Чародей смерти (ЛП), стр. 20

— Возможно. Здесь так много театров… Сам знаешь. Я бы с удовольствием сходила. Я помню, у тебя всегда были классные трюки. Покажи что-нибудь!

Руфус ожидал этого.

Просьба показать фокус — почти неотъемлемая черта людей: об этом просят в любой ситуации. Раньше это раздражало Руфуса, но со временем он понял, что это просто часть его профессии. Магия всегда завораживала людей. Им хотелось верить, что кто-то способен творить чудеса голыми руками.

Тем не менее сейчас ему совсем не хотелось ничего доказывать Жозефине.

— Открой ладонь, — сказал он.

Жозефина выпрямилась и протянула руку. Руфус достал из кармана два красных поролоновых шарика.

— Один я возьму себе, второй — тебе.

Он сжал один шарик в кулаке. Второй положил на ладонь Жозефины и попросил её тоже сжать руку.

— Теперь сосредоточься на своей руке. Ты уже что-нибудь чувствуешь?

— Не знаю… — ответила Жозефина, не сводя взгляда со своей руки.

— Не открывай.

Руфус медленно, с лёгкой театральностью разжал кулак.

Он был пуст.

Жозефина недоверчиво уставилась на его ладонь.

— Теперь ты.

Когда Жозефина открыла руку, в ней оказались оба шарика, хотя Руфус больше к ним не прикасался. Она рассмеялась от удивления, пока рядом непрерывно двигался поток машин.

— Невероятно! У тебя ещё есть такие?

Ну что, Порки, этот жирный клоун тебя хорошо развлекает? Хочешь посмотреть, что он ещё умеет?

Руфус незаметно огляделся. Бесчисленные прохожие на оживлённой улице не обращали на них никакого внимания.

— Здесь — нет, — ответил он. — Разве что у меня дома. Но ты можешь просто прийти завтра в театр. У меня есть бесплатные билеты.

— Отлично! Тогда я могу взять с собой мужа, — сказала Жозефина. — А ты женат?

Жозефина не могла знать, что в глубине души Руфус по-прежнему воспринимает себя таким же отталкивающим, каким был в худшие времена. Поэтому её вопрос прозвучал для него как откровенная насмешка, ещё сильнее разжигая внутреннюю злость.

— Не сложилось, — ответил он сдержанно, давая понять, что не хочет продолжать эту тему.

Вдруг Жозефина что-то вспомнила:

— Ой, ты же знаешь моего мужа! Пауль, помнишь?

Руфус едва заметно вздрогнул.

Ну что, Порки, осмелишься? Или ты умеешь только плюхаться в воду?

— Правда? Вы ведь уже тогда были вместе? — ответил он, стараясь не выдать напряжения.

Боль в спине усилилась. Девять.

Он снова огляделся, затем дружелюбно сказал:

— Если у тебя есть ещё полчаса, я могу попробовать с тобой одну вещь, над которой сейчас работаю. Но для этого нужна спокойная обстановка — тебе придётся сосредоточиться.

Жозефина заинтересовалась:

— Сосредоточиться?

— Я работаю с мыслями людей. Я хотел бы отправить тебя в небольшое путешествие, если ты не против.

Жозефина посмотрела на него с сомнением, но и с интересом:

— Звучит увлекательно.

Руфус улыбнулся:

— О да. Особенно финал. Он действительно впечатляет.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 21

Небольшой дом, в котором Тассило Михаэлис укрылся после своего неожиданного оправдания, стоял в деревушке на окраине Берлина. Лишь едва ли половина домов ещё была обитаема; в этой глуши Тассило мог прожить годы, не привлекая ничьего внимания.

Когда-то, во время охоты Керна на Чистильщика, он уже приезжал сюда. Тогда Тассило сам привёл его в это укромное место, чтобы сделать неожиданное предложение, которому предстояло сыграть решающую роль в расследовании.

Но с тех пор прошло много времени, и Керн больше здесь не бывал.

Когда он включил поворотник, съезжая с автобана, под ложечкой неприятно заныло.

За годы службы Керну довелось побывать во многих местах, где ему приходилось сталкиваться со злом. Иногда казалось, что некоторые из них навсегда впитали в себя всё, что там произошло. Даже спустя годы от них веяло холодом — словно само прикосновение к человеческой жестокости отравило воздух.

