Без обязательств (СИ), стр. 32

— Нет, — отвечает он серьезно. — Сегодня без него.

— А что так?

— Алиана Владимировна в командировке. — он закатывает глаза и улыбается.

Услышав имя сестры Натана, хмурюсь.

Мы никогда не были близки.

Алиана карьеристка, которая пойдет по головам, лишь бы завладеть клиниками отца. Мне такой агрессивный подход не близок.

Она сделает все, чтобы дискредитировать брата перед Владимиром Рудольфовичем.

— Не слышала про командировку? — говорю в свою тарелку, как бы между прочим. — Очередной симпозиум?

— Вроде нет. Про мероприятия не слышал. Вот уже сейчас… — Ростислав смотрит на часы. — Ее самолет должен приземлиться в Москве…

Глава 30. Софья

Не нужно быть кандидатом наук, чтобы понять, зачем именно Алиана Ластер решила навестить брата, которого она терпеть не может. Для кого угодно, кроме человека с серьезной алкогольной зависимостью, этот шаг вполне обоснованный и закономерный.

Проверка.

Проверка, которую Натан вряд ли пройдет.

— Точно не хочешь прогуляться? — интересуется Ростислав, пока я сгребаю тарелки с остывшей едой на поднос.

Обычно оставшееся от обеда время мы делаем несколько кругов вокруг новой больницы. Вернее, высокого забора, который огораживает еще не начавшуюся стройку. Просто прогулочным шагом, не спеша, чтобы развеяться и поболтать.

— Сегодня не могу. — отвечаю быстро и сбивчиво. — Хочу почитать документацию к тренажеру, чтобы не тратить на это время. Прости…

— Что ж… Пройдусь один. — он грустно вздыхает.

— Удачной прогулки!

Спрятав волнение, быстрым шагом направляюсь в кабинет и закрываюсь на ключ. Нервы натянуты как стальные канаты, а ноги становятся ватными.

В этот момент я искренне ненавижу Натана. Клянусь, всем сердцем его ненавижу.

Как и этот страх внутри, как следует перемешанный со жгучим стыдом.

То, что я нахожусь в созависимых отношениях — давно понятно, но сейчас мне впервые становится не по себе. Ведь употреблять — это решение Натана, а я словно прикрываю его в этом для других. Являюсь соучастником, потакая капризам человека в измененном состоянии.

— Возьми трубку, черт тебя подери! — шиплю, слушая длинные гудки.

Звонок слетает, я набираю еще раз.

Кружу по кабинету, разминая висок. Волнуюсь, но ни на пятый, ни на десятый звонок Ластер не отвечает.

Тогда я иду к столу и дергаю средний ящик, в котором отыскиваю список внутренних номеров сети клиник и звоню на рабочий в московский филиал. Здесь — казалось бы, меня ждет удача. По крайней мере, мне отвечают.

Правда, голос женский.

— Да…

— Алиана, — я закатываю глаза. — Привет. Это Софья.

— Привет.

— А Натан там? Не могу до него дозвониться, надо срочно посоветоваться.

— Нет. Его здесь нет.

— Хм…

— Странно, правда? В разгар рабочего дня главного врача нет на месте. Как считаешь?

— Ты же знаешь, что он постоянно занят. Скорее всего, в какой-нибудь инстанции, разрешительные документы не так-то просто достать.

— Может быть… Вот только в клинике его нет со вчерашнего дня, и по словам коллег это слишком часто повторяется.

— Персонал редко доволен начальством…

— Ладно, — она останавливает. — Попробую поискать твоего мужа, Софья. Если что — наберу. — добавляет с иронией, которая мне не нравится.

В дверь настойчиво стучат. Начинается плотный поток пациентов, в перерывах между которыми я даже толком выпить воды не успеваю. Периодически поглядываю на телефон, но ни звонков, ни сообщений не поступает.

Алина не позвонит. Думаю, у нее даже номера моего нет. Последняя фраза была сказана с издевкой — это я сразу почувствовала.

Пока переодеваюсь в ординаторской, успеваю сама несколько раз набрать Натану, но теперь оператор приятным голосом сообщает, что абонент в сети не зарегистрирован.

Домой еду в полной тишине и с упадком сил.

Зря я на все это согласилась.

Зря пошла на поводу у алкоголика.

