Чародей смерти (ЛП), стр. 22

— Мы все — результат решений, которые принимаем, моя дорогая.

Фургон Руфуса имел просторный грузовой отсек, не просматриваемый снаружи. Такие машины особенно любимы фокусниками: громоздкие конструкции, ящики и реквизит приходится возить далеко и часто. Хозяйка дома, у которой Руфус снимал жильё, фокусников у себя видала немало, а потому не удивлялась, когда он таскал по дому тяжёлые ящики.

Руфус не был до конца уверен, что выбрал для тела Жозефины подходящий номер. Обычно порядок был иным: сперва он подбирал номер, а уж потом — соответствующую ассистентку. Теперь приходилось немного импровизировать. В конце концов, он ведь не просил Жозефину подсаживаться к нему.

Сзади глухо стукнуло. Жозефина была ранена не так тяжело, как Хайке Вебер, и, кажется, постепенно приходила в себя. В массивном ящике, где Руфус её перевозил, она шевелилась, перекатываясь из стороны в сторону. Попадись он сейчас на проверке — положение вышло бы неприятное. Но Руфуса ещё ни разу не останавливали. Тем более когда он перевозил свои особые грузы.

— Не будь такой нетерпеливой, моя дорогая. Терпение, скоро приедем! — крикнул он, не оборачиваясь.

— Через сто метров поверните налево, — приятным голосом сообщил навигатор.

Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, Руфус включил поворотник и свернул с главной дороги на узкую гравийную дорожку, ведущую к выбранному лесному участку. Интернет оказался полезнейшим помощником: по спутниковым снимкам он заранее определил место, где можно будет остаться одному и без свидетелей.

Сзади снова послышался лёгкий толчок.

— Моя дорогая Жозефина, — раздражённо начал он. — Это был твой собственный выбор. Ты могла дать ребёнку молоток. Но нет — ты решила подарить ему розу. Какая доброта. Какое сострадание. Впрочем, другой я тебя и не знал. А теперь будь любезна, помолчи и готовься к выступлению.

Через несколько минут навигатор вновь подал голос:

— Через сто метров вы достигнете пункта назначения.

Руфус снова засвистел. Дальше придётся обходиться без электронного поводыря. Нужно было углубиться в лес настолько, чтобы спокойно заняться Жозефиной.

Он остановил машину, вышел и огляделся. Было ещё светло. Летом солнце заходит поздно: ориентироваться легко, зато и риск быть замеченным выше. Впрочем, Руфус умел оценивать такие обстоятельства. Опыт выбора площадок для представлений у него имелся.

Он снова сел за руль и осторожно повёл фургон по узкой лесной дороге, всматриваясь по сторонам. Любой бегун, грибник или владелец собаки мог испортить всё дело. Однако место действительно оказалось удачным. Через несколько минут он снова остановился — пора было завершить подготовку к представлению.

Сначала, превозмогая сильную боль в спине, он вытащил из машины ящик с деталями, которые теперь предстояло собрать.

Как и большинство фокусников, Руфус заказал для каждого ценного реквизита специальные транспортные ящики: разобранные части укладывались в них точно по форме. Оборудование и реквизит фокусников стоят, как правило, дорого, а потому требуют почтительного обращения.

Точными, уверенными движениями Руфус доставал нужные детали в правильной последовательности и соединял их одну за другой, пока перед ним не выросла массивная гильотина. Он с гордостью посмотрел на неё. За все годы вынужденного бездействия она не утратила своей мрачной привлекательности.

— Моя красавица, — прошептал он и провёл рукой по острому, как бритва, лезвию, словно по телу прекрасной женщины.

Затем Руфус вернулся к машине и установил штатив, который перевозил вместе с видеокамерой в отдельном небольшом чемодане. Расположив камеру так, чтобы гильотина попадала в кадр наилучшим образом, он наконец принялся переодеваться.

В постепенно меркнущем солнечном свете, пробивавшемся сквозь густые кроны, серебряные пайетки его костюма переливались всеми цветами радуги. Руфус повернул большое боковое зеркало автомобиля так, чтобы видеть себя целиком.

— Ну, ни пуха ни пера, — пожелал он своему отражению и надел цилиндр, как корону.

