Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 44

Сердце, отравленное тьмой, отозвалось на эту магию новым, ещё более сильным приступом боли, заставляя тихо вскрикнуть.

— Госпожа следователь, прекратите умирать, вы же хотите выяснить, где ваши люди? Становитесь сюда… — деловито сказал Арт, и тут же понял, что стоять я не в силах.

Громко цокнув языком, он подхватил меня под локоть, почти потащил к колонне, чтобы я могла на неё облокотиться, а сам скрылся в тёмном углу. Через мгновение он вернулся, волоча грязный, но уцелевший стул. Поставил его прямо в эпицентр пульсирующего круга и усадил меня с почти театральной учтивостью.

— Вот так гораздо лучше. Теперь вы — и зритель, и ключевая деталь механизма.

— Что вам от меня ещё нужно, объясните, — слова давались непросто, боль мешала мыслить логически, а я силилась понять происходящее.

— У нас мало времени, госпожа следователь, но… будь по-вашему! Я кое-что ищу. Давно… уже больше двадцати лет. Как только узнал о существовании артефакта, способного на… всё. Что только пожелаешь: власть, знание, даже бессмертие.

Свет факелов вдруг стал ярче, а Арт приблизил своё лицо к моему, в его зрачках плясали отблески огня, придавая глазам выражения безумия.

— Я почти нашёл его однажды… Но меня обманули. Жестоко обманули, госпожа Лаиш. И самое смешное, я до сих пор не знаю, кто увёл у меня из-под носа ту шкатулку! И вот, узнав о вашем расследовании, я понял, что мы с вами ищем одного и того же человека. И теперь я знаю, как нам его найти. Тьма в вашем сердце укажет нам на своего хозяина — проклинателя.

— И дальше, что будет?

— Я заберу то, что принадлежит мне по праву. Это не просто замок, госпожа Лаиш. Это дом моих предков, род Дан Яров когда-то был весьма могуществен. И шкатулка, та самая, была найдена именно здесь, в этих подземельях. Её украли, вынесли в мир, и она начала своё чёрное путешествие… которое, я надеюсь, сегодня закончится. Ну довольно болтать.

Он сделал шаг назад, поднял руки, и красные символы на полу взревели ярким алым пламенем, смыкаясь вокруг меня. Боль в сердце достигла такого пика, что мир на мгновение побелел и лишился звука.

53

Немного раньше

Алькон Мрак

О Клариссе я почти не волновался: королева и вся стража были осведомлены об опасности, а как говорится, предупреждён, значит, вооружён. К тому же было у меня предположение, что финальный акт своего злодейства проклинатель намеревался разыграть во время последнего бала зимы. А до этого события ещё неделя.

Но проклинателя необходимо было поймать немедленно, пока зёрна его пропаганды не распространились по всему королевству. И чем дольше я возился с поимкой убийцы, тем сильнее внутри закипала холодная злость. Мы словно ходили вокруг истины, что находилась прямо под носом, но мы не замечали.

Альбер Бранс производил впечатление человека порядочного и преданного делу. Да, он общался с Паулем Гарденсом по делу о наследстве семьи. Судья не вызывал подозрений и отвечал на все вопросы вполне спокойно и логично. Я собирался его отпустить, когда в допросную заглянул Даррен.

— Господин Мрак, прошу вас на минуту.

— Подождите, я не хотел бы задерживать судью.

— Господин судья, простите, но дело срочное.

Судья добродушно улыбнулся:

— Я всё понимаю, подожду, ничего страшного. Вот пока протокол подпишу.

Когда дверь за мной закрылась, Даррен махнул рукой, отгораживая нас звуковым полем от допросной.

— Это он! Клянусь своим жетоном, господин Мрак! Я в архиве такое нарыл!

— Слушаю.

— Отец Летиции рассказал про шкатулку-артефакт, похищенную из музея пятнадцать лет назад. Я тут же вспомнил про ведунью, ну этого детину из лавки, чья бабка рассказывала про человека с тенью за спиной. Я думаю, наш проклинатель заполучил шкатулку, а вместе с ней и дар проклятия. Угадайте, кто подписывал протоколы обыска музей после ограбления? И кто подписывал протоколы обыска старого замка, где и был обнаружен артефакт? Судья!