Подъехав к дому, глушу двигатель и еще десять минут провожу совершенно одна. Домой — скажу честно, не хочется. С болезнью бабушки появилось какое-то тягостное чувство, отдающее горечью.

Я стараюсь это не показывать. Улыбаюсь. Бодрюсь сама и Жанну поддерживаю как могу, но, если честно, все это слишком тяжело мне дается.

Собрав документы, которые я так и не успела просмотреть в клинике, в сумку, вздрагиваю от звонка и впервые радуюсь, что это может быть Натан. Правда, все оказывается гораздо хуже, и на экране красуется имя его отца.

— Владимир Рудольфович? — отвечаю. — Добрый вечер… Тоже хотела вам набрать, но сначала хотела дождаться…

— Софья! Вы меня расстроили! — говорит он так глухо, что мое тело вибрирует.

Если бы можно было провалиться под землю, я бы обязательно сейчас это сделала.

— Расстроили? Мы? — прочищаю горло.

— Что у вас происходит? Ты уехала в родной город, мой сын, оказывается, заливает горе алкоголем.

— Мы ведь все решили…

— Ты хотела сказать, ты все решила!

— Почему я?

— Потому что уехать — было твоим решением, а Натан пошел у тебя на поводу и согласился. От этого и страдает. Ты всегда казалась мне доброй девушкой и очень умной. Не понимаю, за что ты его наказываешь.

— Я его наказываю? — переспрашиваю возмущенно. — То есть, по-вашему, это я заставляю его употреблять?

— Нет, до вашего брака, конечно, бывало, замечал… Но, чтобы так… Не выйти на работу, о которой мечтал, да еще и второй день. Натан определенно сильно переживает. С мужчинами такое бывает.

Да черт возьми!

При чем здесь я?

— Вы прекрасно знаете, что он и раньше пил! — просто умираю от несправедливости и ловлю слезы на скулах кончиками пальцев. Дрожащим голосом продолжаю: — Если честно, не понимаю, почему в этом виновата я? Я тоже не мечтала о муже-алкоголике и ни в чем перед вами не виновата.

От злости сжимаю руль.

— В общем, я, наверное, что-то лишнее сказал. — его голос смягчается, но он все еще мучительно для меня резок и даже оскорбителен. — Вы меня оба расстроили. Я так гордился им. И тобой, Софья. Твоей в хорошем смысле упертостью и талантом, про Натана уже молчу… Такие организаторские способности пропадают. В общем, ладно… — заканчивается почти полушепотом. — Давай, Софья. Пока.

От обиды желудок стягивается в узел, но я держусь. Просто день сегодня сложный. Сначала меня решила пристыдить Юля, потом я имела честь поговорить с высокомерной Алианой. Владимир Рудольфович стал последней каплей.

Сегодня я устала быть сильной.

Рука сама тянется к телефону, отброшенному со злости на сидение рядом.

Я хаотично веду пальцем по экрану, пока не вижу знакомое имя.

Это, наверное, глупо… Но…

— Костя, привет. — вытираю слезы.

Низкий тембр звучит удивленно и как-то странно.

Будто это и не Громов вовсе.

— Привет, секунду…

Сквозь множество голосов, преимущественно мужских, он перед кем-то извиняется и оказывается среди шума автомобилей. Это ощущение, что со всех сторон, куда бы Костя ни вышел, его окружает жизнь — ранит.

Потому что мое одиночество сегодня как никогда отчетливо.

И именно поэтому я звоню ему сама.

Первой. И… впервые.

— Что-то случилось?

— Нет, — через силу улыбаюсь. — Я бы хотела встретиться.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Это проблема?

— Если только для тебя, потому что последние два часа я провел в баре.

— Ты пил?

— Виноват, док. — отвечает он, но больше с иронией.

Мысли хаотично выстраиваются в ряд, а моя искренняя потребность в ком-то близком быстро перевешивает любой страх.

Костя — это ведь про безопасность и надежность. Он сильный, но никогда не использовал эту силу против меня, хотя моментов, чтобы ее продемонстрировать, было больше сотни.

— Думаю, это не проблема. — решаюсь.

— Уверена?

— Да. Встретимся через час…

Глава 31. Софья

«Встретимся через час» — сказала я, но сорок пять минут уходит только на то, чтобы проконтролировать бабушку и ее помощницу.