В доме Тассило никогда не совершалось преступлений. Но одного лишь присутствия его хозяина оказалось достаточно, чтобы пропитать это место злом.

Керн не был уверен, застанет ли Тассило дома, пока шёл по заросшей тропинке от покосившегося палисадника к входной двери. Одной из самых тревожных особенностей Тассило было то, что найти его почти невозможно. Обычно находил он сам.

Остановившись у двери старого дома, Керн вновь ощутил чувство, которого не испытывал уже много лет. Мысль о возможной встрече с Тассило будто перехватывала дыхание. Она грозила лишить рассудок привычной ясности и наполняла его странным, почти животным страхом — тем самым, который он испытывал лишь рядом с Тассило. Впервые это случилось тогда, когда он вошёл в уединённый сарай, где тот жестоко убил пятерых человек. Перед глазами вновь всплыли изуродованные тела, когда Керн наконец нажал кнопку звонка.

Спустя несколько бесконечно долгих секунд он услышал, как кто-то приближается к двери. Человек двигался скорее шатаясь, чем идя, — неровно, без всякого ритма.

Тассило ходит иначе. Его шаг всегда уверенный и целеустремлённый.

Лёгкий скрежет крышки глазка подсказал, что за ним наблюдают. Пульс участился. Затем звякнула цепочка. Наконец дверь с тихим скрипом открылась.

Перед Керном стояла жалкая фигура. Молодой человек смотрел на него большими пустыми глазами. Истощённый, неухоженный, он явно находился под воздействием наркотиков. Грязная майка висела на нём мешком, открывая небрежные татуировки на руках. На ногах были засаленные спортивные штаны и чёрные дырявые носки.

Керн узнал его.

— С вами всё в порядке, Йонатан?

Они познакомились три года назад, когда Тассило впервые привёл Керна в этот дом. Тогда Йонатан не произнёс ни слова. Не заговорил и теперь. Уже тогда было ясно, что этого хрупкого юношу с Тассило связывают весьма странные отношения. За прошедшие годы его склонность к саморазрушению, судя по всему, лишь усилилась. Лицо покрывали шрамы, взгляд слегка косил.

— Его нет, если вы за этим, — хрипло прошептал Йонатан, оставаясь в дверном проёме, словно преграждая дорогу.

— Можно с вами поговорить?

Несколько секунд Йонатан молча смотрел на него, потом отвернулся и побрёл в дом, оставив дверь открытой. Керн воспринял это как приглашение и вошёл следом.

Пошатываясь, Йонатан прошёл по запущенному коридору к комнате в конце дома — той самой, где когда-то состоялся их решающий разговор. Именно здесь стены были оклеены бесчисленными письмами болезненных поклонников Тассило.

— Я вам ничего не могу предложить, — сказал Йонатан, опускаясь на место.

Керн внимательно огляделся.

В прошлый раз Тассило специально накрыл для него праздничный стол. В камине уютно потрескивал огонь, ещё сильнее подчёркивая странную атмосферу комнаты. Повсюду горели свечи.

Теперь всё выглядело иначе.

Стол исчез. Камин давно не топили. В углу лежал грязный матрас, на котором, по-видимому, спал Йонатан. Повсюду валялись заплесневелые коробки из-под пиццы и пакеты из-под фастфуда.

Кроме того, Йонатан, кажется, пытался сорвать письма со стен. Одни были наполовину отодраны, другие заляпаны краской. Один участок стены он даже начал закрашивать, но бросил работу. В нынешнем состоянии сил на ремонт у него явно не хватило бы.

Взгляд Керна медленно скользил по оставшимся письмам.

Ни одно не было написано тем почерком, который он видел на письме, найденном у двери своей квартиры.

— Что здесь произошло? — спросил Керн, усаживаясь на перевёрнутый ящик из-под пива.

Йонатан прокашлялся.

— Он присылает мне деньги. Чтобы я обрабатывал его почту. Сам он уже много лет здесь не живёт.

— Где же он?

— То тут, то там. Переезжает из города в город. Не знаю. Он мне не говорит.

Керн ему поверил. В подобной обстановке Тассило жить бы не стал. Он слишком дорожил комфортом и внешним лоском.