Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 45

Пламя выхватило из мрака не только лица пленников, но и небольшой, изящный ларец, паривший прямо посреди комнаты. Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева и украшен узором, похожим на застывшее пламя. От него исходила та самая, знакомая до тошноты, пульсация тьмы.

Арт протянул руку, чтобы взять то, что так долго искал, шкатулка стала вращаться, словно не желая даваться к нему в руки, и тогда Арт повесил факел на стену, достал из ножен небольшой кинжал и полоснул по пальцу. Капля крови, упавшая на крышку, зашипела, и шкатулка, словно ручная птица, приземлилась в руки менталиста.

— Это не поможет, — раздался уверенный и громкий голос человека, возникшего в дверном проёме.

Моё тело содрогнулось, я сначала почувствовала физически, и только потом поняла, что это и есть проклинатель. Судья Бранс! Этот милый и порядочный на вид мужчина — и есть безжалостный убийца?

Имена, как удары похоронного колокола пронеслись в голове: Мелинда Томми, Аннет Бонн, Бекки и Пауль Гарденс, Аврора Флоке, и… я. Сколько ещё жертв на его совести?

На лице Альбера Бранса появилось выражение сочувствия, такого же искреннего, как и в тот день, когда он отвечал на мои вопросы по поводу смерти Бекки.

— Госпожа Лаиш, мне жаль, но вы сами выбрали свою судьбу, — вот и всё, что он мне сказать, сейчас его волновал лишь тот, в руках которого был его артефакт. Он шагнул вперёд, и тень за его спиной — не от факела, а живая, густая полоса тьмы — зашевелилась, вытягиваясь к шкатулке. — Арт, не глупи, отдай шкатулку. Договор с духом мой, тебе уже ничего не изменить. Он откликается лишь на мой голос, на мою кровь. Ты держишь в руках красивый ящик для хранения, не более.

Арт весело и жутковато рассмеялся:

— Ну да! Именно поэтому ты явился сюда, не испугавшись даже разоблачения!

— Все, кто находится в этой комнате, — покойники. Я не собираюсь оставлять свидетелей. Но вот тебя… тебя мог бы и не убивать. Только верни шкатулку.

Он вскинул руку, от его ладони метнулась тень, так крепко схватив за запястье Арта, что шкатулка выскользнула из его рук, и снова стала вращаться в воздухе.

Внутри всё горело и рвалось на части, мне казалось, что любое движение шкатулки, Бранса или тени за его спиной дёргает за невидимые нити, привязанные к моему сердцу, заставляя его корчиться в предсмертных муках. Я поймала полный горечи взгляд Акселя, едва заметно он мотнул головой в сторону факела.

«Что он хочет? Чтобы я освободила его? Сожгла шкатулку?»

Артефакты не горят. Не вполне уверена, что хотел от меня Аксель, я, однако, понимала, что действовать надо быстро. Схватив факел, я бросила под самые ноги судье, и полы его длинного пальто тут же загорелись. Тень, державшая руку Арта, исчезла, потеряв на мгновение контроль хозяина.

Арт тут же воспользовался замешательством, схватил шкатулку и открыл крышку. Приглушённый красноватый свет залил всё помещение.

Дух, помогавший в этот момент Брансу гасить охвативший его огонь, возник перед Артом, приняв форму размытой и колеблющейся человеческой фигуры.

— Приветствую тебя, новый хозяин, — голос духа был похож на жуткий шёпот десятка голосов одновременно. — Подпишем договор? Старый, утратил свою силу в тот миг, когда ты открыл шкатулку, окроплённую твоей кровью. Ты полон такого вкусного, жгучего отчаяния и амбиций.

Бранс, сбив наконец пламя, выпрямился. Его лицо, впервые за вечер, исказила не маска, а подлинная, бешеная ярость.

— Вернись! — проревел он.

— Поздно, старик! — злорадствовал Арт, крепче сжимая шкатулку, из которой лился зловещий свет. — Теперь он мой!

«Что я наделала? Просто сменила одного убийцу на другого?» — с отчаянием пронеслось у меня в голове.

— Вы арестованы, господин судья!

И в этот момент из темноты за дверью, где ещё секунду назад никого не было, раздался чёткий, стальной голос:

— Вы арестованы, господин судья. Не двигайтесь.

Алькон Мрак появился в комнате, как призрак. Он не вбежал — он возник, будто всегда стоял там, в тени. Его трость, мерцавшая холодным синим светом, была приставлена к спине Бранса. Судья выгнулся от неожиданной и глубокой боли, которая явно шла не просто от удара, а от самой магии трости.

