Без обязательств (СИ), стр. 31
Это сложно — отказываться от того, что настолько тебе нравится, поэтому оставляю себе пространство для маневра.
«Я хочу взять паузу, Костя…»
«Это связано с тем, что случилось сегодня?»
«Только отчасти. Все дело в моей загруженности. За бабушкой сейчас нужно присматривать. Хочу уделить ей максимум своего времени. А еще тренажер наконец-то растаможили. На этой неделе будет много работы».
«Прости» — быстро дополняю.
Закусив губу, жду реакцию Кости и пытаюсь заставить себя поверить, что поступаю правильно, а потом улыбаюсь, когда читаю ответ.
«Снова тайм-менеджмент? Спасибо, хоть в этот раз не заблокировала. Отличной работы».
«Спасибо. Спокойной ночи, Костя»
«Береги себя, док».
Погасив экран, вновь прячусь в вороте толстовки и прикрываю глаза.
Ночь выдается мучительно долгой, и утром — увы — облегчение не наступает. Я даже чувствую себя гораздо хуже, чем вчера.
До такой степени, что принимаю решение объясниться.
Отыскав в одном из общих чатов аватарку с изображением смешного мопса по кличке Котлетка, копирую номер Юли и создаю чат личной переписки.
Глава 29. Софья
Ответ на мое воскресное приветственное «Юля, доброе утро» поступает через несколько дней, когда я уже не надеюсь. Точнее, в среду в районе обеда на мой телефон поступает сообщение «Привет. Прости, видимо пропустила. Сын болел», но я в это время занята недовольной пациенткой пенсионного возраста.
— Грязь горячая! — капризничает она на протяжении всей процедуры.
— Температура материала полностью соответствует назначению врача. — мягко ее успокаиваю и на всякий случай проверяю термометр.
— Но меня обожгло, девушка.
— Возможно, подобная чувствительность — ваша особенность. Я сделаю пометку для лечащего врача, он скорректирует свои рекомендации для меня, но, если есть возможность потерпеть, лучше это сделать. Проводимость химических веществ улучшается с увеличением температуры. Для ваших суставов это полезно.
— Как вас зовут? — недовольно спрашивает.
Я чувствую беспокойство и, предвкушая первую жалобу от пациента, представляюсь:
— Соболева Софья Богдановна.
— Соболева? — спрашивает с прищуром. — А мэрше нашей какая-нибудь родственница?
— Какая-нибудь. — отворачиваюсь, чтобы снять перчатки. — Дочь… — добавляю тише.
— Да вы что? — будто бодрее становится и забывает про температуру грязи. — Вот уж не думала, что у Яны Альбертовны такая дочь молоденькая. Медсестра?
— Врач.
— Ого! Врач! — цокает. — Маму вашу я уважаю. Столько лет уже в городе работает, не ворует, как эти все… В Москву не рвется.
Я молча слушаю.
На самом деле в Москву маму звали, но она сделала выбор в пользу семьи. Наверное, именно из-за этого не может принять тот факт, что мы с Натаном в угоду карьере разъехались.
Пенсионерка уходит довольной, я освобождаю кушетку от одноразовых пеленок, застилаю ее новыми для следующего пациента и только тогда беру в руки телефон.
Мои знания о детях ограничены исключительно племянниками, поэтому пропустить на честность причину, озвученную Юлей, не получается. Может ли ребенок болеть так, что мама не берет в руки телефон четыре дня? Наверное, да.
Одно я понимаю точно — она меня узнала.
Иначе не стала бы писать про сына и извиняться.
«Привет, Юль. Как сейчас Ярик?» — спрашиваю участливо.
«Уже лучше, спасибо»
Ответ такой односложный, что развивать тему с болезнью больше не вижу смысла. Подумав, печатаю сообщение:
«Здоровья парнишке. Вирусная нагрузка сейчас огромная. На самом деле я хотела объясниться. Чувствую себя немного странно, после нашей последней встречи…»
«Прости, но я не буду делать вид, что ничего не заметила…» — отвечает Юля после недолгого молчания.
«Понимаю, что выглядит все не в лучшем свете… Если честно, меня это мучит. Не хочется, чтобы ты думала обо мне настолько плохо…»
«Давай так. Я напишу прямо: мужу или маме я ничего не рассказывала и вряд ли кому-то расскажу — если ты беспокоишься».
