Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 24

— Простите, госпожа Лаиш, — внезапно раздался голос Крау, сменившийся на стальной и беспрекословный, — но в сложившейся ситуации команда должна об этом знать.

Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, вытащил из внутреннего кармана сюртука смятый клочок бумаги и положил его на полированную поверхность стола, где громоздились аккуратные стопки дел и бронзовое пресс-папье в виде совы.

«Та самая записка! Он её сохранил!»

Даррен, с любопытством нахмурившись, протянул руку и подхватил бумажку.

— «Если не уйдёшь из полиции, погибнешь», — прочитал он вслух, и его голос прозвучал громко в наступившей тишине. Он усмехнулся, но смешок получился нервным. — Крау, я думал, наш сумасшедший охотится только на женщин. Неужто и тебя в свой список внёс?

— Эту записку подбросили мне. — тихо поправила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Все взгляды мгновенно устремились на меня. — Ещё в первый вечер работы. Точнее, я обнаружила её на следующее утро.

— И вы всерьёз полагаете, что её написал наш проклинатель? — Даррен с сомнением повертел бумажку в руках.

— Я не сомневаюсь в этом, — холодно отрезал Рэмонд. — Летиция — следователь. Вы встречали хоть одну девушку-следователя? И по той логике, которую мы только что вывели, госпожа Лаиш — идеальная мишень для этого маньяка. Она не просто женщина на «мужской» работе. Она женщина, которая ведёт его дело. Такая цель должна сводить его с ума. И эта записка — не просто угроза. Это объявление войны.

В комнате повисла гробовая тишина. Даррен побледнел, окончательно осознав серьёзность положения. Нежель перестал улыбаться, а в глазах Аксель читался неподдельный ужас.

И только Крау сидел неподвижно, его глаза были прикованы ко мне, и в них читалась странная смесь яростной гордости и смертельной тревоги.

Даррен прочистил горло и решительно поднялся.

— Я должен доложить Велору. Немедленно. Это уже не просто дело, это прямая угроза жизни сотрудника.

— Нет! — мой голос прозвучал резко и громче, чем я планировала, заставив его замереть. — Прошу вас, господин Тенн, не делайте этого!

Все взгляды снова устремились на меня, но теперь в них читалось недоумение.

— Велор просто отстранит меня от работы. Или вовсе уволит, сославшись на «обеспечение безопасности персонала», — я старалась говорить быстро и убедительно. — И тогда вы лишитесь не просто следователя, а идеальной приманки!

В комнате повисло ошеломлённое молчание. Первым его нарушил Крау.

— Вы с ума сошли, — произнёс он тихо, но с такой силой, что слова показались физически ощутимыми. В его глазах не осталось и следа гордости — только тревога. — Это не игра, Летиция.

— Это и есть игра! — парировала я, поворачиваясь к нему. — И мы наконец-то узнали правила! Он сам их нам объявил. Я соответствую всем критериям. Он уже обратил на меня внимание. Если мы сейчас уберём меня с доски, мы можем потерять единственную возможность выманить его!

— Чтобы он убил вас? — голос Крау сорвался на низкий, опасный рык.

— Чтобы мы поймали его!

Я обвела взглядом комнату, пытаясь найти поддержку. Даррен выглядел озадаченным, но заинтересованным. Аксель мрачно хмурился. Нежель снова улыбался — теперь уже с нескрываемым научным интересом, будто наблюдая за развитием безумного эксперимента.

— Это наш шанс, — сказала я тихо, но твёрдо. — Или мы играем по его правилам, чтобы поймать его, или мы продолжаем гадать и ждать следующей жертвы. Выбор за вами. • ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

29

В кабинет ворвался запыхавшийся дежурный.

— У нас пропажа! Велор сказал ехать всем! Лично вам, господин Тенн, и команде!

— Что за пропажа? — Даррен резко поднялся, отложив записку, которую Крау тут же перехватил и спрятал в нагрудный карман.

— Маркиз Флоке заявил о пропаже своей молодой жены, Авроры Флоке. Он в кабинете Велора, угрожает дойти до королевы, если мы сегодня же не найдём маркизу, — дежурный выдохнул, вытирая пот со лба.

