Войны скавенов. Черная чума, стр. 140

Император Борис хохотал над простолюдинами и их тщетными усилиями, пресыщенные придворные быстро загорелись этой жестокой насмешкой. Вскоре начали заключать пари о том, куда попадет следующий залп, и дворяне, затаив дыхание, следили, насколько точными окажутся их догадки. Над жалкими пожарными бригадами шутили, стоявших у катапульт солдат поощряли целиться туда, где, казалось, простолюдины могут остановить огонь. Когда кольцо пламени начало смыкаться вокруг конюшни, отведенной под хоспис для больных, аристократы уставились на множество искалеченных людей, выкарабкивающихся из здания, пытающихся ползти и ковылять в безопасное место в стремлении вырваться из огня.

Отличное развлечение! Борис поздравил себя с этой забавой. Кто, кроме императора, мог приказать устроить подобное представление? Кто, кроме императора, мог позволить себе опустошить целый город? Если ничто другое не поразило гостей величием его власти, то уж это точно должно запечатлеться в их душах! Как только зрелище подойдет к концу, как только удивление и эмоции остынут в отражениях холодного рассудка, они поймут и оценят то, чему стали свидетелями. Борис был рад, что Черная чума наконец добралась до Карробурга. Без нее он, возможно, никогда не додумался бы до такой демонстрации своей безудержной власти.

Пожар быстро распространился, целые районы пылали, послеполуденное небо было затянуто густыми столбами дыма. Карробург умрет прежде, чем разинувшие рты и глумящиеся зрители вернутся в стены замка.

Устав от огненного спектакля, император Борис отвернулся от крепостной стены, ища глазами Эрну. Он решил, что беспомощное неодобрение женщины должно добавить банкету разрушения Карробурга столь необходимую пикантность. Пошарив глазами и не найдя Эрну, он нахмурился. Она отступила назад в замок, спряталась, как пряталась всегда, когда дворяне кормили нищих. Борис усмехнулся этой нелепости. Как будто, не видя чего-то, она могла сделать это менее реальным.

Он раздумывал, не послать ли кого-нибудь за Эрной, где бы она ни пряталась, но тут аристократы на парапете подняли тревогу. Решив, что он пропустил какую-то редкую сцену уникальной трагедии, Борис бросился назад к зубчатой стене. Он с удивлением и разочарованием обнаружил, что его гости смотрят не на пожар, а на что-то у основания стены замка.

Именно тогда император услышал звуки, которые, возможно, раздавались уже некоторое время, но заглушались аплодисментами его гостей и шумом, доносящимся со стороны горящего Карробурга. Звуки были странными, словно смешение десятков маленьких колокольчиков, которые, казалось, были подобраны специально для того, чтобы издавать дисгармоничный звон. Эту какофонию сопровождало множество поющих голосов.

Но каких голосов! Борис почувствовал, как от этого отвратительного шума у него участился пульс. То были пронзительные скрипучие голоса крыс-грызунов, пытающихся говорить членораздельной речью. Он вспомнил о донесениях с южных провинций, призывах о денежной и военной помощи, чтобы справиться с ордами ужасных крысолюдов.

Гости императора дрожащими руками указывали на неровные ряды зловещих фигур в рваных зеленых одеждах. Они в чем-то походили на монахов, несмотря на неестественность и неправильность каждого их шага, неуклюжую торопливость походки, в которой не было ничего человеческого. Именно от этих фигур исходило жуткое пение, и в мохнатых когтях многих были зажаты колокольчики всех мастей и размеров.

Нечеловеческие монахи маршировали вокруг Отвинштейна, заполняя всю извилистую дорогу своей отвратительной толпой. Каждый пятый монах нес на длинном шесте металлическую кадильницу, с безумным рвением размахивая ею над головой. Шарообразные кадильницы выбрасывали клубы грязного дыма, который нес к замку проносящийся над пылающим Карробургом ветер.

Император Борис услышал испуганное бормотание своих гостей, ощутил суеверный страх людей, которые теперь раскаивались в том, что насмешничали над богами.

— Мы под защитой! — рявкнул Борис гостям. — Заклятие защитит нас! — С этими словами он отогнал солдат от катапульт и послал слуг за лучниками.