«Нет, об этом я даже не думала…»
«А как себя вести — выбор каждого, Соня… Извини, но поддержать тебя в этой ситуации не могу. Наверное, мы по-разному относимся к браку и отношениям…»
«Юля, иногда все гораздо сложнее, чем кажется… Мы с Натаном давно не живем, как муж и жена…
«Вот как?»
«Да. Есть определенные договоренности с ним, по которым я не могу рассказать семье».
«Очень жаль, что у вас так получилось».
«Да… К сожалению, не у всех получается с первого раза. Просто хотела объясниться с тобой. Спасибо, что поговорила».
«Да не за что. Я и не хотела вас осуждать. Но было неприятно…»
После диалога почти полчаса сижу в тишине.
Наверное, зря я…
Ведь сама бы не поняла и даже бы возмутилась, если увидела замужнюю подругу с человеком, не являющимся ее мужем, в недвусмысленной ситуации.
Хорошо, что от досадных мыслей меня отвлекает Ростислав.
С этим двухметровым, широкоплечим блондином мы удивительно быстро нашли общий язык. Тем более он влюблен в медицину не меньше моего и не любит сплетничать. В общем, у нас с ним полная совместимость.
— Софья Богдановна, обедать идем?
— Да, привет! — я закидываю телефон в нагрудный карман и тут же поднимаюсь.
То, что сделано, уже не исправишь.
Юля ясно дала понять, что рассказывать она никому не будет, но мое поведение осудила. Что ж? Это я переживу.
По пути в столовую встречаем Евгению Дмитриевну.
Она смотрит на нас внимательно, холодно улыбается, а затем предельно вежливо обращается ко мне:
— Софья, завтра доставят твой тренажер.
— Отлично! — чувствую, как в груди все трепещет.
— У меня к тебе будет просьба. Доработаешь этот месяц на прежней должности?
— Конечно. Я вообще думала, что постараюсь совмещать.
— Вот и отлично! — одобрительно кивнув, главврач обходит нас по касательной и удаляется в сторону администрации.
Мы сразу же попадаем в светлое, просторное помещение столовой и останавливаемся у раздачи. Здесь есть уже определенный ритуал. Ростислав берет два подноса и наполняет их салфетками и приборами.
Выбрав и расплатившись за еду, выбираем свободный стол.
— Зачем ты согласилась на «грязь», Софья Богдановна? — он качает головой. В отличие от Евгении Дмитриевны — неодобрительно. — Наш Фюрер с тебя сейчас не слезет.
— Да я нормально… Мне даже нравится.
— Во даешь! У нас года два туда всех провинившихся ссылали. Потом вот тебя она отправила, чтобы выжить из филиала.
— Так уж и выжить? — улыбаюсь и нарезаю бифштекс на ровные кусочки.
Мимо проходят коллеги. Здороваются.
— А как ваша дочка, Мария Леонидовна? — интересуюсь у одной из них, опять вспоминая Юлю. — Поправилась?
— Ой, да не знаю, что и делать. Снова заболела… Из соплей да в кашель. — начинает рассказывать со всеми подробностями.
Просто удивительно, как совет Кости работает. Всегда и в любой компании. Мне даже не нужно говорить о себе, достаточно проявленного интереса к собеседнику, и тема для разговора найдена. Отношения при этом налаживаются.
К примеру, в понедельник при необходимости сбежать с работы пораньше — у бабушки был назначен прием ревматолога — и сразу несколько коллег с радостью согласились меня заменить.
Жизнь вообще налаживается… на удивление. В воскресенье я жутко корила себя за предложенную Косте паузу, в понедельник сильно по нему скучала, вчера — полностью погрузилась в работу, а сегодня…
Если бы не эта переписка с Демидовой, сейчас было бы еще легче.
Зачем я вообще решила ей написать? Из каких побуждений? Оправдаться?
— Как вам этот салат, Соня? — спрашивает Мария Леонидовна, выложив всю историю болезни своего ребенка.
— Вкусный очень, но сегодня пересолен, — я отодвигаю тарелку и обращаюсь к Ростиславу. — У тебя после обеда как обычно? Консилиум?