— Обстоятельства пропажи? — осмелилась спросить я.

Дежурный пожал плечами:

— Велор сказал, маркиз всё объяснит по дороге.

Ехать в одном экипаже с крайне нервным маркизом оказалось испытанием на прочность. Тесная карета раскачивалась на булыжниках, а его запах, дорогой парфюм с нотками сандала, казался слишком уж насыщенным, будто он вылил на себя полфлакона.

Даррен, сжав челюсти, пытался задавать вопросы, чтобы понять картину преступления.

— Милорд, когда вы видели жену в последний раз?

— Вчера вечером мы вернулись с благотворительного бала в честь открытия нового моста, — маркиз начал торопливо, словно отчитываясь. — Всё было прекрасно! Аврора сияла! Я пошёл спать, — он отвёл взгляд, — а она отправилась в детскую. Нашей дочери всего три месяца, и ей необходима мать… Вы должны найти Аврору как можно скорее! — Его голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он сжал руки в кулаки, и я заметила, что костяшки двух пальцев на правой руке содраны в кровь.

Крау, молча сидевший напротив меня в тени, медленно провёл пальцем по своей переносице, поймав мой взгляд. Его едва заметный кивок был красноречивее слов: «Он лжет».

Экипаж выехал из города и по тому самому новому мосту, пересёк скованную льдом реку. Серая, застывшая вода внизу казалась безжизненной, а ветер, гулявший по ущелью, завывал вокруг кареты, словно предупреждая.

Родовой замок Флоке возвышался на пологом берегу реки, и, казалось, одним своим видом возвращал нас в далёкое прошлое. Невысокие стены, скорее, обозначали границу, чем могли кого-то остановить. Башни замка, остроконечные и мрачные, упирались в нависающие снежные тучи.

Из множества окон лишь в нескольких были подняты шторы, большинство же смотрели на мир слепыми, тёмными глазами.

— Солнце здесь явно не в почёте, — тихо процедил Крау, щурясь от непривычно яркого света, когда мы вышли из экипажа.

Маркиз нервно поправил перчатки, не глядя на нас.

— Прошу. Вы, наверное, хотите осмотреть комнату и задать вопросы прислуге. Только, ради всего святого, без лишнего шума. Моя дочь... — его лицо исказилось гримасой, в которой было больше раздражения, чем заботы, —...должна спать по расписанию.

Нас встретил седовласый дворецкий с безупречной выправкой, провожая к парадному входу. Мы с Рэмондом заходили последние. Он на секунду задержался у порога, сделав вид, что поправляет перчатку, а потом... его фигура дрогнула, расплылась в воздухе, как мираж на жаре, и исчезла. На её месте на мгновение запорхала тень, которая с лёгким шелестом опустилась мне на плечо.

Помня мои прошлые царапины, птица перебирала лапами осторожно, едва слышно кряхтя.

— Всегда бы так, — прошептала я, почесав ему шею.

Его маленькая голова повернулась, и один блестящий, умный глаз уставился на меня, полный того же знакомого сочетания насмешки и тепла. Да, в последнее время я стала понимать, что циничный Рэмонд Крау, на самом деле не такой уж холодный, каким хочет казаться.

Мы проходили по тускло освещённому холлу, а мне так некстати вспомнились поцелуи Рэмонда: грубые, требовательные в поезде, и совсем другие в «Серебристых утёсах.

И тут меня осенило. А ведь целовал он меня всякий раз, когда мне угрожала смертельная опасность! Сначала после нападения наёмника в поезде. Потом, когда я чуть не погибла от рук охранника под влиянием менталиста.

Вот же оно! Чтобы выяснить его истинные чувства, надо… подстроить ситуацию, где мне будет угрожать явная, но контролируемая опасность. Нечто среднее между дурацкой выходкой и реалистичной угрозой. Чтобы он не смог совладать с собой и... повторил свой «обряд спасения».

План был безумным, отчаянным, абсолютно ненаучным, но дьявольски заманчивым. Я почти физически ощущала, как щёки розовеют от одной этой мысли.

— Личная горничная маркизы, Жоржина, ушла в город рано утром, у неё заболела матушка, — вывел меня из раздумий визгливый голос экономки, которая вытянулась по струнке перед нами.