— Магия нас защитит, — упрекнул Борис окружавших его перепуганных людей, наблюдая, как ядовитый зеленый туман ползет вверх по стенам замка. — Боги бессильны причинить вред тем, кто отверг их власть!

Однако в душе император не был уверен в собственных словах.

Глава двадцатая

Мидденхейм

Ульрикцайт, 1118

Орда скавенов сомкнулась вокруг войск графа Гунтара. Площадь наполнилась звоном мечей, ржанием перепуганных лошадей и криками умирающих. Скавены на крышах стреляли в сражающихся солдат из джизелей, злобно хихикая, когда пули из искажающего камня пробивали стальные доспехи и взрывались внутри человеческих тел. Толпы тощих рабов рвали рыцарей из сёдел, стаи клановых крыс вонзали в лошадей копья и рубили пехоту кривыми мечами и ржавыми дубинками.

Перед колоннами театра гвардия крысолюдов прорубала себе путь через аристократов и простолюдинов, круша их зловещими клинками. Позади них с садистским весельем взревывал тиран Вектик, смакуя каждый крик и наслаждаясь разлитым в воздухе запахом крови.

Эта ночь принадлежала клану Риктус и его деспотичному Разжигателю войны! Не успеет рассвет озарить Мидденхейм, как люди будут уничтожены. Некоторых, возможно, стоит забрать в Скавенгниль как трофеи его величайшей победы. Большинство, однако, умрут. Армии клана Риктус огромны и голодны.

Вектик удовлетворенно зашипел, увидев, как его гвардеец зарубил рыцаря и коня, превратив человека и животное в изуродованную кучу. Да, его триумф породит ужас не только в сердцах глупых людей, но и в коварных умах скавенов. Там, где другие Серые Владыки потерпели неудачу, он вернется с победой! Все преклонятся перед его тактическим гением и несравненной мощью предводителя и полководца!

С обугленной крыши театра упала тень, и Вектик, оскалив клыки, обернулся. Ударил рукояткой бронзовой булавы одного из носильщиков паланкина, и тот, спотыкаясь, двинулся к призрачному силуэту. И только когда закутанная в плащ фигура прыгнула вперед и грациозным ударом ноги отшвырнула носильщика назад к паланкину, Вектик узнал в этом страшном существе своего верного слугу, Мастера смерти Силке из клана Эшин. Из осторожности он удержал оглушенного носильщика между собой и печально известным убийцей.

— Идут еще люди, — похожим на шепот ножа голосом доложил Мастер смерти. — И гномы. — Силке в гневе хлестнул хвостом. — Вррмик нас предал!

Вектик возмущенно зарычал и, подняв булаву, замахнулся на Мастера смерти. Силке, однако, был одним из немногих вестников, которых даже Вектик не мог уничтожить. Вместо этого он удовольствовался тем, что размозжил голову своему незадачливому носильщику.

— Лижущий клещей паук-жук! — взревел Вектик. — Вррмик-мясо будет страдать много-много! Медленно умирать долго-долго!

С крыши спустились тени — грозные фигуры учеников Мастера смерти. Они прошептали что-то на ухо своему хозяину, стараясь не смотреть в сторону разъяренного Вектика. Сдержанность, которую он проявлял по отношению к Силке, вряд ли распространялась на его учеников.

— Люди и гномы идут, — сказал Силке Серому Владыке, махнув лапой в южном направлении.

Вектик проследил за этим жестом и в гневе взмахнул хвостом, убедившись в том, что убийца прав. Крысолюды, державшие эту часть Восточных ворот, спешили на площадь, в смятении и панике стекаясь с улиц и переулков. За ними, как голодные кошки, неслись армии Мидденхейма и Карак-Гражьякха, армии Вррмика и его предательских подонков, которые, как предполагалось, должны были блокировать Волчью скалу!

Серый лорд развернулся потребовать, чтобы Силке и его ассасины сделали что-нибудь для предотвращения катастрофы. Убийцы в плащах уже исчезли, растворившись в тенях. Вектик заскрежетал клыками и стал оглядываться в поисках Гноеструпа, подумав, что у повелителя чумы должна быть какая-нибудь оспа или другая зараза, которая поразит армии мстителей. Однако, как и ассасины, Гноеструп исчез.