Из-за спины Алькона, в облике ворона, в комнату ворвался Рэмонд. На лету он превратился обратно. Арт шагнул в угол, прижимая шкатулку к груди.

— Договор! Я подписываю…

— Арт, постой! — мой голос, сорвавшийся и хриплый прервал его. — Ты же менталист. Ты привык властвовать над самой сутью человека. Неужели ты и правда хочешь стать… орудием? Посмотри на Бранса! В кого его превратил дух? В жалкого убийцу! Думаешь, судья сам захотел убивать? Эта тварь будет влиять на тебя. Это ты станешь рабом духа, его пропитанием, а не он будет тебе служить!

Арт замер. Его взгляд, полный жадного триумфа, на миг дрогнул, устремившись не на духа, а куда-то внутрь себя.

— Подпишешь договор — и ты перестанешь принадлежать себе, — я говорила, давясь болью, но слова лились сами, подсказанные внезапной, ледяной ясностью. — Разве твой великий предок, Дан Яр, зря избавился от этой шкатулки? Разве он не был бы до сих пор жив и всемогущ, если бы она была таким уж бесценным даром?

Дух, казалось, сжался от ярости. Его форма заколебалась сильнее. — Не слушай её! Она слаба и боится силы! Она пытается лишить тебя твоего наследия!

Но семя сомнения было брошено. На лице Арта, вместо решимости, появилась гримаса внутренней борьбы. Эта пауза, это миг сомнения длились всего две секунды. Их хватило.

Трость Алькона Мрака, уже свободная от Бранса (которого скрутил подоспевший Даррен), описала в воздухе резкую дугу. Неяркая вспышка жёлто-стального света, похожая на удар хлыста, ударила Арта по руке, сжимавшей шкатулку.

Арт вскрикнул, не от боли, а от шока и оскорбления. Его пальцы разжались. Шкатулка не упала, а зависла в воздухе на миг, словно не решаясь, куда лететь, а затем её вместе с тростью притянуло к Мраку. В ту же секунду дух, лишённый физического якоря, с шипением рассыпался в клубящийся туман и втянулся обратно в приоткрытую крышку, которую с громким щелчком захлопнул Алькон.

Арт стоял, сжимая онемевшую кисть, его лицо было бледным, а в глазах бушевала буря из унижения, злости и… странного, невысказанного облегчения.

А в следующее мгновение пришло понимание: он проиграл. Не потому, что его победили силой, а потому, что ему дали выбор, заставив усомниться в себе. Его предал собственный разум.

Обрушить сейчас свой гнев на меня означало признать поражение, именно поэтому Арт злобно взглянув на Рэмонда, подхватившего меня за талию, и прошипел:

— Доволен. Крау? Ты что же это так и не решился рассказать своей умной напарнице, как убил её мать?

Время остановилось.

Звуки: лязг цепей, голоса, — всё утонуло в оглушительном гуле в ушах. Рука Рэмонда на моей талии окаменела, его тело напряглось, будто от удара.

Я медленно, с трудом повернула голову, чтобы увидеть его лицо. Вместо возмущения, ярости и отрицания увидела только смертельную бледность и молчание. Его взгляд был прикован к полу, словно он не смел поднять глаза.

И я сдалась, позволяя на этот раз спасительной тьме сделать единственную добрую вещь: затопить моё сознание.

54

Я с трудом разлепила глаза. Комната, наполненная дневным светом и странной мебелью, с множеством полочек и ящичков, была мне незнакома.

Память нахлынула волной: холод камня, пламя факелов, голос Арта, невыносимая боль... Я судорожно села, прижав ладонь к сердцу. Ничего. Ни боли, ни сдавливания, ни того чёрного, ненавистного пульса. Только слабость и странная, звенящая пустота, словно тело лишилось не смертельной напасти, а чего-то очень важного.

Ручка двери повернулась, и в комнате появился незнакомый мужчина, я тут же подскочила, отодвигаясь к стене.

— О, не пугайтесь, госпожа… Лаиш, прошу вас. Вы в безопасности.

Мужчина поправил маленькие очки. Суховатая фигура и проседь в некогда чёрных волосах говорили о жизненном опыте. Я терпеливо ждала объяснений, но мужчина снова скрылся за дверью и через мгновение вернулся с подносом, на котором дымился суп, наполняя комнату живительным ароматом.