Чародей смерти (ЛП), стр. 21
— Когда вы видели его в последний раз?
Йонатан отсутствующим взглядом уставился в стену. Запаха марихуаны и мочи, насквозь пропитавшего дом, он, похоже, уже вовсе не замечал.
— Иногда он приходит. Всегда без предупреждения. Чего вы от него хотите?
— Я уверен, что Тассило подбросил мне одно из своих писем. Что вы знаете об этих письмах? Он с вами о них говорит?
Йонатан попытался рассмеяться, но вместо смеха раздалось лишь хриплое карканье.
— Говорит?
Он поднялся.
— Я вам кое-что покажу.
Йонатан стянул через голову майку.
Керн невольно вздрогнул.
Обнажённое тело было покрыто шрамами, большей частью плохо зажившими. Среди них темнели ожоги — очевидный след сигарет. Истощённая грудная клетка выдавала неправильно сросшиеся рёбра. Почти ни одна из ран не выглядела так, словно её лечил врач.
— Это его подпись, — спокойно сказал Йонатан. — Расположение ожогов подчиняется его системе.
— Хотите сказать, он действует методично?
— Он знает, где больнее всего. Поверьте, он всегда знает, что делает. Даже когда пытает. Иногда приходит, избивает меня, связывает и уходит. Через два-три дня возвращается и развязывает.
Керн молчал. Оценить происходящее было непросто.
— Он образован. Воспитан. Производит впечатление человека с безупречными манерами, — продолжал Йонатан. — Но поверьте, всё это только фасад. На самом деле он зверь.
Пока Керн думал, как помочь этому человеку, Йонатан спросил:
— Что это было за письмо?
— Лишь фрагмент. Имена и части текста он вырезал.
Керн достал из кармана копию и протянул её.
Йонатан бросил лишь беглый взгляд.
— Таких писем у него сотни.
— У него есть ещё письма от этого отправителя?
— Не знаю. Я уже много лет их не читаю. Больной бред больных людей.
Он вернул листок.
— Попробуйте представить людей, которых даже такой, как я, считает больными.
Надежда Керна продвинуться дальше постепенно угасала. Йонатан явно находился под действием наркотиков. Уже одно то, что он ещё способен был связно мыслить, оставляло слабую надежду: быть может, его ещё можно спасти.
— Что вы делаете с его почтой? — спросил Керн в последней попытке.
— Пересылаю дальше.
Керн насторожился.
— Если это письмо было адресовано Тассило, оно сначала попало к вам?
Йонатан пожал плечами.
— Возможно. Я их не открываю.
— Куда вы их пересылаете?
Йонатан снова закашлялся, затем поднялся и вышел в прихожую. Керн последовал за ним.
Подойдя к двери, Йонатан распахнул её.
— Вам лучше уйти.
Керн понял намёк.
Уже стоя на пороге, он ещё раз внимательно посмотрел на Йонатана.
— Если он с вами свяжется, скажите, что мне нужно с ним поговорить. Сможете?
— Он не слишком меня уважает, — ответил Йонатан. — Я для него скорее предмет пользования.
— Тогда почему вы это терпите? Пойдёмте со мной. Я могу вам помочь.
Йонатан удивлённо усмехнулся.
— Юлиус Керн, защитник бедных и больных. А кто сказал, что я против?
— Вы же знаете, что он тогда сделал. Почему позволяете ему...
— Вы этого не понимаете, — перебил Йонатан. — Я никогда не знаю, когда он придёт. И если он оставляет меня связанным, не знаю, вернётся ли вообще и когда именно. Правила устанавливаю не я. Я лишь их часть.
— Понимаю.
— Нет. Никогда не поймёте, — спокойно ответил Йонатан. — Но я скажу ему, что вы были здесь.
Керн кивнул и ушёл.
После его отъезда Йонатан снова добрёл до комнаты и рухнул на прогнивший матрас. Просевшие пружины почти не смягчили удара. Разговор совершенно его измотал.
Стоило ему закрыть глаза, как сверху донеслись неторопливые аплодисменты.
Со второго этажа спускался человек.
Всё это время, пока Керн находился в доме, он был здесь.
Вскоре длинная тень легла на Йонатана.
— Великолепно, — произнёс Тассило с неизменной вежливостью и закурил сигарету. — Он проглотил наживку.