Затем забрался в кузов, открыл ящик и посмотрел на Жозефину. Та ещё не пришла в полное сознание, однако уже медленно шевелилась внутри. Руфус подхватил её сильными руками и осторожно вытащил из ящика. Потом с трудом спустился вместе с ней вниз. По мере того как адреналин поднимался, боль в спине отступала; даже нога мешала меньше обычного.

Он перенёс Жозефину к большой гильотине и аккуратно уложил её. Устройство было сконструировано так, что женщина лежала горизонтально на скамье, а голова фиксировалась в конце. Закончив, Руфус, прихрамывая, подошёл к видеокамере и включил её. Ещё раз проверил изображение в видоискателе, глубоко вдохнул и театральным шагом вошёл в кадр.

Представление началось.

— Дамы и господа, — начал он. — Магия способна совершать невозможное. Она преодолевает границы нашего разума, удивляет нас, увлекает за собой. Что есть иллюзия, а что — реальность? Давайте сегодня просто забудем об этой границе. Перед вами — особенная иллюзия.

Он улыбнулся в камеру улыбкой безупречного джентльмена, а затем с важным видом подошёл к гильотине, чтобы окончательно зафиксировать голову Жозефины.

— Моя очаровательная ассистентка готова ощутить дыхание смерти. Будьте уверены: то, что я сейчас вам покажу, вы не забудете никогда. Я вам это обещаю.

Он ещё раз проверил большой рычаг, с помощью которого должен был опустить лезвие. Но прежде чем объяснить его действие, ему показалось, что Жозефина что-то сказала.

Раздражённо выйдя из роли, Руфус обошёл гильотину, чтобы проверить, не пришла ли она в себя. Несколько лет назад с ним уже случалось нечто подобное. Тогда он в ярости зажал женщине рот и нос — и держал, пока та не перестала двигаться.

— Из-за тебя мне придётся начинать заново! — закричал он, подходя к Жозефине с пугающей яростью.

В тот же миг её нога ударила его прямо в лицо. Руфус рефлекторно попытался схватить её за лодыжку, но тут же получил второй удар. От силы этих ударов голова его резко откинулась назад, и боль в спине вспыхнула с новой силой. Вскрикнув, он потерял равновесие и тяжело рухнул на жёсткую лесную землю.

Жозефина воспользовалась этим, чтобы соскользнуть с гильотины. С окровавленным лицом она смотрела на Руфуса, который корчился от боли в грязи. Она была тяжело ранена, но жажда выжить оказалась сильнее слабости.

— Сука! — закричал Руфус.

Оглушённая, Жозефина огляделась. Первым, что попалось ей на глаза, был крепкий сломанный сук. Она схватила его и ударила Руфуса по голове, когда тот начал подниматься. Потом с отчаянной решимостью пнула его в живот, пока он стоял на четвереньках, и снова ударила веткой по голове.

Наконец крепкий мужчина рухнул на землю, ещё несколько раз дёрнулся и замер.

Когда Руфус пришёл в себя, первым, что он услышал, было птичье пение. Спина отзывалась резкой болью, листья над ним мирно колыхались на ветру. Воздух был удивительно свеж, тёплый летний ветер касался лица — и тут мысль, быстрая и ослепительная, пронзила сознание:

Где она?!

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Небольшой ресторан, где Ева Фукс дожидалась Керна, прятался в переулке у Темпельхофер-Дамм. До главного здания LKA, расположенного прямо напротив закрытого аэропорта Темпельхоф, было всего несколько сотен метров — расстояние служебное, почти символическое.

— С прусской пунктуальностью нам ещё предстоит поработать, господин главный комиссар, — приветствовала Фукс коллегу, когда тот явился с опозданием примерно на четверть часа.

К ужину она нарочно переоделась. Серый костюм уступил место лёгкому летнему платью, которое не только сидело безупречно, но и весьма убедительно подчёркивало её длинные стройные ноги.

— Зато теперь нам, к счастью, пригодится только баварская невозмутимость, — парировал Керн.

Ресторан был из тех, какие в этом районе встречаются чаще, чем хотелось бы эстетам, и реже, чем нужно усталым полицейским. Дубовая мебель — старая, но честная; окна занавешены пожелтевшими шторами; барная стойка явно помнила восьмидесятые и, возможно, не считала их худшим временем своей жизни. Зато здесь было чисто и уютно.