— Это, разумеется, даёт повод для подозрений, но…

— Так я и знал, что этого вам будет мало! Жена ушла от судьи в прошлом году и открыла магазин сладостей недалеко от вокзала. Как вам такое, господин Мрак? Взять у Велора ордер на арест?

— Подожди! Мы так не найдём пропавших, и опять-таки, всё это косвенные улики, но… за ним надо проследить.

В этот момент у кабинета появился взволнованный Крау, его одежда была в снегу, а дыхание сбивалось.

— У отца Летиция не появлялась, в музее тоже. Мне необходимо подкрепление…

Даррен тут же тихо, но быстро выложил ему всё, что уже рассказал мне. Я видел, как лицо Крау становилось всё мрачнее, а в глазах загорался тот самый опасный огонь, который я хорошо знал по старым делам. Он не просто волновался. Он был на грани.

— Это точно он! Не бывает столько совпадений! Мрак, прошу, отдай мне его на четверть часа! Он заговорит!

— Мы его отпускаем, — тихо, но твёрдо сказал я.

Даррен и Крау уставились на меня.

— Но, господин Мрак…

— У нас нет ничего существенного, кроме подозрений и старых протоколов, — перебил я Даррена. — Но я уверен, он приведёт нас к Акселю, городовым, а может, и к Летиции. Рэмонд, как в старые добрые: ты по воздуху, я по земле?

— Замётано, — отрезал Крау, уже поняв мой план.

— Хорошо. Даррен, вернитесь к Велору, поднимите по тревоге ближайший отряд, пусть ждут сигнала по акусти.

Я вошёл обратно в допросную. Бранс сидел, попивая остывший чай, с видом человека, выполняющего скучную обязанность.

— Господин судья, ещё раз приношу извинения, — сказал я, с извиняющейся улыбкой. — Все формальности улажены. Вы свободны. Благодарю за сотрудничество.

На его лице мелькнуло лёгкое удивление, которое быстро сменилось вежливой благодарностью.

— Ничего страшного, господин Мрак. Рад был помочь. Если что-то ещё потребуется — знаете, где меня найти.

Он поднялся, поправил пальто и вышел, неспешной, уверенной походкой.

Летиция

Рёв пламени, которым горели красные символы, становился всё громче, заглушая не только все звуки, но и мысли. Сердце в груди реагировало болью, я физически ощущала, как тьма внутри откликается на ритуал, вытягиваясь из груди тонкой чёрной нитью, вплетаясь в огонь символов, которые от этого из ярко-красного становились цвета потемневшей крови.

Зрачки Арта стали фиолетовые, полностью затопив радужку, они притягивали мой взгляд так, что, встретившись с ним один раз, отвести глаза я больше была не в силах.

— Не сопротивляйся, Летиция. Отпусти боль. Отпусти страх. Дай ей взять верх… Пусть та, что живёт в твоей груди, потянется к своему творцу. Укажет нам дорогу!

И тьма послушалась. Что-то внутри дёрнулось и потянуло вперёд, в темноту.

Ещё мгновение назад у меня не было сил, но теперь они появились, я встала и пошла, не разбирая дороги. Не давая споткнуться, не позволяя упасть или ослабеть, меня вела магия.

А глаза Арта всё ещё были со мной, теперь они словно парили в воздухе впереди, страшась, что я потеряю ориентир. Я вышла из зала и прошла по тёмному коридору,

Где-то капала вода. Воздух становился ещё холоднее и гуще, наполняясь новыми запахами: земли, и… человеческого пота.

Коридор привёл меня к зарешечённой двери. Дерево было старым, дубовым, но металл прутьев — новым и прочным. Изнутри доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание. Тьма в груди сжалась в тугой, болезненный узел, указывая прямо туда. Я протянула руку. Замок, массивный и висящий на мощной щеколде, вспыхнул на миг чёрно-алым светом и с треском отскочил. Дверь отворилась сама, приглашая нас внутрь.

В каменной камере, заставленной старыми сундуками, сидели, прижавшись друг к другу, двое мужчин. Их форма была изорвана, лица осунулись от голода и холода. В углу, прикованный цепью к стене за запястье, сидел Аксель Фейн. Его лицо было бледным, изо рта торчал кляп, а глаза, отвыкшие от света, щурились.

Арт поднёс факел к центру помещения:

— Ритуал сработал! Вот она! Всё это время оставалась у меня под носом!