Межевик. Дилогия (СИ), стр. 78

– Короче, ситуация такая…

Не знаю, зачем я устроил этот крохотный «совет в Филях». Скорее чтобы озвучить собственные мысли и услышать их со стороны. Ну и, мало ли, вдруг ребята что‑то дельное подскажут, они ведь парни в рубежном мире не новые.

– Прижали тебя к ногтю, Миша, – мрачно заключил Колянстоун.

– Да, Миша, нет выбора. Не идти же против Главного Ловчего, – поддакнула нечисть. – Теперь уж ничего не поделаешь.

– Ты, Витя, умный только в том, что жратвы касается, – вздохнула головешка. – Тут все просто, если один раз в коленно‑локтевую поставят, то потом уже не выпрямишься. Не позволят. Он ведь и заданьице это с Торжком дал не просто так. Понятно, что там ничего серьезного, что Мише угрожать может. Стал бы кто двухрубцового отправлять на погибель, да еще почти официально? Этот Ловчий хочет Мише его место указать. Дать понять, что теперь всегда так будет.

– А ты чего предлагаешь? – обиделся Витя.

– Хочешь небо отодрать, научи свой хер летать, – загадочно ответил обрубок.

– Я с Колей согласен, – сказал я. – Не про небо, а в целом. Прогибаться – себе дороже. Не подчиниться – подвести под монастырь Веру. Поэтому надо выбрать середину.

– У меня так было, нравились мне две бабы, одна темненька, другая рыженькая… – начала головешка, но Витя ее бесцеремонно перебил.

– Так чего делать? – спросил он.

– Надо устранить Шигу, любым способом. А пока, чтобы он ни о чем не догадался, смотаемся до Торжка. Времени действительно хватает.

Глава 10

Есть удивительные люди, которые не могут сидеть на месте. Про таких еще говорят: «шило в одном месте». Что интересно, прежде я себя к таким не относил, хотя и старался проводить как можно больше времени в движении. Более того, порой сам себе придумывал дополнительные задания вроде «дойти до дальнего магазина», посмотреть, что там за ремонт на Свердлова, проверить, не начали ли восстанавливать наконец Мазурский приют.

Вот только теперь, когда я приходил домой лишь поесть (то, что оставалось после Вити), да еще поспать, выяснилось, что я ужасный домосед. Не такой, как Димка, понятное дело, тому бутылку чего‑нибудь крепкого и хорошую закуску – так весь остальной мир попросту не нужен, но все же.

Наверное, это вообще в природе человека – все время хотеть чего‑то недостижимого, а когда ты это получаешь, выясняется, что тебе вроде как подобное не особо и нужно. Но делать нечего, я увяз в этом всем уже с головой.

– Витя, сходи в магазин и купи атлантическую селедку, чтобы пожирнее, – донесся с кухни полный раздражения голос.

– Зачем? – искренне удивился жиртрест.

– Чтобы ей голову совокуплять. Миша, забери ты меня от него, сил больше нет. Таким мужикам, как он, бабы чаще дают, чтобы не объяснять, почему не смогут.

Я, занятый в кладовке поиском одной важной вещи, даже удивленно приподнял бровь. Витя довел до белого каления Колянстоуна? Что‑то новенькое. Правда, оторвался я не сразу, потому что наконец нашел искомое. И, сжав в руке, одновременно с этим вспоминая пароль, поспешил на выручку головешке. Да, жизнь меня не перестает удивлять.

С виду ничего экстраординарного не произошло, эдакий будничный разговор после приема пищи. Учитывая, что жиртрест опять сожрал все подчистую, а Колянстоун помочил губы в сладком чае.

– Миша, – увидел во мне спасителя обрубок. – Заткни ты его, достал уже жаловаться. Мол, не надо ему в Торжок, только жить нормально начал… Аж зубы сводит. Он такой зануда, что…

– Витя и не поедет, – перебил я говорливую башку. – Чего жиртресту там делать? На хозяйстве его оставим.

Конечно, не придумали еще то хозяйство, на которое можно было оставлять Виктора. Задумка у меня была совершенно в другом. Если не будет рядом жиртреста, то мне не придется бегать и тушить пожар бензином. А именно так я видел постоянное разгребание проблем за одним не в меру прожорливым персонажем.

– Это ты молодец, здорово придумал, – ехидно заметил Колясик. – Что называется, дай свинье хрен, она и яйца откусит.