Йонатан с ужасом следил за огоньком.
— Я получу это сейчас? — спросил он почти умоляюще.
Тассило вынул из кармана маленький пакетик с белым порошком и с презрительной небрежностью бросил его на истощённое тело. Йонатан мгновенно схватил пакетик и спрятал в карман, словно боялся, что его сейчас же отнимут.
— А этот он получит завтра, — сказал Тассило, доставая прозрачный пластиковый пакет с ещё одним конвертом. — И смотри не оставь на нём следов, мелкий ублюдок.
Он положил пакет на тот самый ящик, где совсем недавно сидел Керн.
Потом быстро подошёл к Йонатану, глубоко затянулся и поднёс тлеющую сигарету вплотную к его правому глазу, одновременно резко запрокинув ему голову за волосы.
— Ты ведь знаешь, что будет, если облажаешься?
Йонатан едва заметно кивнул.
Тассило отпустил его, отвернулся, ещё раз затянулся и негромко произнёс:
— Как же я по этому скучал… Прекрасно.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 22
Руфус несколько мгновений смаковал тишину, наступившую после того, как ему наконец удалось оглушить Жозефину. Потом включил старый чемоданный проигрыватель — бабушкино наследство, — поставил пластинку сCabaret и опустил пыльную иглу на самое любимое место. Маленький динамик отозвался зловещим треском, и зазвучала музыка.
Этой минуты Руфус ждал с той самой секунды, как она подсела к нему в кафе. Проклятые разговоры о школьных годах. Чрезмерная радость встречи, липкая болтовня о прошлом — будто то и впрямь были счастливые времена, будто им тогда было славно вместе. Будто жирный Порки — всего лишь смешная подробность, которую можно, посмеиваясь, поставить в скобки.
Жозефина не приходила в сознание. Лишь изредка из её горла вырывались тихие, булькающие звуки, а из раны на правом виске всё сочилась кровь. Она лежала в старом потёртом кресле, неестественно скрючившись, в маленькой подвальной квартире Руфуса. Он сидел напротив, всё ещё сжимая молоток, и смотрел на неё спокойно, даже внимательно, пока из динамика с ностальгическим потрескиванием лилась музыка.
Сколько власти было у неё над ним тогда, в школе. Сколько власти было у них у всех.
— Ну что теперь? Всё ещё хочется надо мной смеяться? — прошептал он высоким голосом неподвижной Жозефине. — Я всё ещё смешной? Толстый Порки, за которым всегда приходит бабушка? Легко ведь было издеваться, да? Толстый, неуклюжий маленький идиот. А теперь ты не смеёшься. Что случилось? А твой красавчик Пауль? Как думаешь, он будет смеяться, когда тебя найдут?
Руфус протянул руку к белой блузке Жозефины и расстегнул три верхние пуговицы — ровно настолько, чтобы увидеть начало груди. Затем осторожно провёл указательным пальцем по её безжизненному телу и почти сразу отдёрнул руку.
Он поднялся. Прихрамывая по дороге к шкафу, Руфус насвистывал мелодию изCabaret — ту самую, которая всегда служила вступлением к шоу Мадам.
Появление Жозефины было весьма некстати. Руфус оказался не готов, а значит, теперь следовало действовать ещё собраннее. В конце концов, она заслуживала особого представления. Серебряный сценический костюм, когда-то привезённый им из Лас-Вегаса, представлялся вполне уместным.
— Willkommen, bienvenue, welcome! — подпел он пластинке, надевая цилиндр.
Потом вернулся к Жозефине, развёл руки, как артист, только что вышедший на сцену, и произнёс:
— Дамы и господа, поприветствуйте невероятного Руфуса и его прекрасную ассистентку — Жозефину!
На мгновение он удержал профессиональную сценическую позу. Затем быстро, с привычной сноровкой обыскал её тело, проверяя, нет ли при ней чего-нибудь, что могло бы выдать личность. Ничего. Всё, что принадлежало Жозефине, осталось в её сумке и пакетах с покупками, которые она незадолго до того оставила в прихожей.
После этого Руфус снял цилиндр и положил его рядом со своим блестящим костюмом. Ему ещё многое предстояло приготовить. Поэтому он в последний раз провёл указательным пальцем по её окровавленному лбу и произнёс нараспев: