение на Нурглича. Гноеструп самолично передал предупреждение Чумному Архивладыке посредством жужжания мух. Зная о примитивных устремлениях зубокопов, чумные монахи просто разожгли большие костры во Внутреннем храме и нагрели толстые каменные стены. Пауки, столкнувшись с более сильным жаром, чем от палок, которыми их погоняли, отступили прямо к своим погонщикам. Вот вам и убийственные махинации Владыки червей!

Гниль заплатит за свою наглость, он пытался стравить друг с другом членов клана Чумы, будто последователи Рогатой поддаются манипуляциям, подобно какому-нибудь простому клану воинов!

Злобное ворчание чумного жреца внезапно превратилось в испуганный взвизг. Из темноты сверху рухнул кирпич, ударил гаргулью и разбил ее сложенные крылья. Гноеструп отпрянул, прижимая раненую лапу к пасти. Он приник к стене, и тут упал второй кирпич — задел карниз и исчез в тумане далеко внизу.

Гниль достиг вершины башни, использовав все свои преимущества, чтобы обогнать чумного жреца. Правила испытания предполагали, что состязающиеся не могут вредить друг другу никоим образом, пока не встанут оба на колокольне на вершине Разбитой Башни и не услышат полночный звон Расколотого Колокола. Ни магией, ни силой не дозволялось крысолюдам мешать сопернику до тринадцатого удара колокола. Но можно ли призвать скавена к ответу, если его противник в силу несчастного случая не сумел добраться до колокольни?

Гноеструп удвоил усилия, хриплая молитва Рогатой сорвалась с его губ, а когти впились в изломанную стену. Он принялся карабкаться вверх, пользуясь большой трещиной в башне. Пальцы рук и ног вцеплялись в нее на пути к колокольне.

В башню ударила большая каменная плита, и вниз посыпался целый каскад обломков. Лапы Гноеструпа выбило из трещины, и он едва не сорвался. Пролетела вторая плита и ударила в стену, придавив ему хвост. Чумной жрец взвыл от боли, по жилам пробежала мучительная агония. Немыслимым усилием он подтянулся обратно, не обращая внимания на искалеченный, окровавленный хвост.