– Ничего я не буду кусать, – обиженно ответил жиртрест, до которого дошел смысл поговорки.

– Колясик, ты сам определись, то тебе жиртрест надоел, то ты его одного оставлять не хочешь. Нам он без надобности, а следить, как бы он чего не сожрал и не натворил, не хочется.

Витя надулся (хотя, казалось бы, куда больше), но свое мнение высказал совсем по другому вопросу.

– Миша, а на сколько вы поедете? Много там дел в этом Торжке? Что, если…

– Никаких если, – обрубил я. – По поводу жратвы не переживай, я все продумал. Ты сейчас наелся?

Я получил слабый кивок, который подразумевал: «Червячка заморил, но в целом можно было бы и еще поесть». Это я сам виноват: не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов.

– Пойдем, что покажу.

– Миша, Миша, меня забыли! – завопил Колянстоун, когда понял, что мы можем уйти без него.

И так в общем составе мы добрались до сеней, где у меня располагался подпол. Еще во времена деда здесь имелись проушины, которые легко «утапливались» в пол. А в случае чего, вытаскивались, чтобы повесить на них замок. Зачем все это было нужно – бог его знает. На моем веку подпол никогда не запирался. Однако, что называется, его время пришло.

Я продемонстрировал сначала нутро подпола, где аккуратными рядами лежали банки тушенки. Витя судорожно сглотнул, впрочем, тут же перевел взгляд на меня. Видимо, понимал, от кого зависит будущее съестных припасов.

– Запомнил? Теперь смотри сюда.

Я закрыл подпол и повесил замок.

– Тут три цифры, случайным подбором можно открыть его минут за тридцать‑сорок. Учитывая, что первая часть чуть проржавела, уйдет, возможно, чуть больше времени. Но даже в таком случае, максимум часа два и у тебя будет еда. Консервный нож на кухне. Задача ясна?

Витя судорожно закивал и тут же бросился «вскрывать» тайник. А я подхватил головешку и направился на выход, где уже закрыл дом на три оборота. Чтобы жиртрест, чего доброго, не выбрался наружу. До Торжка езды пара часов в одну сторону, но еще непонятно, на сколько мы застрянем там. Конечно же, хотелось бы обернуться за день, но всякое может быть.

Что интересно, «газели» соседа опять не было. У меня даже сомнения возникли, не слишком ли много я хиста тогда плеснул. По ощущениям, совсем крохи, однако, может, чужанину многого и не надо?

Хотя судя по веселому пению из открытого окна и запахам оладьев, кое‑кому новая версия супруга явно нравилась.

– Миш, давай‑давай, заводи. Жуть как люблю путешествовать. Ты лучше скажи, чего над Витей издеваться? Нет, он меня тоже порой бесит…

– Ты, Колясик, в армии не служил, да?

– А как же, ефрейтором дембельнулся, – не без гордости сообщил рубежник.

– Так ты должен помнить одну из главных аксиом: чем бы солдат ни занимался, лишь бы зае… Тьфу, плохо ты на меня влияешь. В общем, лишь бы устал.

– Так‑то оно так, Миша, только ты не учитываешь характер нашего балбеса. Есть еще одна поговорка: устав написан кровью, а выполняется через жопу.

Тут мне крыть было нечем. Сам виноват, полез на чужую поляну. Там, где я учился красноречию, Колянстоун преподавал.

– Ладно, поглядим, – вывернул я на дорогу. – Ты мне расскажи по баубаса. Что за зверь такой?

– Ой, да было бы чего рассказывать, – закатил глаза Колясик. – Худой, черненький. Он вроде домового, только, как бы сказать, не очень хорошего. Селится часто там, где какой‑то разлад есть. Знаешь, бывает ощущение, словно на тебя кто из темноты смотрит. Вот это он.

Я вспомнил все свои детские страшилки, про чудовище под кроватью и невольно вздрогнул.

– Раньше они западнее нас жили, но постепенно расползлись. А чего, твари плодящиеся, страха вокруг много, а они им и питаются. Сам понимаешь.

– Сильный он?

– Миша, я же тебе говорю, баубасы – это чушь, грязь под ногтями. Потому тебя Ловчий и отрядил туда. Знал, что твоей жизни ничего не угрожает. Некоторых из них даже чужане прогнать могут.